. . .

Если бы человек мог умереть дважды или даже больше, уверен, в этот день именно это и со мной и случилось бы. Говорят, что у кошек семь жизней и самая последняя, как правило, самая счастливая. Слышал это от бабули. Но всегда было интересно, какого, ну… Смена этих самых жизней, насколько болезненный сей процесс? Имеет ли это что-то схожее с моей жалким существованием? Наверное, если я несчастлив, то эта ещё не последняя, хах? Кто знает… — Ублюдок! — Вопреки собственному суждению, тело Обито так не считало, оно вопит от ужаса, того кошмара, в котором стоило его ожидать, и разрывающей боли по всему телу. Но встать не получается: сперва Данзо слишком крепко держит, сжимая на затылке отросшие “патлы”, как сам это называл, а затем уже немеют ноги и Обито не чувствует кафельного серого пола мотельной задрипанной ванной. Черт, он даже перестает ощущать, где у него болит сильнее, наступает какое-то странное чувство эйфории и собственной лёгкости. На момент, ему даже кажется, что все исчезло, стало вокруг таким же стерильно белым, как и круги в глазах. Но Шимура спешит напомнить ему о себе снова: на этот раз удар приходится где-то в живот, что особенно больно. Рин немного шарила за первую помощь, она говорила, что где-то там находится почки. И их легко отбить, всего пару ещё таких крепких и зверских ударов, и они… Как она сказала? Откажут? Обито не особо шарил, как правильно описать этот процесс, но итог по словам все той же Нохары один: он умрет. А какой не была бы смерть, она всегда очень и очень болезненна. Обито не хотел умирать мучительно и долго, снова и снова переживать подобные круги ада состоящий из просто фантомных анатомических агоний, если ему было бы и суждено помереть в этом спидозном месте, то он бы хотел, чтобы старик его пристрелил. Ну, чтоб тот не мучался, не страдал и не плакал. Сейчас было так хуево, что даже пустить и слизинку не получилось. Но почему его подбородок тогда мокрый и липкий? Разве слезы могут быть красными? Данзо сказал, что Обито у него что-то украл. Деньги, наверное. Но зачем? Конечно, они были ему нужны, он ведь за этим сюда пришел, не так ли? Но он не крал. Накой ему пиздить сто долларов, если он мог получить двести, если тот трахнет его в зад? И зад уже трахнут. Обито не отличался совестью и честью, но никогда не воровал у этих гребанных стариков, знал, чем все может закончится. И эти извращенцы, утоляющие свои самые грязные желания, изменяя при этом собственным женам, будучи примерными семьянинами, с молодыми ребятами, почти ровесниками с их собственными детьми… Тоже не хотят того, чего Обито испугался сейчас больше всего: что об этом ужасном инциденте где-нибудь напишут. Что Мадара, их родственники, и все остальные узнают о том… Какой именно смертью умер Обито. Грязной, порочной и ни капельки не благодарной. Напишут ли об этом на его надгробии? Обито бы умер снова, лишь бы избежать подобного. И эти психи тоже этого не хотят. Но каким бы не были логическими рассуждения, Данзо сейчас было не остановить. Даже мысли покинули его тело, удары ощущались все более чем-то фоновым и отстранённым. О чем напоминало только мерзкое чувство в заднице и на подбородке. Пожалуйста, пожалуйста… И все же Обито не хочет вот так умирать. Даже если сгоряча говорил об этом дяде в прошлое воскресенье. Обито не остался совсем один. У него как и у остальных нормальных людей есть родственники, есть друзья. Он не рос беспризорником где-то на улице. Он хорошо знает, что такое праздновать рождество с кем-нибудь близким, ему дарят подарки и постоянно где-нибудь кто-то ждёт. Тогда почему он… такой? Почему ощущает только гнетущее одиночество и пустоту? Если бы он мог описать это, кому-нибудь… вроде Рин или придурку Какаши, его дядя не стал бы выслушивать весь этот бред: слишком занят, то Обито описал бы все довольно поэтично. Прозаично? Нохара бы вероятно поправила его, сказав, что это непонятное слово сюда не подходит. Но Учиха видит все именно так: как очень красивый синего цвета океан или море. Разницы он совсем не понимал, когда стоишь на берегу и смотришь в темные воды вдали. Для человека что то, что это слишком много. А он слишком мал. Поэтому это по его мнение ни черта не важно. Так вот… — Не