Часть 1

Мерцелла всё отчетливее чувствовала себя героиней одного из тех бульварных, до зубовного скрежета наивных романов, что пылились на книжных полках её сестры. На бумаге всё это, возможно, и выглядело увлекательно: водоворот безумных событий, интриги и толпа кружащих вокруг красивых мужчин. Читать о таком было забавно, но вот проживать подобное в реальности оказалось сущей пыткой. На деле этот пресловутый избыток мужского внимания не приносил ничего, кроме глухой, пульсирующей в висках мигрени и жгучего желания спрятаться от людей так далеко, как только возможно. Сморгнув наваждение, она заставила себя вынырнуть из вязких размышлений и вновь сфокусировать взгляд на Айене. Тот всё мерил шагами комнату, уже по третьему кругу пережевывая детали нового плана действий, который Мерцелла при желании могла бы пересказать слово в слово, даже не задумываясь. Куда сильнее её нервы натягивало то, что происходило совсем рядом. Вальяжно развалившийся на другой половине дивана Мейо миллиметр за миллиметром сокращал разделявшее их расстояние. Со стороны это казалось почти незаметным, но Мерцелла физически ощущала его приближение каждым волоском на теле. Сначала он просто решил закинуть ногу на ногу. Затем - устроиться поудобнее, небрежно раскинув руки. Какое потрясающее совпадение, что диван был рассчитан ровно на двоих, и теперь рука мужчины, хотела она того или нет, тяжелой преградой легла на спинку прямо позади неё. Спустя ещё пару минут его пальцы будто невзначай скользнули по её плечу - легкое, почти невесомое поглаживание, разыгранное с такой пугающей естественностью, словно это по-прежнему было в порядке вещей. Несколько лет назад она бы даже не обратила на это внимания, но сейчас от этой непрошеной близости кожу неприятно стянуло, а по спине прокатился холодок отторжения. Ей до одури не хотелось, чтобы её трогали. Не хотелось, чтобы на неё смотрели. Но это происходило, и от этой беспомощности оставалось лишь гадать: действительно ли кольцо вокруг неё сжимается, или же это её собственные воспалённые нервы заставляют реагировать на каждый жест так болезненно-остро? Мерцелла до полумесяцев впилась ногтями в собственное бедро под тканью брюк, заставляя эту короткую вспышку физической боли отрезвить разум. Её лицо оставалось непроницаемой маской, не выдавая ни капли той бури, что прямо сейчас бушевала внутри. Зато щеки предательски горели. И не только от бесящих попыток Мейо продемонстрировать свои давно утраченные права на неё, но и от тяжелого, сверлящего взгляда Лайса, сидевшего прямо напротив. Она принципиально не смотрела в его сторону, но за время этого затянувшегося собрания уже десятки раз ловила на себе его пристальное, колючее внимание. Он всё смотрел и смотрел, давя своим молчанием, пока выдержка Мерцеллы не дала трещину. Не выдержав, девушка вскинула голову, прямо сталкиваясь с глазами друга и в этот момент глоток воды, который Истри только что сделала, намертво застрял поперёк горла. Во взгляде Лайса полыхало такое откровенное, осуждающее замешательство, что у неё перехватило дыхание. И это замешательство было ей более чем понятно, ведь лишь вчера Лайс застукал её в постели с Децианом, а сегодня наблюдал, как она, словно ни в чём не бывало, покорно позволяет бывшему жениху устраивать вокруг себя этот цирк. Как бы отчаянно ей ни хотелось возвести вокруг себя глухую стену и полностью абстрагироваться от чужих домыслов, Мерцелла с ужасом осознавала одно: ей до безумия не хотелось упасть в глазах друга. Здравый смысл твердил, что ничего криминального не произошло. С Айеном её давно не связывало ничего, кроме вынужденного сотрудничества, а Мейо и вовсе остался лишь отголоском прошлого. Но, несмотря на это, она почему-то чувствовала себя как никогда грязной, будто то, что произошло у неё с Децианом, было не искренним порывом, а какой-то постыдной ошибкой. Так и не найдя в себе сил выдержать тяжелый взгляд Лайса, она малодушно отвела глаза, вновь сфокусировавшись на Айене. И именно в этот момент тяжелая дверь за её спиной почти беззвучно приоткрылась, впуская в душную комнату отрезвляющий поток свежего воздуха. Мерцелла даже не шелохнулась. