Ёперный театр

— Ёперный театр, — благоговейно выдохнул Оп, разглядывая лепной потолок, куполом изогнувшийся надо мраморными колоннами. — Нехило так люди строили. — Я кому велел за языком следить, стервец? — прораб Гроз тучей надвинулся на съёжившегося подчинённого. — Ты в культурном месте находишься, дятел! — А чего я сказал-то? — испуганно заморгал Оп. — Да, командир, чего он сказанул-то такого? — поддержал друга Чух, озабоченно скребя свежеподстриженный затылок. Они переминались у входа в театр — все в новеньких белых рубашках, отглаженных брюках и начищенных ботинках, дыша на проскакивавших мимо зрителей мятным «Диролом». Гроз был даже при галстуке, переливавшемся всеми цветами радуги. — Я что, ещё и повторять это должен? — зашипел тот. — Короче! Молчите громче, слушайте внимательнее, в нужных местах хлопайте в ладоши. Вот так. Для пущего понимания он сблизил пару раз свои громадные ладони, но, поймав изумлённый взгляд пробегавшей мимо хрупкой эльфийки с затейливо уложенными золотыми волосами и ридикюльчиком под мышкой, поспешно уронил руки. Оп, Ых и Чух тяжко вздохнули, переглянувшись. Повышение культурного уровня подчинённых путём похода в театр было идеей командира. Если бы кто-то спросил их самих, они предпочли бы сходить в кино на новый блокбастер. Где можно было набивать животы карамельным попкорном, запивая колой и фантой. Но нет же! Придётся культурно мучиться в оперном театре, где и сам-то прораб явно чувствовал себя не в своей тарелке. Внутри ярко освещённого, пахнущего духами и набитого нарядными франтами фойе резко прозвенел звонок. Вздрогнул даже Гроз, а Оп так вообще подскочил. — Быстро заходим, про инструкции не забываем, — распорядился прораб. — Пора места занимать. Аккуратнее, слоны, ноги никому не отдавите. — Тут что, кроме нас, орков нету? — подал жалобный голос Ых, исподтишка оглядывая беломраморное фойе. Гроз, возвышавшийся над всеми, как башня, сурово прищурился: — И что с того? — Э-э… ничего, просто… — промямлил обескураженный Ых. — Радоваться надо, что просветитесь, — отрезал Гроз. — Всё, заходим, нам туда. Видите, мадама билеты проверяет и какие-то бумажки раздаёт. — Так мы радуемся, — уныло пробубнил Чух, старательно глядя под ноги — и правда, не отдавить бы кому чего. — Но на нас все пялятся, — добавил он шёпотом и поёжился. Оп ободряюще похлопал его по плечу, и они гуськом приблизились к «мадаме» — пожилой эльфийке в очочках на цепочке, до того похожей на строгую школьную училку, что Опа пробрала дрожь. Вход в зрительный зал за спиной «училки» был задрапирован вишнёвой бархатной тканиной. Оп запутался в тканине, чихнул от пыли, едва не упал, выпутался и понял, что безнадёжно отстал от своих. — Командир! — в панике взвыл он, теряя остатки самообладания. Мощная длань вернувшегося Гроза выдернула его из толпы. Заметно было, что прораб едва удерживается, чтобы не влепить подчинённому хорошего леща. Оп съёжился, а Гроз неумолимо поволок его за собой. — Шевели булками чуковней, — процедил он, — а то остальные обормоты потеряются, пока я тут с тобой вошкаюсь, горе. Понимая, что счастьем прораба оказаться ему не светит, по крайней мере — в этой жизни, Оп покорно потащился следом. Зато он поймал на себе сочувственный взгляд давешней золотоволосой эльфийки с ридикюльчиком и воспрял духом, развернув плечи. У нужного ряда амфитеатра Гроз встал, пропуская подчинённых, и уселся сам, только когда те заняли жалобно заскрипевшие под ними кресла. Оп даже вспотел, особенно когда понял, что