Часть 12

      

***

      Завтрак постепенно растянулся почти до обеда. На столе давно остались только пустые кружки и крошки от выпечки, но никто не спешил расходиться. Разговор перескакивал с одной темы на другую: Джинни рассказывала последние новости редакции, Гарри жаловался на бесконечную бумажную работу в Аврорате, Драко отпускал язвительные замечания, а Гермиона уже несколько раз ловила себя на мысли, что ей хочется запомнить этот день. Именно такие моменты она когда-то считала невозможными. Когда-то Драко и Гарри не могли находиться в одной комнате дольше нескольких минут, не начиная спорить. Теперь же их перепалки больше напоминали старую привычку, чем настоящую вражду. Однако чем дольше длился разговор, тем внимательнее Гарри становился. Сначала это было почти незаметно. Он продолжал шутить, спорить и перебивать Малфоя, но при этом всё чаще наблюдал за ним исподтишка. Гермиона не замечала. Джинни тоже. Зато сам Драко заметил практически сразу. Именно поэтому напряжение между ними начало медленно нарастать. В какой-то момент Гермиона поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник, а Джинни отправилась помогать ей. На кухне остались только Гарри и Драко. Несколько секунд оба молчали, тишина была не неловкой, скорее настороженной. Гарри медленно покрутил кружку в руках и посмотрел на Малфоя поверх её края. — Ты выглядишь дерьмово. Драко даже не поднял головы. — Доброе утро и тебе, Поттер. — Я серьёзно. — А я серьёзно думаю о том, чтобы выгнать тебя из дома. — Не твой дом. — Уже спорно. Гарри усмехнулся, но улыбка быстро исчезла, потому что он не шутил. Последние двадцать минут он наблюдал за Малфоем достаточно внимательно, тот почти не ел, постоянно отвлекался. Каждый раз, когда Гермиона выходила из комнаты, его взгляд непроизвольно следовал за ней. А самое главное — он выглядел человеком, который ждёт удара. Гарри слишком хорошо знал этот взгляд. Когда-то он видел его каждое утро в зеркале. После войны. После всех потерь. После бессонных ночей. — Что происходит? Драко наконец поднял глаза, на секунду их взгляды встретились, и Гарри понял, что попал точно в цель, потому что в лице Малфоя что-то едва заметно изменилось, словно тот на мгновение задумался, стоит ли отвечать. — Ничего. — Врёшь. — Какая проницательность. — Малфой. На этот раз в голосе Гарри не было привычного раздражения. Только серьёзность. Настоящая. — Если у тебя проблемы, я должен знать. — С каких пор? — С тех пор как Гермиона выглядит рядом с тобой счастливой. Драко замер. Совсем ненадолго. Но Гарри заметил. Конечно заметил. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Из кухни доносился смех Гермионы и Джинни. Звук был таким обычным и тёплым, что на мгновение оба мужчины невольно прислушались. Потом Гарри снова посмотрел на Малфоя. — Она заслуживает спокойной жизни. Что-то болезненно мелькнуло в глазах Драко, настолько быстро, что другой человек не обратил бы внимания, но Гарри увидел, и это ему совсем не понравилось. — Именно поэтому тебе не стоит переживать, Поттер. — Это не ответ. — Другого не будет. Гарри долго смотрел на него. Очень долго. Будто пытался понять, что именно скрывает Малфой. Наконец он тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. — Если ты опять ввязался во что-то опасное... — Не ввязался. — Тогда почему выглядишь так, будто тебя собираются судить? На этот раз Драко ничего не ответил, и именно это насторожило Гарри сильнее любого ответа. Потому что впервые за всё время их знакомства Малфой не нашёл подходящей колкости. А значит, проблема действительно существовала. И была гораздо серьёзнее, чем хотелось думать.       