слишком ли ты взрослый для качелей, м? — Обито только сильнее нахмурился, и показал собеседнику фак, тот проигнорировал и сел на скамейку напротив, важно скрестив свои ноги, а на фоне его широкой фигуры, добавляя серьезности всей ситуации, маячил его же тонированный БМВ. Его дядя выглядел как важная шишка, и никто б не узнал, чем именно занят в это время племянник. На головы моросил маленький дождь, а небо было безжизненно серым, как одна большая могила. — “Водный мир” смотрели? — Обито глаз на Мадару не поднимает, но его на себе ощущает. Почти что лезвием. Дядя зол и тот его понимает. — У меня нет времени на это. А жаль. Тогда бы и ему смог бы объяснить, на что похоже его одиночество. На один большой океан без единого островка. Нет штормов, нет бурь. Только безразличные волны бегущие по поверхности воды и темное дно где-то снизу. Какие рыбы там водятся? Те, что не видят света, да? Он им уже и не нужен, те научились жить без него. По мнению Обито, там живут самые жуткие существа. Их даже рыбами не назвать. — У меня тоже. Мадара изогнул бровь. Да ну? Как раз об этом он и намеревался заговорить со своим нерадивым племянником. Он ведь даже не подозревает… — Ты что, будешь пить эту гадость? — голос Рин растворялся в ночной музыке. Обито задорно кивнул. Почему нет? Этот чей-то папуля ему очень даже нравится. Ребята даже не сразу поняли, кого именно угостил какой-то незнакомый мужчина далеко за сорок. Обито почти героически взял сие бремя на себя, почти угадал. Как показала потом практика в толчке ночного клуба: это было явно не для милашки Нохары. Ей пришлось покупать выпивку сегодня самой… — Будешь? — мужчина оказался очень даже вежливым и приятным. Даже сам предложил резинку. Кому-то повезло отцом, а Обито сегодня с папочкой. Когда тот протянул Учиха прозрачный крохотный пакетик с какой-то таблеткой без опознавательных знаков, тот без слов обо всем догадался. И улыбнулся. Затем согласился… По окончанию вечера, Обито даже удалось самому дойти до такси, которое словили его друзья, чтобы вернутся домой. Он даже сам не осознал, как начало перед глазами все резко плысти. Хаотичные клубные огни, затем светофора, а потом… Мадара. — Сколько ты выпил? — дядя не кричал, не ругал, лишь сдержанно уложил пацана на диван. Однако услышав один его тон, Обито мгновенно осознал всю тяжесть его ситуации. Правда, ничего в этот вечер Мадара так вытянуть с парня и не смог, тот только пьяно хихикал и отвечал односложно. А с утра разбудил не менее мрачный разговор, услышанный краем уха Мадары с его женой. Понять ее было можно: ей было противно. Возможно, дяде тоже. Будь Обито мамой, он бы наверняка тоже запрещал их дочери общаться с кем-то, как он. Тоже не хотел бы видеть за семейным столом и уставал бы от вечных срывов Мадары с их общих дел, чтобы вытащить его разработанный зад с очередного дерьма. Но такова жизнь, ведь… — … Родственников не выбирают. — устало произнес Мадара, не то в разговоре с супругой, не то ли в его голове. Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Это грустно. Но радует, что плохое тоже. Обито даже не понял, когда удары Шимуры прекратились, и его лёгкие вообще смогли сделать первый свободный вздох после этого. В нос ударил запах сырости и вонь чего-то протухшего. Туалеты здесь убирали не часто. Это было до грустного даже смешно: вот так помереть среди говна в неизвестном почти никому месте. По крайней мере, для его близких. При всей любви Рин и Какаши отрываться ночами напролет, они были гораздо более послушными детьми, мать его, за ногу. Хорошо учились, почти не прогуливали занятия, возвращались к полуночи, даже раньше. И, возможно, были все ещё девственниками. Дверь дешёвого номера мотеля неподалёку заправки в глуши оказался распахнута, а Шимуры и след простыл. Обито снова попытался подняться, но в боку так закололо, что он быстро оставил эти попытки, и всё, что оставалось ему делать сейчас — ползти как одержимый в сторону прохладного ночного канзасского воздуха. Кое-как выбравшись с душного номер, Обито прислонился спиной к дверной раме и так и остался сидеть на полу. На смену боли и ужасу пришло какое-то странное опустошение. Нет, не облегчающее. Напротив — отягощающие. Так, словно из него в мгновение