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кого именно принесло сюда под самый конец собрания. Воздух моментально пропитался знакомым, будоражащим запахом мяты и терпких трав, стоило незваному гостю мягким, бесшумным шагом пройти к свободному креслу, оказавшемуся непростительно близко к её дивану. Она на секунду крепко зажмурилась, отчаянно борясь с собой. Борясь с глупым, невыносимым желанием повернуть голову и заглянуть в глаза мужчине, от одного присутствия которого в последнее время её сердце напрочь забывало, как правильно биться. Мысленно досчитав до пяти, Мерцелла заставила себя сидеть ровно, всё ещё чувствуя прожигающий взгляд Лайса. Друг явно ждал. Он тоже хотел уловить малейшее изменение в её реакции. Она уже почти поверила, что одержала победу над собственным внутренним голосом, который истошно вопил: «Взгляни. Просто повернись и посмотри на него». Но весь её тщательно выстроенный внутренний стержень с треском провалился, стоило Дециану подать голос, чтобы добавить пару слов к плану Айена. Мерцелла даже не вслушивалась в смысл сказанного - тело сработало на инстинктах, и она, словно завороженная, повернула голову в сторону говорящего. В ту же секунду ей до зубовного скрежета захотелось влепить себе хорошую пощёчину за то, как предательски сладко пропустило удар собственное сердце. «Какая же ты влюбленная идиотка», - с горечью подумала Мерцелла, рассматривая Дециана в совершенно новом для него амплуа. Его привычные, мрачные многослойные одеяния бесследно исчезли, уступив место наряду, идеально вписывающемуся в здешнюю моду. Светлая, струящаяся шёлковая ткань небрежно, но так красиво обнажала те участки его тренированного тела, которые раньше всегда скрывались под плотным материалом. Но дыхание перехватило от другого: на его длинных, изящных пальцах тускло поблескивали кольца. Совершенно новые, явно не те, что Истри когда-то выбирала для него сама. Неужели он надел их специально для неё? Мерцелла судорожно сглотнула. Ей до безумия хотелось в это верить. Дециан же, закончив свою короткую речь, поначалу даже не удостоил сидящую рядом девушку и взглядом, продолжая с обманчивым спокойствием вслушиваться в рассуждения Айена. Он посмотрел на неё лишь спустя пару долгих минут, ровно в тот момент, когда Мерцелла уже в который раз собиралась сделать вид, что действительно понимает, на каком этапе самоубийственного плана они сейчас находятся. Но этот брошенный вскользь взгляд мгновенно перехватил её собственный и безжалостно пленил его на несколько звенящих секунд. Его лицо, как и всегда, оставалось непроницаемой, высеченной из мрамора маской. Понять, о чём он сейчас думал, рассматривая её, было физически невозможно: ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не пробилась сквозь эту идеальную броню. И всё же ей до боли под рёбрами хотелось верить, что прямо сейчас, смотря на неё вот так, он сгорал заживо точно так же, как и она сама. Что под этим ледяным фасадом он маниакально прокручивал в памяти события прошлой ночи - ту самую минуту, когда они окончательно шагнули за черту. Черту, после которой пути назад больше не существовало. *** Новость о неожиданном возвращении Дециана настигла её поздним вечером, когда она помогала Айену с текущими делами Цереры. Тот бросил фразу о прибытии атташе между делом, словно в этом не было ровным счётом ничего выдающегося, но для Мерцеллы эта короткая реплика сработала как крючок - она мгновенно зацепилась за неё, хоть и умудрилась ни единым мускулом на лице не выдать своей реакции. Дурманящее волнение подкатило к горлу чуть позже, когда она уже шла по длинному коридору в сторону крыла, где, как ей удалось выяснить, отвели комнату Соррету. Резкий, ритмичный стук её собственных каблуков о холодный каменный пол отдавался в висках пульсирующей болью, словно отсчитывая секунды до их встречи. В груди и без того плескался взрывоопасный коктейль из нарастающего раздражения и тревоги. Истри совершенно не ожидала увидеть Соррета спустя каких-то пару недель после их поспешного отбытия. Впрочем, откуда ей было это знать, если их уговор поддерживать связь, как и следовало ожидать, с треском провалился? С момента их прощания от него не последовало ни единой весточки. Справедливости ради, Мерцелла и сама хранила гордое молчание, но сейчас внутри вдруг неприятно заворочалась горькая, саднящая обида на выброшенные на ветер обещания и на то, как легко он, казалось, перечеркнул всё, что успело произойти между ними до этого. Она не знала, что и думать. Разум ядовито подкидывал очевидный факт: Соррет регулярно контактировал с Айеном, а значит, время и возможность у него были. Но на неё он их почему-то не нашёл. Мерцелла вполне могла бы взять инициативу в свои руки. Могла бы сделать этот проклятый первый шаг, но прямо сейчас, стоя посреди пустого коридора, вдруг с пугающей ясностью осознала одно: она устала. Смертельно