Гарри ушёл не сразу. После разговора на кухне он вёл себя как обычно, шутил, спорил с Драко и даже позволил втянуть себя в очередную бессмысленную дискуссию о квиддиче. Со стороны всё выглядело совершенно нормально. Но Гермиона слишком хорошо знала своего лучшего друга. Она заметила. Заметила, как внимательнее стал его взгляд, как он время от времени замолкал посреди разговора и смотрел на Драко чуть дольше обычного, как несколько раз словно собирался что-то спросить, но в последний момент передумывал, поэтому, когда Джинни начала собираться домой, Гермиона не удивилась, услышав: — Проводи нас немного. Это был не вопрос. И не просьба. Гарри хотел поговорить. На улице уже начинало темнеть. Снег почти перестал идти, оставляя после себя удивительную зимнюю тишину. Воздух был холодным и свежим, а над крышами домов медленно поднимался дым из каминов. Они дошли до калитки. Джинни остановилась чуть в стороне, прекрасно понимая, что сейчас будет происходить. Гарри засунул руки в карманы мантии и некоторое время молчал. Гермиона терпеливо ждала. Наконец он поднял голову. — Что происходит? — Ничего. — Не надо. Она вздохнула. — Гарри... — Гермиона. Он редко называл её полным именем. Особенно таким тоном. Сразу становилось понятно, что разговор будет серьёзным. — Я не спрашиваю про вас с Малфоем. Она почувствовала, как непроизвольно напряглись плечи. — Тогда о чём? — О Малфое. Гермиона нахмурилась. — Что с ним? Гарри некоторое время смотрел куда-то мимо неё, словно подбирая слова. — Ты не замечаешь? — Чего именно? — Он нервничает. Она замерла. Потому что замечала. Последние несколько недель замечала всё чаще. Просто каждый раз находила объяснение. Усталость. Последствия проверки. Что угодно. Только не настоящую причину. — Может быть немного, — осторожно сказала она. — Немного? Гарри усмехнулся. — Гермиона, я работаю аврором уже несколько лет. Я ежедневно разговариваю с людьми, которые что-то скрывают. И Малфой сейчас выглядит именно так. Сердце неприятно кольнуло. Потому что она сама думала об этом. Не раз. Особенно по вечерам, когда просыпалась среди ночи и замечала, что Драко не спит. Иногда он просто лежал и смотрел в потолок. Иногда уходил вниз. Иногда часами сидел в гостиной возле камина. И каждый раз, когда она спрашивала, что случилось, отвечал одинаково: "Ничего." — Может быть, ты ошибаешься. Гарри покачал головой. — Хотелось бы. Несколько секунд они молчали. Ветер слегка шевелил ветви деревьев над дорогой. Где-то вдалеке лаяла собака. Обычный зимний вечер. Но тревога внутри Гермионы становилась всё сильнее. — Он ничего тебе не говорил? Она отрицательно покачала головой. Гарри тяжело выдохнул. — Тогда будь внимательнее. — Ты думаешь, это связано с Роули? Имя прозвучало неожиданно даже для неё самой. Гарри нахмурился. — Не знаю. Возможно, я себя накручиваю, — продолжил Гарри. — Но после той проверки Малфой будто постоянно чего-то ждёт. Эти слова ударили неожиданно сильно. Потому что именно так всё и выглядело. Словно Драко видел что-то, чего не видели остальные. Словно пытался подготовиться к чему-то заранее. Именно это пугало больше всего. Потому что она не понимала к чему. Джинни подошла ближе и мягко коснулась плеча мужа. — Гарри. Он замолчал. Посмотрел на Гермиону. И неожиданно улыбнулся. Тепло. Почти по-братски. — Просто поговори с ним. Она кивнула. Хотя внутри уже поселилось неприятное предчувствие. Они попрощались. Гермиона долго стояла у калитки, наблюдая, как Гарри и Джинни исчезают за поворотом. А потом медленно направилась обратно к дому. В окнах гостиной горел свет. Она знала, что Драко ждёт её внутри. И впервые за долгое время поймала себя на мысли, что боится предстоящего разговора. Потому что если Гарри оказался прав, значит между ними уже появилась первая серьёзная тайна. А тайны имеют неприятное свойство разрушать даже самые крепкие истории любви.