златовласка заняла место как раз за его спиной. Он в смущении поёрзал, а потом всё-таки не утерпел и обернулся, виновато пробубнив: — Я вам, наверно, мешаю? Вам из-за меня ничего не видно. — У меня бинокль, — серые глаза эльфийки были тёплыми и понимающими. Она и правда вынула из ридикюльчика какую-то золочёную финтифлюшку. — Вы первый раз в театре? — Ага. То есть да, — пробормотал вспыхнувший Оп. — Но не в последний, — предрёк повернувшийся Гроз, и Оп едва не взвыл. Но тут эльфийка почему-то начала аплодировать, как и все остальные. Знак, что пора начинать, догадался Оп и неистово забил в ладоши. Краем глаза он видел, что эльфийка смеётся, при этом она была такой миленькой, что он едва не воспарил к расписному потолку. Свет вдруг погас. Освещённым остался только оркестр, начавший пиликать какую-то заунывную тягомотину. Впрочем, кто-то пиликал, а кто-то дудел. — Увертюра, — шёпотом пояснила эльфийка на ухо Опу, и тот вздрогнул и залился краской, когда его коснулось её тёплое дыхание. Эру всемогущий, он был готов слушать любую тоскливую фигню, лишь бы эта красотка так и продолжала сидеть позади него и шептать ему на ухо! Тем временем остальные, повинуясь тихому приказу Гроза, принялись добросовестно шелестеть выданными билетёршей программками. Оп и сам решил приобщиться — он тоже прекрасно видел в полутьме зрительного зала. На сцене перед ними меж тем стало куда веселее — там появился настоящий бал: разнаряженные в пышные платья дамочки с веерами и франты в чёрных фраках. И все они пели, держа, между прочим, в руках бокалы с вином и даже размахивая ими. Ни единого слова не было сказано, лишь ля-ля-ля да ля-ля-ля. Хорошенькая чернявая малышка в молочно-белом платье пела особенно красиво. Оп снова заглянул в программку и узнал, что это и есть главная героиня Виолетта. Вроде как в конце она должна была помереть. Так значилось в программке. Печально, а вот только что все так весело распевали, размахивая бокалами… Ещё в программке было написано, что умрёт она от чахотки, но ведь её явно должны были отравить, судя по названию. Оп не выдержал и повернулся к эльфийке. Та, словно только этого и ждала, вопросительно подняла тонкие брови. — Почему она — Травиата? — шёпотом осведомился Оп. — Это переводится как «падшая женщина», — прошептала та в ответ. Показалось ему или она покраснела? — Виолетта — куртизанка. — О, — только и сказал Оп. А Чух больно пихнул его локтем в бок. Из зависти, конечно. Ведь позади него не сидела эльфийка- златовласка и не шептала ему на ухо. Дальше действие понеслось стремительней. Оп даже разочаровался, когда оно прервалось на антракт, и не захотел вылезать из кресла, чтобы идти в буфет и уборную. Чего он там не видал! А на сцене франтоватый молокосос Альфред увёз Виолетту-Травиату в загородный особняк, а сам куда-то свалил. А его папаша-сноб явился и заявил, что она, мол, испортила жизнь его сыну. Ну Виолетта взяла и убежала, дурочка. А потом всё-таки действительно померла. И всё закончилось. Эх! — Я, когда мелкий был, — сумрачно проговорил Оп, обращаясь к эльфийке, пока они медленно продвигались к выходу, — влюбился в одну девушку… Не нашего рода. Неважно, — оборвал он себя под её сочувственным взглядом. — Её отец запретил нам встречаться. Но она вполне себе живая, замуж выскочила, двух пацанов родила. — А вы придёте на следующую премьеру? — спросила вдруг эльфийка. О Эру, она опять покраснела! — Конечно! — громыхнул Оп на всё фойе. — Командир, а, командир! Давай заказывай билеты!