***

Утро в небольшой квартире на окраине Лондона началось не с ленивых лучей солнца и запаха кофе, а со сдавленных маггловских ругательств, атмосферы лихорадочного хаоса и топота босых ног по деревянному полу. Здесь, среди заметок по колдомедицине и пергамента, исписанного формулами сложных составов, среди флаконов с парфюмом, которые соседствовали со склянками, о содержании которых можно было только догадываться, среди книг по алхимии, проклятиям, магическим травмам, лежащих рядом с маггловскими романами, почти каждое утро начиналось одинаково. Чертыхаясь себе под нос и на ходу застегивая блузку, Лили ссыпалась с лестницы на первый этаж. Весь ее внешний вид говорил о том, что девушка проснулась не больше пятнадцати минут назад и за это время успела лишь наскоро умыться, накинуть первое, что выпало из шкафа, а еще — перевернуть полспальни в поисках собственной сумки, которую, к слову, так и не нашла. Влетев на кухню, она ошалелым взглядом зеленых глаз уперлась в уже собранного мужчину, который чинно наполнял свою кружку ароматным чаем и, кажется, совершенно смиренно принимал это бедствие в стенах квартиры. — Ты снова выключил мой будильник раньше времени, Северус! — Заявила она, уперев руки в бока, а прядь темно-рыжих волос упала на веснушчатое лицо. — Ты же видел, что я не проснулась! Это домашнее насилие, клянусь Мерлином! Снейп стоял с идеально прямой спиной и на этот выпад лишь вздернул одну бровь, поворачиваясь к девушке: — Домашнее насилие — это твой чертов маггловский будильник, который поднимет даже мертвого, Лили. — Спокойно отозвался он, отставляя в сторону чайник. — К тому же, ты подала признаки жизни, и я решил, что этот отбойный молоток все же вернул тебя к жизни. — Мужчина окинул ее ироничным взглядом темных глаз и чуть склонил голову вбок. — Твоя сумка на кресле в гостиной под книгой о древних проклятиях. Девушка издала страдальческий звук и метнулась в соседнюю комнату, на ходу заплетая волосы в слабую небрежную косу, чтобы те не мешались. Времени на то, чтобы объяснять этому образцу спокойствия и принятия сложности процесса ее пробуждения в сотый раз, попросту не было. Северус тихо вздохнул. За годы, проведенные с этой невыносимо непунктуальной женщиной, он давно привык, что та вечно опаздывает, однако каждое подобное утро по масштабу суеты и мелких катастроф превращало его стальное спокойствие в зыбкую почву, а еще мужчина узнал, что все еще умеет удивляться ее выходкам. Чтобы снизить градус напряжения и область поражения ее лихорадочных поисков, Снейп еще с вечера подмечал, куда его невозможная жена положила ключи, набор учебных инструментов, палочку или где оставила флакон духов. А еще — какая конкретно вещь из его гардероба теперь перекочевала на ее полки в шкафу. В гостиной на спинке кресла висела домашняя теплая шаль, в которую Лили так любила кутаться вечерами. На каминной полке — несколько колдографий в деревянных рамках и одно обычное фото, на которое девушка уговаривала Северуса целых двадцать минут во время прогулки по Лондону пару лет назад. Пачка ее сигарет рядом с огарками свечей, чей воск стекал на, кажется, конспект по особенностям магического некроза. Когда Лили снова появилась на кухне, она уже накинула дорожную мантию с высоким воротником, под которой угадывалось что-то из одежды, явно больше по размеру, чем носила девушка. Северус, который помешивал чай точными движениями ровно по часовой стрелке, обернулся, чтобы что-то сказать, однако… — Чай выглядит очень вкусным, я допью? — Число из вежливости спросило рыжее бедствие, утаскивая чашку прямо из-под его носа. — Это был мой… — Начал было мужчина, но Лили уже сделала большой глоток, оставляя на краю яркий след от своей помады. Северус вздохнул, и в этом вздохе слышалось смирение человека, который привык к стихийным бедствиям в масштабе одной отдельно взятой квартиры. А если вдруг они его раздражали — выхода все равно не оставалось, потому что эта женщина в своей непосредственности была настолько естественна и очаровательна, что Снейп попросту не мог на нее злиться. По крайней мере, долго. Осознав, что перед выходом за ингредиентами утренний чай ему уже не светит, он подошел к вешалке у двери, намереваясь надеть свой любимый шарф из тонкой шерсти — вещь, которую мужчина очень любил, потому что ее подарила Лили на какое-то, кажется, Рождество. Его рука замерла в воздухе. Крючок был пуст. — Лили Эванс — Снейп! — Его голос прозвучал ниже, с той интонацией, которая обычно не обещала ничего хорошего. В тесную прихожую