***

      Когда Гермиона вошла в дом, её встретила привычная тишина. После шумного присутствия Гарри и Джинни она казалась почти непривычной. Ещё час назад кухня была наполнена голосами, смехом и бесконечными спорами, а теперь слышно было лишь тихое потрескивание дров в камине и приглушённый шум ветра за окнами. Она сняла пальто и медленно повесила его на крючок в прихожей, пытаясь собраться с мыслями. Слова Гарри никак не выходили из головы. «Он выглядит так, будто чего-то ждёт». Чем больше она об этом думала, тем сильнее понимала, что и сама замечала похожие вещи. Просто раньше не хотела придавать им значения. Любовь вообще странно влияет на людей. Она заставляет игнорировать то, что в любой другой ситуации сразу бросилось бы в глаза. Гермиона глубоко вдохнула и направилась в гостиную. Драко сидел в кресле возле камина. На коленях лежала раскрытая книга. Только он её не читал. Она поняла это сразу. Его взгляд был направлен куда-то мимо страниц, в огонь, словно мысли находились очень далеко отсюда. Настолько далеко, что он даже не заметил её появления. Именно это заставило сердце Гермионы неприятно сжаться. Потому что последние месяцы она слишком редко видела его таким. Одиноким. Потерянным. Погружённым в себя. — Гарри наконец ушёл? — спросил он, не поднимая головы. Гермиона улыбнулась уголком губ. — С огромным трудом. — Значит, весна действительно близко. Она подошла ближе и остановилась возле кресла. Драко поднял глаза. И в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Потому что улыбка появилась у него слишком быстро. Слишком вовремя. Будто он надел её специально для неё. Будто заранее спрятал всё остальное. Гермиона медленно опустилась на подлокотник кресла. Совсем рядом. Так близко, что чувствовала тепло его плеча. — О чём думаешь? — О том, что Поттер ужасный гость. — Малфой. Он вздохнул. Театрально. — Ты всегда так произносишь мою фамилию, когда собираешься устроить допрос. — Потому что ты опять уходишь от ответа. Драко усмехнулся. Но на этот раз усмешка не коснулась глаз. Именно это она заметила сразу. Именно это окончательно убедило её, что Гарри был прав. Что-то происходило. Что-то, о чём Драко не хотел рассказывать. Гермиона осторожно взяла книгу из его рук и положила на стол. Потом повернулась к нему полностью. Теперь между ними не осталось ничего. Ни книги. Ни повода отвлечься. Ни возможности спрятаться. — Посмотри на меня. Он замер. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно. Гермиона почувствовала, как внутри растёт тревога. Потому что человек, которому нечего скрывать, не боится смотреть в глаза. Драко всё же поднял взгляд. И сердце болезненно сжалось. В его глазах была усталость. Не физическая. Другая. Та самая, которую она видела у него только в самые тяжёлые дни после войны. — Гермиона... — Нет. Она покачала головой. — Не надо сейчас говорить, что всё хорошо. Не надо говорить, что я себя накручиваю. Не надо говорить "ничего". Потому что я тебе не поверю. Некоторое время он молчал, за окнами ветер ударил в стекло. В камине осыпалось полено. Тени на стенах дрогнули. И вдруг Гермиона поняла, насколько он выглядит одиноким. Даже сейчас. Даже рядом с ней. Словно продолжает нести что-то тяжёлое в одиночку. По привычке. Потому что всю жизнь делал именно так. Она медленно протянула руку и коснулась его щеки. Тёплой. Немного колючей после целого дня. Драко закрыл глаза. Всего на мгновение. И этот короткий жест сказал ей больше любых слов. — Ты не обязан справляться со всем один. Тишина. Долгая. Болезненная. Гермиона уже начала думать, что он снова уйдёт от ответа. Но потом он неожиданно поднял руку и накрыл её ладонь своей. Крепко. Будто пытался удержаться за неё. За этот момент. За неё саму. — Я знаю. Его голос прозвучал тихо. Настолько тихо, что она едва услышала. — Тогда расскажи мне. Он открыл глаза. И Гермиона вдруг увидела в них нечто такое, чего не видела раньше. Страх. Настоящий. Глубокий. Не за себя. За неё. И именно в этот момент она поняла, что бы ни происходило, причина каким-то образом связана с ней. А Драко уже несколько недель пытается защитить её от правды.       