устала быть единственной, кто делает шаги навстречу. Устала тянуть из него крохи ответной реакции, постоянно гадая, что кроется за его непроницаемым фасадом. Истри кожей чувствовала, что небезразлична ему - видела это в его потемневших глазах, читала между строк, но одной лишь немой симпатии и этого изматывающего негласного напряжения ей было катастрофически мало. Ей нужны были действия. Эта отрезвляющая мысль ударила по ней так резко, что в голове на мгновение помутилось. Идти дальше вдруг расхотелось - пропали и силы, и какое-либо желание. Ей оставалось пройти по коридору буквально несколько метров, дверь, за которой находился Соррет, уже маячила впереди, как издевательская цель, но Мерцелла вдруг застыла на месте, как вкопанная. А что, собственно, она собиралась сказать человеку, который за всё время своего отсутствия не удосужился черкнуть ей ни единого слова? Неужели она докатилась до того жалкого состояния, когда сама готова бегать за мужчиной, выпрашивая у него внимание? До болезненной складки на лбу нахмурив брови, Истри круто развернулась на каблуках. Она пошла прочь, направляясь в свою собственную комнату - туда, куда и должна была отправиться с самого начала, не поддаваясь глупым порывам. Её спальня находилась совершенно в другом крыле здания, и, на её счастье, за время этого обратного пути ей не попалось ни единой живой души. Мерцелла шла быстро, почти чеканя шаг, отчаянно стараясь выгнать из головы назойливые мысли о нём. Именно поэтому она так искренне опешила, когда первый же человек, которого она встретила, оказался стоящим прямо у её двери. И он не просто стоял. Дециан смотрел на неё своими невозможными медовыми глазами ещё с того момента, как она только-только вывернула из-за угла. Мужчина ждал её, смотрел так спокойно и уверенно, словно с абсолютной точностью знал, что она появится здесь именно в эту самую секунду. - Господин Соррет? - выдохнула Истри. Её удивление было абсолютно не наигранным. Да, она знала, что он вернулся в резиденцию. Да, всего пару минут назад Истри сама шла к нему, но обнаружить его - такого реального, такого непроницаемого, прислонившимся к косяку её собственной двери, было ударом, к которому она оказалась совершенно не готова. - Рад вас видеть, леди Мерцелла. Уголки губ Дециана едва заметно дрогнули, ползя вверх, пока он неторопливо отстранялся от дверного косяка и вытягивался во весь рост. Только сейчас Истри заметила, что одна его рука всё это время была расслабленно заведена за спину. Эта, казалось бы, незначительная деталь вдруг приковала к себе всё её внимание, и она уже физически не могла отвести от него взгляд. А на языке так и вертелась ядовитая фраза. Ей до дрожи в пальцах хотелось кольнуть его хотя бы в половину той силы, с которой её собственное сердце сейчас билось о рёбра. Плотно поджав губы, Мерцелла сделала медленный шаг к своей двери, отчаянно надеясь, что лицо не выдаёт той бури, что бушевала внутри, но задетая гордость всё же взяла верх над благоразумием. - Что же вы не удосужились сообщить мне о своём прибытии заранее? Я даже не успела должным образом подготовиться к встрече. Девушка намеренно уставилась на замочную скважину, стараясь не смотреть на него, но краем глаза всё равно уловила этот пробирающий до костей хищный прищур и намек на снисходительную ухмылку. - Думал, вы любите сюрпризы. Истри нервно прикусила нижнюю губу, возясь с неподатливым замком. Спиной она буквально осязала, как Дециан неотрывно следит за каждым её движением. Щелчок и дверь поддалась. Она шагнула внутрь, намеренно оставляя её приоткрытой - не приглашая впрямую, но оставляя зияющую лазейку, давая понять, что он может войти следом. Соррет этот жест прочитал безошибочно. Он бесшумной тенью скользнул за ней в комнату, и в следующую секунду дверь за его спиной издала тихий, отрезающий их от остального мира щелчок, мгновенно погружая обоих в кромешную темноту. Мерцелла почти вслепую добралась до высокой изящной лампы в углу. Секунда и комната послушно погрузилась в мягкий, обманчиво уютный полумрак, который, впрочем, оказался совершенно бессилен перед тем густым напряжением, что буквально искрил в воздухе. Ей отчаянно хотелось занять чем-то руки. Хотелось загрузить мысли чем угодно, лишь бы не обращать внимания на то, как стремительно внутри разрастается липкая нервозность. Истри никогда прежде не замечала за собой подобного, тем более в присутствии Соррета. Но в их отношениях изменилось слишком многое. Отрицать это было бы такой же непроходимой глупостью, как