высосали все соки. Хотя раньше он никогда особо не ввязывлся в драки, максимум взаимные подзатыльники с Какаши, и на более, и он даже подумал сейчас - вдруг так и должно быть. Ну, когда тебя хорошенько избивают. Мадара говорил, что Обито не хватает пару хороших тумаков. Пришло какое-то уныние и бесконечная эмоциональная усталость, которую все это время, он так старательно и кропотливо избегал, пытаясь заглушить случайными связями, алкоголем и чем покрепче. Каждое движение сейчас давалось с трудом и болью, а внутри будто заживо что-то гнило, Обито уже был готов закрыть глаза и потерять сознание, даже промелькнула мысль, что тогда бы уж лучше не просыпаться. Меньше всего хотелось думать о том, что ждёт его завтра. Слишком тяжело, слишком не понятно. Голова и так свинцовая, и так и норовит “отключиться”... Однако передышку ему не дали: спешно появившиеся из-за угла мальчишка примерно десяти лет, может старше, вынудил Обито даже вздрогнуть. Похоже, ребёнок испугался его не меньше, остановившийся и замерев на месте прямо посреди своего беззаботного минутой ранее пути. — Можешь.. принести водички? — горло драло нещодано, словно у него самая мерзкая и противная простуда на свете. Ужасно хотелось пить. Но как на зло ребенок перед ним медлил, не то от испуга, или глухой поди ещё, Обито не знал и у него честно говоря, не было сил разбираться. Единственное что нужно было здесь и сейчас, вдохнуть чуть больше свежего кислорода и сделать большой глоток хоть какой-нибудь жидкости. — Жвачку… жвачку любишь? А хочешь? — ему самому стало немного неприятно от этой фразы, — держи пять долларов. Сдачу оставишь себе - купишь что захочешь. Идёт? Только принеси воды, умоляю. Мальчишка нерешительно двинулся наконец вперёд, почти робко подобрав смятую купюру. Футболка со спортивной командой и моросящий дождь на пацане почти напомнили ему… — Любишь их? — Обито кивнул на футболку. Мальчик наконец подошёл ближе и задорно кивнул. Отлично, значит, не так безнадёжен. Разговорить его вполне реально. — Ладно, пофиг. — У Обито ужасно болело где-то в боку его живота. Ему точно должен был наступить конец. Однако малец с автоматом на ловкость справился быстро, видать, как и Обито, частенько покупал там что-нибудь, типа снеков и содовых. Наконец он вернулся. — Ты один что ли? Или кого-то ждешь? — Тренера, я жду тренера, — ответил ребёнок, присев рядом. Похоже, почти что разбитое лицо Обито и весь его вид в целом его не смущали. Должно быть, он не совсем понимал. Учиха смахнул челку, прикрыв часть лба и глаз, а затем криво усмехнулся, поймав на себе пару любопытных глаз. Однако, ответ немного поубавил настроения. Надо же. Обито кое-как открыл бутылку с минеральной водой и сделал несколько крупных глотков, затем вытерев рот тыльной стороной ладони вновь взглянув куда-то перед собой. Непонятно, почему это задело настолько сильно, но вдруг будто-то даже физическая боль отошла на задний план, уступая место какой-то тревожной дрожи. Он страшно бы не хотел в это лезть, и если бы знал, какую рану там раскопает, то ни за что не продолжил этот гребанный диалог. — Тренер, тренер… А как его зовут? Он типа классный тип, да? Мальчик кивнул. Он очень классный. Зовут этого ублюдка Минато. Возникшая тишина между ними стала давящей. Ребенок не спешил уходить, и Обито почему-то стало неловко так его оставлять. Да и небезопасно, в таком то месте… Что он вообще здесь забыл? И кто этот придурок, что придумал тащить мальца в такое место? А главное зачем? — Как и где вы… познакомились?.. — О!.. Я тогда был, как и сейчас, совсем совсем один. До меня никому не было дела, и я… Кажется, плакал. Хотя это было незаметно, потому что я тогда сидел на краю трибун школьного футбольного поля, вокруг уже начинало темнеть и шел проливной ливень. Я сидел совсем один, потому что остальных уже разбрелись по домам после школьного матча. Все, кроме меня. И одного единственного человека, который заметил тогда, как мне было чертовски плохо. — Переживаешь? Должно быть, твоя мама уже в пути, не бойся… — его голос доносился будто сквозь стену. Я почти не понимал, что он тогда говорил. Но когда его теплая ладонь коснулась моего плеча, мне уже стало чуть проще даже дышать. Возможно, от