Гермиона почувствовала этот страх раньше, чем успела его осознать. Он промелькнул в глазах Драко всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри всё неприятно сжалось. За последние месяцы она научилась понимать его слишком хорошо. Научилась замечать вещи, которые остальные пропускали. Научилась различать десятки оттенков его молчания. И сейчас это было не обычное упрямство. Не попытка уйти от разговора. Не нежелание делиться переживаниями. Это было что-то гораздо серьёзнее. Драко словно стоял на краю решения, которое не хотел принимать. Именно это пугало её больше всего. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая на стены дрожащие золотые тени. Дом казался удивительно тихим. Будто сам прислушивался к их разговору. Гермиона не убрала руку. Наоборот. Она осторожно переплела свои пальцы с его. — Драко. Он тяжело выдохнул. Словно одно только её прикосновение делало задачу врать намного сложнее. — Я не могу. Эти слова прозвучали так неожиданно, что Гермиона сначала даже не поняла их смысл. — Не можешь что? На его лице появилась усталая улыбка. Та самая улыбка, которую она ненавидела. Потому что за ней всегда скрывалась боль. — Не могу рассказать тебе то, чего сам до конца не понимаю. Она нахмурилась. — Это неправда. — Почему? — Потому что ты выглядишь так уже несколько недель. Тишина. Драко отвёл взгляд. И это стало ответом. Гермиона почувствовала, как тревога окончательно вытесняет остатки спокойствия. Несколько недель. Значит, она права. Значит, всё это время что-то происходило. Что-то достаточно серьёзное, чтобы лишать его сна. Что-то достаточно важное, чтобы он скрывал это даже от неё. — Это связано с Роули? На этот раз он замер. Не ответил. Не пошевелился. Просто замер. И этого оказалось достаточно. Сердце Гермионы пропустило удар. — Мерлин... — прошептала она. — Это связано с ним. Драко медленно провёл рукой по лицу. Впервые за весь разговор он выглядел не как человек, контролирующий ситуацию, а как человек, который смертельно устал. — Гермиона, пожалуйста. — Нет. Она слезла с подлокотника и опустилась перед ним на корточки, заставляя смотреть себе в глаза. — Нет. Не смей сейчас просить меня отпустить это. Я вижу, что происходит. Я вижу, что ты почти не спишь. Я вижу, что ты постоянно о чём-то думаешь. Я вижу, что ты ждёшь чего-то плохого. Её голос дрогнул. Совсем немного. Но Драко услышал. Конечно услышал. — И больше всего меня пугает то, что ты решил разбираться с этим один. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Такая глубокая, что слышно было, как ветер касается стекла. Драко смотрел на неё долго. Очень долго. Будто пытался запомнить. А потом неожиданно коснулся её лица. Осторожно. Почти нежно. — В этом и проблема. — Какая? Он грустно усмехнулся. — Ты всё ещё не понимаешь. Гермиона почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. — Тогда объясни. — Если бы всё касалось только меня, я бы уже рассказал. Она замерла. Потому что вдруг поняла. Не до конца. Но достаточно. — Ты пытаешься защитить меня. Это был не вопрос. Драко ничего не ответил. И именно это окончательно убедило её. Гермиона медленно поднялась. Теперь её сердце билось быстро и тяжело. Потому что она знала его. Слишком хорошо. Если Драко Малфой решил кого-то защищать, он способен натворить ужасных глупостей. Особенно если считает, что действует ради любимого человека. — Послушай меня внимательно. Он поднял голову. — Что бы ни происходило, ты не имеешь права принимать решения за нас обоих. В его взгляде мелькнула боль. Настоящая. Глубокая. И Гермиона вдруг испугалась. Не Роули. Не расследования. Не Министерства. Его. Потому что впервые за всё время ей показалось, что Драко уже начал мысленно прощаться с чем-то, чего она пока даже не видела. И где-то глубоко внутри зародилось чувство, от которого стало холодно. Будто над их счастьем медленно собиралась гроза. А они оба уже слышали первый раскат грома, просто ещё не хотели признавать этого.