и пытаться скрыть собственную дрожь от мужчины, чьей главной профессией было виртуозно читать других людей. И свою работу он всегда делал безупречно, однако сейчас Дециан почему-то ни единым жестом не выдавал того, что прекрасно видит, как искрит атмосфера между ними и как отчаянно Мерцелла пытается удержать лицо. Она наконец заставила себя обернуться с другого конца комнаты. Дециан так и не сдвинулся с места. Он всё ещё стоял у закрытой двери - пугающе неподвижный, до звона в ушах молчаливый и предельно внимательный. Атташе не просто смотрел на неё, казалось, он пытался вскрыть ей черепную коробку одним лишь этим изучающим взглядом. Мерцелла же, напротив, сначала мазнула по гостю лишь быстрым взором, но даже этого хватило, чтобы подметить: сегодня он выглядел до неприличия просто. И эта пугающая простота шла ему в сотни раз больше, чем все те вычурные, строгие наряды, к которым она привыкла. На нём была обычная чёрная рубашка. Тонкая ткань, небрежно расстёгнутая на несколько верхних пуговиц, приоткрывала ключицы, и эта крошечная, казалось бы, деталь была настолько дикой, настолько непохожей на вечно застёгнутого на все пуговицы Соррета, что Мерцелла невольно замерла. Что же такое с ним произошло, пока его не было? - Вы намеренно молчите, - вдруг разорвал тишину низкий голос мужчины. Дециан склонил голову чуть вбок. Он почти с научным интересом наблюдал за тем, как на её лице нервозность медленно, но верно уступает место колючему раздражению. - А вы намеренно ждёте. «Вот оно», - пронеслось в голове Истри. Она могла бы поклясться всем на свете, что в эту секунду прочитала на его непроницаемом лице именно эту мысль. Словно уяснив для себя нечто важное, Соррет наконец отмер. Он сделал текучий шаг вглубь комнаты и плавно вывел из-за спины руку, которую прятал всё это время. На его широкой ладони покоилась небольшая, обтянутая тёмным бархатом коробочка, доверху наполненная невероятной красоты сладостями, украшенными съедобными лепестками диковинных цветов. Мерцелла отреагировала на этот жест совершенно инстинктивно и совсем не так, как ей хотелось бы: вместо холодного равнодушия она недоверчиво, почти по-детски нахмурилась. Дециан, впрочем, эту едва заметную заминку проигнорировал с поистине аристократическим спокойствием. Не говоря ни слова, он подошёл к небольшому столику и аккуратно опустил на него свой презент. - Я думала, вы всё это время были по горло завалены делами, — хмыкнула Истри. Не желая больше стоять истуканом в углу комнаты, девушку тоже сделала шаг навстречу, подходя к столику, чтобы рассмотреть диковинку поближе. Вблизи сладости оказались ещё более изящными, чем показалось ей издалека, Мерцелла никогда прежде не видела ничего подобного. Словно напрочь позабыв о том раздражении, что снедало её всего минуту назад, она завороженно склонилась над коробкой. Это «нечто», что невозможно было назвать ни кексами, ни привычной глазу выпечкой, выглядело настолько невесомым, глянцевым и манящим, что руки сами потянулись к бархатному краю. - В самом деле был, - низкий голос Дециана прозвучал пугающе близко. Он шагнул следом, почти вплотную сокращая разделявшее их расстояние. - Но я просто не мог упустить возможности угостить вас тем, что вы так и не успели попробовать на Церере, - добавил он с лёгким, бархатистым смешком, с явным удовольствием наблюдая за тем, как в глазах стоящей так близко к нему девушки холодная настороженность медленно плавится, сменяя это искренним любопытством. Она осторожно взяла пальцами одну из изящных овальных сладостей. Десерт был искусно украшен россыпью крошечных фиолетовых лепестков и мерцающей кондитерской пыльцой. Прежде чем попробовать это на вкус, Мерцелла поднесла её ближе к лицу, делая вид, что придирчиво изучает эти ювелирные детали, но на самом деле просто тянула время. Сквозь этот невесомый барьер из крема и лепестков она кожей чувствовала, как на ней буквально горят глаза Дециана. Он следил за ней неотрывно, тяжело, не позволяя ни единой мелочи ускользнуть от его внимания. Не выдержав этой пытки, она наконец подняла на него взгляд. - Пытаетесь подкупить меня, господин Соррет? Не разрывая этого зрительного поединка, Истри сделала небольшой, аккуратный укус. На языке мгновенно растаял невесомый, шелковистый крем, его насыщенная сладость тут же сменилась цитрусовой кислинкой, оставляя после себя теплое послевкусие. Дециан даже не думал скрывать, с каким откровенным, голодным интересом он следит за тем, как двигаются её челюсти и как она машинально