того, что я физически не находился здесь совсем один. А может потому что Намиказе вселял большую долю доверия к своей персоне. Невольно вздрогнув, я попытался улыбнуться. Сперва мною одолело желание побыстрее заверить его что все в порядке, и закончить этот неловкий и неудобный разговор, как это я всегда делал в случае с моей мамой. Она лишних вопросов задавать не любила. Верила мне почти что на слово. И я надеялся, что здесь будет так же. Тренер в ответ на это тяжко вздохнул и по-отцовски что ли потрепал по голове. Честно? Меня в целом этот человек подкупал, я даже сразу не мог ответить, чем именно. Но позже — дошло. Он не пытался быть надзирателем, или контролировать, не разговаривал с тобой свысока… Он просто сел тогда рядом, и заговорил… Будто я его друг. Словно для него что-то значу. — Хочешь какао? Согреешься. Нехотя, но я все же согласился. Плелся за ним как котенок за бросившей его машиной. И ощутил странное облегчение, словно в этот момент с меня сняли груз. Странно наверное об этом так рассуждать, верно? Мама приедет чуть позже, но даст прилично нам с тренером побыть наедине. Не знал, что он тоже обожает Леонардо, кто такой да Винчи правда понятия не имею, и что считает, что Рафаэль заметно слабее. Минато сказал, что его сын любит этот мультик, точно. Невольно мой взгляд упал на фотографию на его столе. У него замечательная семья… Я тогда подумал о том, как бы здорово было бы, будь он моим папой, ведь своего у меня никогда не было. Только мама и ее немногочисленные родственники. Налив мне какао, мужчина присел рядом. Мы даже и не заметили, как проболтали весь этот час, пока не приехала мама. А я думал все о том, что никогда не встречал таких… участливых взрослых, не без череды дежурных вопросов. Но все же. — Заботливый, хах? — Обито едва сдержал нервный смешок. Мальчишка кивнул, затем продолжил. — Не бойся меня, — мягко заверил Минато, погладив меня по спине. Я вздрогнул, но не отстранился. Не знаю как объяснить, но из тех людей, которые вселяют доверия. Те, кто всегда придержат дверь, подадут руку, улыбнуться во все свои тридцать два белоснежных зуба и пожелают хорошего дня. С детьми в нашей школе он славился своей обходительностью и вовлечённостью. Понимаешь… Веяло от него чем-то таким, что дети готовы были толпится вокруг Намиказе, чтобы поболтать с ним пару тройку лишних минут. И я не исключение. — Я не боюсь… — Ты дрожишь. Я кивнул. Какао было почти готовым, а у меня даже проснулся аппетит, мама говорила, что эту дрянь пить не стоит, что от этого только заболит живот. Но стоило только сладкому запаху ударить в нос, как мне стало все равно на ее заверения, в которые я верил безусловно тогда. Вкус оказался таким же приятным, как и запах. Клянусь, мне было так тогда хорошо. Минато рассказывал что-то о своем сыне, с которым у нас оказалось так много общего. У него даже были фигурки моего любимого мультика! Тренер сразу же заметил этот восторженный блеск в моих глазах. Во мне весь вечер тлела мысль на следующий день после этого записаться к нему в футбольную команду, но я совсем не подходил. Я был весь хиленький и слабый.”Тюфяк” иными словами. Но мне искренне захотелось встретиться с ним снова, то, как он говорил со мной… Было по особенному. — Хочешь зайти глянуть? Уверен, Наруто не будет против… Конечно, я был в восторге. Ведь самого меня мама учила не тратить деньги на подобную ерунду. Но хотя бы взглянуть… одним глазом… Я был почти разочарован, когда мама все таки забрала и меня домой. Ей он тоже показался милым, и она была даже тронута этим душещипательным жестом, ведь, чужой ребенок со скамьи - не его забота. Да, и правда. Но и было в то же время какое-то странное тревожное чувство внутри… Я ребенок и не знаю, как могу это объяснить. Да и имело на тот момент для меня хоть какое-то значение?.. Я не понимал… — Он говорил… Ребёнок озадаченно взглянул на Обито, а тот нервно сглотнул внезапно вязкую слюну. — … Что ты особенный? Мальчик задорно кивнул, не взирая подвоха, пока у парня возле него потемнело в глазах. Стало снова нехорошо… Дом Минато был ничем не примечательный, как себе и представляешь порядочного, слегка… Кхм, стереотипного американца с женой и детишками. Просторная гостиная, почти винтажная