высунулась рыжая макушка, пока ее обладательница дожевывала шоколадное печенье, а в очень честных зеленых глазах застыл немой вопрос. Северус сжал губы в тонкую линию, всерьез намереваясь потратить ее драгоценное время на очередную нотацию по поводу того, что его вещи — не ее собственность. — Мой черный шарф. Который ты дарила. Где он? — Вкрадчиво поинтересовался Снейп, стоя посреди прихожей с таким видом, словно из его лаборатории утащили нечто предельно ценное. На фоне светлых цветастых обоев подобное воплощение суровости выглядело почти комично, однако девушка вдруг проявила невозможный интерес к содержимому своей сумки, словно между делом пытаясь проскользнуть мимо застывшего супруга ближе к дверям. Маневр не удался — мужчина перехватил ее за локоть, останавливая где-то на середине пути: — Ну-ка расстегни мантию. — Тем же тоном попросил он, глядя в упор и давая понять, что не отстанет, пока не получит подтверждения своим догадкам. — Это что, досмотр? — Проворчала в ответ Лили, но Снейп уже потянулся к ее воротнику и в пару движений справился с двумя верхними пуговицами, под которыми обнаружился тот самый шарф, обмотанный, кажется, в три раза вокруг тонкой девичьей шеи. — Какое поразительное совпадение, — процедил Северус, глядя на неё сверху вниз. — Моя собственность совершила побег и самопроизвольно обернулась вокруг тебя. Вместе с моим темно-серым джемпером, если я правильно оцениваю объем твоих плеч. Девушка тяжело вздохнула и состроила самый трогательный и невинный вид, на который была способна. Нет, его недовольство было вполне понятно, потому что Лили действительно перетаскала к себе пару его рубашек, несколько свитеров и, кажется, уже два джемпера, однако она каждый раз умудрялась найти такие оправдания, после которых мужчине оставалось только закатить глаза и смириться с очередной потерей. — Слушай, в Мунго сейчас такие сквозняки, а у меня сегодня дежурство! — Начала девушка, виновато поджав губы. — А твой шарф гораздо теплее моих, к тому же, он пахнет тобой и домом. Я верну, честное слово! Северус посмотрел на ее искрящиеся зеленые глаза, на выбившуюся прядь волос и на то, насколько нелепо длинным казался на ней этот чертов джемпер. Что-то внутри мужчины в очередной раз сдалось, поднимая белый флаг и поддаваясь этому совершенно невыносимому женскому очарованию. — От моего гардероба скоро останутся одни вешалки. — Пробормотал он, устало потирая пальцами переносицу и отступая на шаг, чтобы дать Лили больше пространства для завершения ее затянувшихся сборов. — Иди уже, иначе точно получишь выговор за третье опоздание на неделе, не смотря на то, какой ты ценный сотрудник. И верни мне хотя бы те шерстные носки, я знаю, что они у тебя! Ответом на его феноменальную щедрость стал какой-то неопределенный, но явно довольный звук. Девушка накинула сунула ноги в любимые полусапоги, молнию на которых Северусу пришлось чинить пару дней назад после того, как его жена слишком сильно дернула замок, опаздывая на какую-то важную конференцию. Лили подхватила сумку, брызнула на себя любимым парфюмом, флакон которого просто чудом оказался на своем месте, а следом шагнула ближе к мужчине, мягко целуя того в подбородок: — Люблю тебя, увидимся завтра! — Негромко сказала она, а затем вышла, оставляя после себя шлейф сладких цветочных духов вперемешку с оглушительной тишиной квартиры. Снейп еще пару минут просто стоял в прихожей, глядя на закрывшуюся дверь, и медленно переваривал все события очередного безумного утра. Раньше он никогда бы не подумал, что жить в таком хаосе будет настолько привычно и…приятно. Хаос, который сопровождал Лили все время их знакомства концентрировался теперь совсем рядом, вовлекая мужчину в эту круговерть. Северус знал, что завтра утром она вернется со смены злая и уставшая, будет ворчать на каждую мелочь, пока не сходит в душ и не выкурит сигарету, сидя прямо на кухне. Ей будет просто необходимо поделиться с ним тем, что произошло на дежурстве, рассказать забавный или интересный случай, выговориться насчет коллеги — идиота, а потом… Потом она уляжется спать. Сценарий повторялся из раза в раз, но это была та стабильность, о которой мужчина раньше мог только мечтать, а потому ему не надоедало, Снейпу попросту не могло надоесть ничего, что было связано с Лили. Коротко усмехнувшись, Северус вернулся обратно на кухню, где взгляд темных глаз наткнулся на полупустую кружку с отпечатком губной помады, и внутри разлилось иррациональное уютное тепло, ставшее заменой вечному напряжению, злости и тьме.