слизывает случайную каплю крема с нижней губы. Казалось, мужчина в этот момент вообще перестал моргать, но стоило Мерцелле, повинуясь какому-то необъяснимому, дикому порыву, медленно протянуть надкусанный десерт к его собственным губам, как его длинные ресницы всё же дрогнули. - Скорее, задобрить, - хрипловато поправил он. Его горячие пальцы осторожно накрыли тонкое запястье, перехватывая кисть, которая всё ещё упрямо держала остатки сладости в воздухе между ними. Дециан смотрел ей в глаза ещё несколько долгих, тягучих секунд, словно давал последнюю возможность передумать и безмолвно спрашивал, действительно ли она готова зайти так далеко. Не увидев в её потемневшем взгляде ни капли отрицания, он медленно склонился к руке. Точно так же, как и она секунду назад, он ни на миг не разорвал их зрительный контакт, когда его губы обхватили края выпечки. А затем, добивая остатки её самообладания, мягко провёл кончиком языка по её дрогнувшим пальцам, слизывая с них сладкие следы крема. В этом откровенном жесте было столько пугающей дерзости и неприкрытого, звериного голода, что все едкие фразы, которые Мерцелла мысленно шлифовала последние недели, мгновенно осыпались пеплом, оставляя её разум парализованным от переизбытка чувств. Шок намертво сковал тело, заставляя девушку застыть хрупким изваянием и лишь ошеломлённо подмечать, как влажный след от его языка теперь холодит кожу на пальцах, пока её рука всё ещё оставалась в его абсолютном плену. Соррет и не думал отступать - напротив, его пальцы лишь сильнее сомкнулись на её запястье ровно там, где сейчас заполошной птицей бился пульс. Нависая над ней в густом, обманчиво уютном полумраке комнаты, он не разрывал зрительного контакта ни на долю секунды, словно пригвождая её к месту, прежде чем с царапающей горло хрипотцой разорвать тишину. - Я хотел извиниться за своё поведение, леди Мерцелла. Взгляд Истри помимо воли скользнул ниже, выхватывая в вырезе его небрежно расстёгнутой рубашки то, как тяжело и судорожно дёрнулся мужской кадык - предательски неконтролируемая физическая деталь, которая в одночасье разрушила весь его непроницаемый фасад. Она безмолвно кричала о том, что для человека, привыкшего держать себя в железной узде, это признание давалось с мучительным трудом, граничащим с добровольной капитуляцией. - Я не сдержал данное мною обещание, никак не связавшись с вами за всё это время, хотя мог… - Дециан выдержал натянутую до предела паузу. - И до безумия хотел. Большой палец мужчины почти неосознанно скользнул по её дрожащей коже, успокаивающе оглаживая внутреннюю сторону запястья и окончательно путая её мысли, пока потемневшие глаза сканировали застывшее лицо, словно отчаянно ища помилования. - Признаться честно, я слишком много думал о том, что произошло между нами, и о тех словах, что вы мне тогда бросили, - продолжил он, не давая ей опомниться. - Этот водоворот лишал меня рассудка, из-за чего мне физически было необходимо это расстояние - время вдали от вас, чтобы хотя бы попытаться привести собственные мысли в порядок. - У вас получилось? - едва слышно выдохнула Мерцелла, чувствуя, как этот тихий вопрос вырывает из его груди смешок, мгновенно утонувший в коже на внутреннем сгибе её запястья. Не в силах больше сдерживаться, Дециан прижался к этому пульсирующему месту губами - не целуя по-настоящему, а лишь невыносимо медленно ведя ими вдоль тонкой синеватой венки. Словно сдаваясь самому себе, Соррет прикрыл глаза, в точности повторяя свой жест в оранжереи, будто сейчас отчаянно пытался впитать в себя её запах или вслушаться в сумасшедший ритм её пульса. - Вплоть до той самой секунды, как я снова увидел вас, я был абсолютно уверен, что преуспел в этом. Но, видимо, я жестоко ошибся. Словно завороженная этой обнажающей душу уязвимостью в его голосе, Истри осторожно провела ноготком по острой линии мужской скулы. И её сердце в очередной раз пропустило удар, стоило ей физически почувствовать, как этот вечно контролирующий себя себя мужчина покорно льнёт к её прикосновению, позволяя раскрытой ладони полностью лечь на его щеку. Дециан всё ещё пытался бороться с собой. Эта слабая, заведомо обречённая попытка удержать ускользающий контроль не укрылась от неё: в мягком свете лампы его янтарные глаза лихорадочно блестели, пока в одно короткое мгновение не потемнели окончательно, затапливаемые непроглядной тенью. Мерцелла слишком хорошо знала этот взгляд. Пусть её опыт с мужчинами был не столь уж велик, но в этой единственной детали все они были абсолютно