кухня, родительская спальня, и детская комната его сына. Моего ровесника, может, чуть младше. На мгновение, когда Минато вёл в комнату сына, я остановился напротив двери в их с Кушиной спальню и задумался, делали ли они там то же, что и моя мама с… Мужчина мне не был знаком, да и имело ли это значение? Оставался только странный, неприятный осадок от увиденной возни в кровати матери. Эти мысли отразилась лёгким румянцем на моем лице, и не знаю, понял ли тренер, но… — Боишься? — Ты снова дрожишь… Его рука прошлась по моей спине, с лёгкой дрожью, которую я не сразу осознал, затем лицо мужчины стало задумчивым, а рука замерла где-то на пояснице. Но вскоре он мне улыбнулся и убрал. Комната Наруто действительно была моя мечта, и даже больше. Да и сам мальчик вызывал только восторг, мы сразу поладили… — Вы так много работаете, — вежливо поинтересовался Минато за ужином с его женой и моей мамой. Мама робко улыбнулась и кивнула. Именно так я сказал Минато. Они разговаривали ещё о каких-то очень скучных делах, вроде быта и прочей мелочевке… Я не слушал от слова совсем. До меня долетели обрывки чужих фраз: — Если хотите, можете иногда на выходные оставлять своего сына с моим. Вижу они неплохо сдружились. Я был вне себя от счастья. Прекрасно было все: и игрушки, с которым Наруто делился со мной, и сам лучезарный пацаненок, а мысль остаться на попечительство у тренера… Господи, я и мечтать не мог о таком. Уговаривать маму не приходилось, она действительно могла освободить лишних пару часов, для чего — моему уму было непостижимо, да и не интересно. Однако, Наруто показался в последующую встречу насколько отстраненным. Я бы даже сказал… потерянным… Я не понимал почему. — Почему он такой.. — всхлипнул мальчишка, едва меня оттолкнув. Что? О чем он говорит? Я ничего не понимал. кажется, с одной стороны его щека была поразительно красной. Неужели… Но в мою голову заветная мысль так и не пришла. Снаружи семья Намиказе казалась абсолютно идеально, но внутри… Постоянно была какая-то напряжённая атмосфера. — Сегодня Наруто занят? — изумлённо вскрикнул я. Минато лишь странный испустил смешок и пригласил, как обычно, пройти внутрь. В этот вечер почему-то дом показался более темным, чем обычно. Хотя декор у них был светлый и приятный. На улице снова шел дождь… А ещё был Минато. Он предложил помочь ему в готовке. Что-то вроде лазанья, я был не против. Мне нравилось проводить с ним время… Но напряжение не входило. Собеседник Обито вдруг замолк и помрачнел. Тот хотел было выпытать у ребенка что-то ещё, но не нашел подходящего для этого вопроса. Но паренёк просто продолжил. Вскоре Обито стало просто напросто тошно. Всю эту ночь и насколько последующих я не смогу уснуть, мама решила, что у меня что-то вроде ветрянки или простуды. Причитала, что стоит одеваться теплее, и… Врач тщательно осмотрел мое горло, нос и прослушал лёгкие. Прописали какие-то таблетки для профилактике. Странно, но мама даже не обратила внимание на то, что я стал молчаливее. Я пытался придумать, как бы мог ей сказать, но слова никак не приходили мне в голове. Момент был безнадежно упущен. Сам того не понимаю, почему решил, что это именно моя вина. Ведь я мог… — Дай угадаю. Она продолжала приводить тебя к нему? — Обито не хотел знать ответ, но к его огорчению, он последовал. Наруто все становится чуждым и даже враждебным по отношению ко мне. А я терялся в том, из-за которого чувства моего друга изменились ко мне… Его папа вдруг стал моим. Забавно, правда? Лучшие игрушки, прогулки в парк и вылазки в разные интересные якобы места, в которые никогда даже не звали Наруто. Его обиду и ревность можно было бы понять. Я бы мог. Но прекрасно знал, что за этим стоит, и сперва радости не разделал, ну а потом.. Потерялся. Решил, что все равно это не скоро закончится, если вообще… Имеет предел, так хоть… Теперь у меня есть самый крутой навороченный робот, которые могли позволить себе не все даже детишки богатеньких родителей. Ещё, теперь мне не пришлось считать и переживать за карманные, а еще он разрешал всё то, что запрещала мама. А ещё… ещё… Внутри все больше и больше переставало смущать происходящее. Минато никогда не делал мне больно, очень даже приятно. Какое зло он мне делал по сути? Точнее, так тогда я размышлял. Убеждал. Губы дрогнули. Обито с раздражением только сейчас ощутил присохшую кровь ну губах и подбородке. Во рту. Физическая боль потихоньку унимались. Страшно хотелось заставить мальчика заткнуться. Прекратить свой рассказ. Наорать, возможно, даже схватит за воротник дурацкой футболки. Но рука не поднималась. Полагаю, во мне жила мысль, что наша странная дружба мне нравится. Я иногда думал так: если все изучить и проанализировать, что плохого? Мне дают все, что только захочу, даже больше чем своим собственным детям, у меня всегда есть поддержка и опора… А ещё Минато приятно делает своим языком… Я… Я… Понимаю, как это ужасно звучит, но я перестал в какой-то момент просто боятся и хоть как-то ужасаться подобному. Словно в один момент все отрубило. Хотя желания говорить с кем-нибудь о таком так и не было, и отрезало. Был уверен, что это был бы замечательный повод для каких-то насмешек. Так я и остался с Минато один. Даже для меня Наруто с Кушиной отошли на второй план. — Как думаешь… — сквозь дрожь перебил Обито, — Почему он… ну, делал все эти вещи с тобой… Ребёнок равнодушно пожал плечами. Затем перевел взгляд на запястье. Показал оттуда браслетик-пропуск в какой-то аквапарк. Они туда ездили, как выяснилось, хотели вернуться домой, но не рассчитали время, поэтому пришлось переночевать здесь. Так сказал мальчик. Обито перевел на него взгляд. Он разве не понимает? Не осознаёт, что происходит?! Черт возьми. Он чертыхнулся под нос и пнул какой-то случайный ящик, который оказался рядом с проходами между номерами мотеля. Обито не хотел напугать ребенка, не хотел, чтобы тот ушел, убежал.. Хотя пару минут назад думал обратное. — Я знаю чем это закончилось, — вдруг сквозь зубы прошипел Обито. Его собеседник изумлённо поднял брови. … Влюбился. Да. Я влюбился, мать твою, в тренера. Хотя на тот момент не совсем понимал, что это такое… Влюбленность, привязанность, и все такое. Но если бы меня попросили коротко описать происходящее в моей голове — я бы так и сказал. Точно. Мальчик вздрогнул, когда Обито снова громко выругался и зажмурил глаза. Стыдно, было чертовски стыдно. По сравнению с этим, вся его боль после Данзо — ничто. Если бы у него был выбор: чтобы все узнали, что он делал за деньги, и никогда не переживать это снова — он без раздумий выбрал первое. — Что такое? — с любопытством мальчик склонил голову набок. Эмоций Обито тот совсем не понимал. Почему более взрослый и зрелый ведёт себя хуже ребенка? Ну, менее сдержанно. Раньше воспринимал все это проще. Нет что ли? — Замолчи, попроси минуту!.. Дай мне… Дай мне подумать… Благо брюки Обито и его майка были на нем. Наспех нашарив сигареты и зажигалку в кармане, он торопливо, нервно и дергано закурил. И это все под недоверчивый, но все ещё заинтересованный детский взгляд. Черт. Я знаю чем это закончится. И уже знаю, что закончится, черт возьми. Представь, какого мое удивление, когда Минато уволился одним днём, о чем я не знал, а когда пришел к его дому — тот был уже так же пуст… Как и все мои мысли и чувства в этот момент. Я не мог понять, что случилось. Думал, что я сделал не так? Почему он так… Просто исчез? А потом долго думал, был ли Минато все это время на самом деле. Фугаку, местный полицейский, о чем-то говорил с моей мамой. Я не слушал, не вникал и даже не думал придавать этому какое-либо значение. Но знаю одно: с того дня она как-то странно начала смотреть на меня. Почему? Мне понадобится где-то год, может два, чтобы перестать так навязчиво думать о нем. О Минато. Это дало возможность сблизиться с другими людьми, но проблема оставалась все та же: спутанные, туманные и неясные мысли, которые тревожили меня. Не давали покоя. Но я нашел решение? Побочные эффекты меня не волновали. Ощущения, которые я начал испытывать были слишком приятными. И облегчающими. Чем-то в какой-то степени напоминали его. Ну отношения с ним. Шло время, я пробовал все. Решительно брал все, до чего мог дотянуться. И я не стеснялся. Разве проблема была во мне? О, боги, я так не думал. — Нравится тачка? — Хах. Я кивнул. Феррари. Ещё бы. Я вытер тыльной стороной руки рот, боясь, что прямо так и начну пускать слюни. Моя мама и я не были бедными, но