одинаковы. Она видела, как чужой взор внезапно наливается свинцовой тяжестью, как губы едва заметно приоткрываются от острого дефицита кислорода. Это была та самая секунда, когда в мужской голове решается вопрос: отступить или сделать последний, фатальный шаг. Секунда, после которой они неизбежно ломаются. Как сломался и сам Соррет. Окончательно проиграв эту битву, он резко сократил жалкие остатки разделявших их сантиметров, отчаянно припадая к её губам. Казалось, в ту самую секунду, когда их губы наконец-то столкнулись, они издали один слитный, судорожный выдох, словно именно эта невыносимая жажда мучила их все последние дни, стягивая рёбра железным обручем. Мерцелла до побелевших костяшек вцепилась в ткань на его плече, физически ощущая, как безвозвратно теряет голову, пока в ушах оглушительно, отсчитывая ритм этой новой реальности, бьётся её собственное сердце. Стук. Его длинные пальцы зарываются в её пряди, намертво фиксируя затылок. Стук. Истри подаётся вперёд, вжимаясь в его грудь и не оставляя между их телами ни единого миллиметра спасительного расстояния. Стук. Горячий язык мужчины по-хозяйски скользит внутрь, углубляя поцелуй, в котором больше не осталось ни единой капли его хвалёного самоконтроля. Свободная рука мужчины скользнула вдоль изгиба её поясницы, сминая плотную ткань платья в сжатом кулаке и не обращая ни малейшего внимания на то, как жёсткая вышивка впивается в кожу ладони. Эта колючая боль, казалось, лишь сильнее подстёгивала Соррета вжимать её в себя - так сокрушительно и отчаянно, словно он пытался сплавить их тела воедино, не оставляя Мерцелле ничего иного, кроме как выгнуть спину, подставляясь под этот напор. Балансировать на высоких каблуках становилось физически невыносимо от того, как стремительно земля уходила из-под ног, заставляя девушку всё сильнее впиваться пальцами в его плечи. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, но они продолжали исступлённо целоваться, так и не находя в себе сил разорвать этот контакт, где на распухших губах всё еще ощущалось сладкое послевкусие десерта. Но Истри сдалась первой, с тихим, влажным звуком, отрываясь от его рта, в то время как ослеплённый этой внезапной потерей Дециан слепо потянулся за ней следом, ловя губами лишь ускользающее тепло её дыхания. И только когда девушка окончательно выскользнула из железного кольца его рук, морок начал медленно отступать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Делая один за другим несколько медленных шагов назад, Мерцелла продолжала неотрывно тонуть в затянутых густой пеленой глазах мужчины, который сейчас отчаянно пытался восстановить сбившееся дыхание. Словно всё ещё до конца не осознавая, почему она вдруг разорвала эту близость, он резким жестом запустил пятерню в свои всегда безупречные волосы, оттягивая рыжие пряди назад и позволяя ей с затаённым трепетом наблюдать за тем, как влажно блестят в полумраке его припухшие губы и как тяжело и загнанно вздымается широкая грудь под тканью рубашки. От одного только этого откровенно хищного вида у неё так сладко и томительно стянуло низ живота, что внутри начала распускаться пьянящая лёгкость, подталкивающая немедленно решиться на самое фатальное в своей жизни падение. Едва сдерживая торжествующую улыбку и дразняще прикусив нижнюю губу, она сделала ещё один неторопливый шаг назад, пока её руки с безошибочной точностью скользили за спину, нащупывая холодный металл застёжки. Одно плавное движение и тугой замок покорно поддался, освобождая тело от сковывающего панциря и позволяя тяжёлой ткани с шелестящим выдохом рухнуть вниз, чтобы собраться у её ног мерцающей лужей, через которую девушка перешагнула с поистине кошачьей грацией. Дразняще прикрыв рукой обнажённую грудь, она почувствовала, как её с головой накрывает ослепительная волна абсолютной власти - то самое чувство превосходства, что вспыхнуло в ней в секунду, когда она заметила судорожно дёрнувшийся кадык Дециана. Он тяжело сглотнул, титаническим усилием воли заставляя себя удерживать взгляд исключительно на её лице. Чёртов джентльмен до мозга костей. - Извинитесь, - негромко произнесла девушка, останавливаясь у самого края своей кровати. Это был очередной вызов, который стоил ему нечеловеческой выдержки. Мерцелла видела, как до белизны сводит его челюсть и как тяжело перекатываются желваки, стирая ту грань, за которой уже невозможно было разобрать - фонит ли от него яростью или глухим, тёмным желанием. Позволяя себе подтолкнуть его ещё ближе к краю, она бесстыдно