особо о какой-то роскоши говорить не пришлось. Мужчина, на вид галантный такой. Художник, с собственными выставками… От него веяло какой-то… Не знаю, как объяснить. Властьностью. Эрудированностью. Одно его присутствие вселяло уверенность. Человек высшего общества. Мы познакомились ближе. Слишком близко. Я узнал, что Тобирама прямо одержим минетом. Знаешь, ему нравится когда я сглатываю… Говорил, что тогда сидение его стерильно идеальной машины останется чистым. Он был на этом помешан… — Держи, — Я не просил у него ничего, просто наслаждался отведенным временем кого-то влиятельного и значимого. Подобрав купюру в сто долларов, я удивлено взглянул на него. Сперва чувства были смешанными. Обида, смущение, злость… Затем принятие. Почему нет? Он ведь ко мне расположен, как казалось, мог ведь просто оставить где-то за несколько километров от последней автобусной остановки. Бросить. Вместо этого даже отвез меня домой и угостил. Однако, каким холодным был этот человек, таким и были наши с ним взаимоотношения. Я ощущал себя в них крайне странно. Да и встречались мы крайне редко, я даже не заметил, как он перестал появляться. Забавно только было представлять все его рожи, когда он кончал, находя его имя в каких-то новостных статьях. Хах. Я не отчаивался. Продолжал искать, чувствовал, что находил. Мне нравилось ходить в один байкерской бар. Там царила атмосфера будто мне снова все можно, и я тот самый любимчик щедрых взрослых. Мне закрывали выпивку, приглашали общаться. И конечно же, трахали. Я начинал считать себя взрослым человеком, который осознает, что происходит. И что он, черт возьми, делает. Больше всего мне понравилась гребанная Пина Колода и семейные солидные мужчины с детишками и женой… Обито ощутил, как перед глазами все болезненно побелело. Желудок скрутило и захотелось вырвать прямо посреди асфальта. Но просто так подняться он так и не смог. Нога все ещё саднила, поэтому встать довелось с огромным трудом. — Что происходит? Почему ты бежишь, Обито? Тебе не нравится это слушать? Имени своего случайному встречному он не называл. Парень медленно обернулся. Взгляд мальчика отражал ту пустоту, которую побуждал и затрагивал их разговор. Разве ему есть чего боятся? Стесняться? Он буквально долгое время жил, уверяя, что нет. Что он все понимает. Черт его дери, он никому в конце концов не вредит и закона не нарушает! Так почему в миг так стало погано? Во рту все пересохло. Ещё дурацкая голова очень болела… Мальчик сделал шаг на его встречу. — Ты говорил… Что тебе даже нравится… И вообще, ты сам попросил меня рассказать… Какого черта ты убегаешь, Обито?! Обито не понимал, что ответить. Собеседник был прав, и чертовски заблуждался. Кто имеет право судить его? Рука ребенка коснулась запястье, а самого Учиха охватил ужас. Нет-нет, прошу… Обито так много пытался выбраться с собственного кошмара, что не понимал сейчас, как вновь оказался на этом гребанном месте. Вокруг шел проливной дождь… — Почему ты молчишь? Ну же, скажи хоть что-нибудь. Волосы намокли и мерзко прилипли ко лбу. Стало нечем дышать. Он ненавидел эту погоду… — Что… Что ты хочешь услышать? — Слово “подонок” так и осталось у него на губах. Злится хотелось, но не выходило, словно само подсознание парня ему не союзник. Как такое вообще могло бы быть возможным?.. — Говоришь, денег нет? — хмуро поинтересовался Данзо, присев однажды рядом со мной. Тогда флиртуючи, я игриво попросил оплатить его свой третий коктейль. Знаю, что эти уроды любят такое. Вне этого каким-то манерным я не был. Эй! Что смешного? Я даже пару раз трахал девчонок. Обито будто ощутил хлесткий удар, который мигом выбил весь воздух из лёгких. Было до одури противно и стыдно. И любые доводы Рин или Хатаке о том, что виноват не он - в такие моменты попросту не работали. — Хватит! Все! Достаточно!.. Но малыш, словно между ними была преграда, не слышал Учиха, а продолжал свой рассказ. У Обито была в этот момент одна единственная мысль: есть ли вообще выход с этого кошмара?! Могло ли закончится это когда-нибудь? Он даже не сразу заметил, как стало тихо, даже слишком, вокруг. Что-то живое умерло не только внутри. По крайней мере ему так казалось. Обито наспех распахнул раскладной телефон, прошипел