опустила руку, до этого прикрывавшую обнажённую грудь. Истри играла на самом острие его трещащего терпения, упиваясь тем, как наконец вытащила наружу весь тот огонь, что тихо бушевал в нём с самого первого дня их знакомства. У неё самой всё внутри горело от предвкушения этой изощрённой игры в кошки-мышки. Игры, где не могло быть победителей, ведь в конце концов он сам будет только рад позволить своему контролю рухнуть. Но Дециан похвально держался. Он сделал первый тяжелый шаг в её сторону, всё ещё не позволяя своему взгляду соскользнуть ниже. - Мерцелла. Никаких больше выверенных формальностей. Лишь хриплый выдох её имени и очередной шаг, из-за которого его широкая фигура полностью перекрыла собой единственный источник света в комнате, накрывая девушку густой тенью. Она продолжала смотреть на него с гордо вздёрнутым подбородком, затаив дыхание и выжидая следующего хода, а мужчина всё наступал - мучительно медленно, с плавной грацией хищника. Ему хватило всего одного, последнего шага, чтобы плотность зависшего между ними напряжения достигла предела. Мерцелле даже не потребовалось физического прикосновения: под давящей тяжестью его ауры она окончательно потеряла равновесие и, отступив назад, безвольно опустилась на смятую постель. - Вы тот ещё провокатор, - негромко произнёс Дециан, и его взгляд впервые скользнул по её телу, не задерживаясь ни на одном участке дольше, чем позволяли остатки его сдержанности. Мерцелла всегда была уверена в себе, в своей красоте, в том впечатлении, которое производила на мужчин, но именно в эту секунду её вдруг болезненно кольнула совсем неуместная мысль: он, должно быть, видел слишком много женских тел, чтобы её нагота могла по-настоящему поразить его. Ей не хотелось быть просто одной из красивых женщин в его памяти. Хотелось другого - стать той, к которой его тянуло бы не из расчёта, не по необходимости и не ради выгоды, а потому, что иначе он уже не мог. Подавив в себе это внезапное, почти обидное сомнение, она медленно приподняла ногу, направляя её к его руке безмолвным, но вполне ясным жестом. Словно давала понять: если он и впрямь собирается просить прощения, пусть начнёт хотя бы с этого. Дециан промедлил лишь на секунду, после чего его ладонь мягко сомкнулась на её щиколотке. - Это вы так извиняетесь? - всё так же упрямо продолжила Мерцелла, не позволяя ни себе, ни ему свернуть с этой странной игры. На его губах мелькнула слабая усмешка, пока большой палец неторопливо поглаживал тонкий ремешок её туфли. На одно короткое мгновение взгляд мужчины метнулся в сторону закрытой двери, и Истри успела заметить, как он прикусил щёку изнутри, будто сдерживая какую-то мысль или порыв. А затем, совершенно неожиданно для неё, атташе осторожно потянул её за ногу к самому краю кровати. Мерцелла успела лишь рвано выдохнуть от неожиданности, когда Дециан, всё ещё не выпуская её щиколотки, опустился перед ней на колени. И только тогда она в полной мере ощутила, насколько открытой оказалась перед ним. Всё её прежнее представление с раздеванием вдруг перестало казаться таким уж дерзким. Сейчас в этой позе было нечто куда более откровенное, почти обезоруживающее. На мгновение ей мучительно захотелось свести колени, чтобы вернуть себе хотя бы иллюзию контроля, но Дециан не позволил ей этого, продолжая спокойно удерживать её за щиколотку. Было странно видеть его…таким. Дециан всё ещё боролся с собой, но эта борьба заметно слабела, отступая на второй план. В нём наконец проснулась та самая скрытая сторона, к которой Мерцелле всегда так отчаянно хотелось прикоснуться, хотя она и вызывала на коже лёгкую, пугающую дрожь. Он оставался джентльменом, сохраняя остатки галантности, словно титаническим усилием воли не давал себе сорваться с цепи окончательно. Желание в его глазах уже не маскировалось ничем, вспыхивая открыто и густо, но руки по-прежнему касались её с почти обманчивой бережностью.  