ругательство себе под нос от того, что связь практически здесь не ловила. А затем замер, открыв книгу контактов. Все было как в тумане. Выдохнув, палец словно бы не его все таки выбрал номер Нохары и набрал. Послышались гудки, а затем долгожданный родной голос… Он почти был готов расплакаться когда впервые после пережитого ужаса услышал что-то хорошее и знакомое. Голос Рин был уже сонный, не удивительно, на часах давно за полуночь, нормальные люди давно уже спят… По ту сторону телефона поинтересовались, что случилось, а у Обито почти не было сил что-либо сказать. Кое-как вытерев остатки крови со щек, он поднял голову вверх, взглянув на дорожный фонарь. Было душно и стало прохладно одновременно. В глубине души, Обито был благодарен, что подруга дала ему время. — Можешь приехать за мной? — предвидя возмущенные возгласы о том, что она не такси, он добавил: — Я умираю. Мальчик исчез, убежал, оставил его одного. Но его мерзкие слова все ещё стояли в ушах, а перед глазами плыли не самые приятные картинки. В подтверждение своих слов, как под трансом, Обито скинул звонок, перед этим назвав адрес мотеля, затем вернулся в пустой номер. Что ещё оставалось ему делать? Да, это не его вина… Но со всем этим чувствами жить нужно было ему. Горько улыбнувшись собственному отражению, он мельком взглянул на размазанную по стене свою кровь, открыл кран. Может это все так неправильно, ну, сваливать подобную ношу на Рин? Парень поежился и сполз по стенке на пол. Ничего кроме холода. Здесь, черт возьми, даже нечем осуществлять задуманное. Что ему делать тогда? Нохара добилась во все номера, пока не нашла распахнутую дверь. Обито даже толком не соображал, что было дальше… Любимый эффект освобождал, дарил желанную лёгкость, притуплял плохие мысли. Музыка становилась громче, а сознание все спутаннее. Ему казалось, что он снова окунулся в любимую эйфорию. И мог бы остаться здесь навсегда. Разговор с подругой был крайне тяжёлым. Не стесняясь чего-либо, он рассказывал ей все как есть. Рин молча слушала, но крепко держала его колено. Словно боялась, что парень куда-то исчезнет. Интересно, не будь он геем, как сильно любил бы эту замечательную девушку? Здесь, в ее уютной квартире, ещё оказался Какаши, они вроде как встречались. Обито говорил долго. Сбивчиво, без остановки, ощущая тепло двоих своих друзей по обе стороны от себя на диване. Все ещё было очень паршиво. Знаешь, что было в Рин и Какаши замечательного? Они были настоящими со мной ровно так же, каким я сам пытался быть с ними. В их глазах видел все: отвращение, жалость, сожаление и тревогу. Я задыхался, но говорил все, до самых подробных мелочей. Как и что со мной было, хотя в общих чертах, они оба уже знали эту историю. То что я вижу в их взгляде… Это и есть я — такой обездоленный и побитый из-под колес автомобиля котенок? Хах. Нохара позволила ему остаться у неё. В какой-то момент, Какаши отлучился. Обито ощутил, как кто-то касается его горячего лба, Рин аккуратно притянула его за руку. Его обнимали и раньше, хотя сейчас он ощущал себя по-другому… Говорят, хуже всего приходится именно родственникам и близким зависимых людям. Они ломаются так же, ощущают почти то же — эмпатия. Но в отличии, от главного виновника, те — все понимают. Но не имеют почти никакого выбора. Интересно, она тоже? Хотя не была ничем ему обязана. Обито аккуратно обнял подругу в ответ. Её тепло действительно утешало. Послышался чужой всхлип, а внутри все сжалось. Мальчишка с мотеля горько усмехнулся, наблюдая за этой сценой… — Йо, старик. — Мадара на утро удивился звонку, но позволил продолжить, — помнишь… Ты говорил, что у тебя есть работа для меня? По ту сторону все ещё тянулась пронзительная тишина. — А ты пойдешь? — насторожено поинтересовался родственник. — Да. — Больше так я просто не могу. Честно. Мадара кивнул. Неужели. Что-то внутри действительно умерло. Обито хочет покончить с этими муками, и похоронить, избавляя от боли. По крайней мере, так вселяла надежда. Смерть не всегда абсолютное зло, если честно. Если котёнка, которого сбило авто, усыпить — может своего рода это и есть гуманизм? Он не может больше боятся. А так… Нет больше отвращения, страха, и боли. Разве не круто? Ребёнок кивнул. Я тоже.