Большие ладони огладили её икры, нежно скользя выше, а горячие губы послушно повторили этот путь, оставляя за собой пульсирующий шлейф мурашек. Нельзя было не признать, что Дециан прекрасно знал, что делает. Он знал, как подвести её к краю одним лишь намёком, как заставить тело откликаться раньше, чем разум успеет возразить. Мерцелла наблюдала за ним из-под полуприкрытых ресниц. Дышать становилось невыносимо тяжело, а осознавать происходящее - тем более. Она не раз ловила себя на мыслях о том, насколько Дециан порочно красив, но ни в одной из её фантазий не вырисовывалась эта картина: его рыжие пряди так интимно близко и его губы, бесстыдно расцеловывающие внутреннюю сторону её бёдер. Бросая ему своё надменное «извинитесь», девушка точно не имела в виду это, но теперь она попросту не могла заставить себя отстраниться, пока всё её тело болезненно пульсировало от стягивающего напряжения. Пальцы судорожно впились в смятую простыню, стоило мужчине ловко подцепить край светлого белья и одним уверенным движением стянуть его вниз. Окутанная густым, обволакивающим дурманом, Мерцелла добровольно отдавала ему власть над собой, позволяя направлять и раскрывать её так, как было нужно ему. И как бы она ни пыталась сохранить тишину, из груди всё равно вырвался высокий, сдавшийся стон, стоило Дециану перехватить её ноги и закинуть их себе на плечи. Вновь склонившись к ней, Дециан замер в дразнящей близости от её половых губ, откровенно не торопясь переступать главную черту. Вместо этого он продолжал хладнокровно истязать чувствительную кожу на внутренней стороне бедер, расцеловывая её и обжигая дыханием, чтобы в следующее мгновение ощутимо прикусить, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, а затем медленно, почти ласково залить алеющий след горячим языком, словно вымаливая прощение за собственную дерзость.  Не в силах больше выносить это изматывающее ожидание, Истри неосознанно подалась бедрами навстречу, предельно ясным жестом умоляя прекратить эту игру, на что Соррет лишь глухо усмехнулся прямо ей в кожу. Его зубы вновь сомкнулись на её бедре, вырывая из девичьей груди сдавленный, полузадушенный вскрик, пока натянутое до предела желание требовало немедленной разрядки. Всё естество Мерцеллы отчаянно рвалось свести дрожащие ноги, инстинктивно сжаться, чтобы хоть как-то унять эту сводящую с ума пустоту, но мужские ладони намертво пригвоздили её к постели, не позволяя сдвинуться ни на дюйм.  Она словно завороженная смотрела на него всё это бесконечно долгое время, пока он, наконец, не добрался до цели, медленно проведя языком по влажным складкам снизу вверх. И в эту же самую секунду Дециан вскинул голову, прошибая девушку двойным, сокрушительным ударом - от мокрой, обжигающей прямоты его ласки там, где всё и без того плавилось от жара, и от этого тяжелого от похоти взгляда. Не выдержав этого гипнотического зрительного поединка, Истри блаженно откинула голову, зарываясь подрагивающими пальцами в его густые медные волосы, пока с её приоткрытых губ срывался протяжный, откровенный стон. Кажется, она никогда в своей жизни не звучала так бесстыдно и сломленно, но сейчас в ней просто не осталось ни сил для привычного светского притворства. Ей было невыносимо хорошо, до одури горячо, а главное - она даже в самых порочных фантазиях не могла вообразить, что этот безупречный дипломат окажется настолько изобретательным любовником. - Дециан…- его имя сорвалось с губ тягучим, сорванным выдохом, стоило ему повернуть язык под определенным углом, заставляя её бедра неконтролируемо дернуться навстречу этому движению. А он всё продолжал свою сладкую экзекуцию: подводил её пугающе близко к разрядке, чтобы затем хладнокровно сбавить темп, оставляя тонуть в изводящем напряжении. Её ногти впивались в волосы, до боли царапая кожу головы, но Мерцелла уже ничего не могла с собой поделать, потому что от этой ослепляющей сенсорной перегрузки хотелось просто выть в голос.  Но когда его горячий язык проник глубже, а затем губы плотно накрыли отчаянно пульсирующий клитор, к этой пытке добавились пальцы - длинные, горячие, чуть согнутые и безошибочно выверенные в каждом скользящем толчке, чтобы окончательно столкнуть её в бездну. Мерцелла почувствовала, как весь окружающий мир сужается до одной-единственной точки, скручиваясь внутри неё в тугой узел, пока с её губ срывался непрерывный поток стонов вперемешку с его именем. Отяжелевшие веки вдруг дрогнули и приоткрылись, выхватывая сквозь пелену картину, способную навсегда лишить рассудка: взъерошенные рыжие пряди между её раздвинутых ног, пленительный янтарный взгляд, лихорадочный румянец на острых скулах и этот непристойный, влажный звук, сопровождающий каждое глубокое проникновение его пальцев. И вдруг реальность просто перестала существовать. Она взорвалась, разлетаясь на тысячи ослепительных искр и не видя перед собой ничего, кроме вспыхивающих во тьме пульсирующих пятен, пока тело сладко сводило сокрушительной судорогой. И всё это время крепкие мужские руки надежно удерживали её дрожащие бедра, не давая разбиться и позволяя без остатка раствориться в этом слепящем вихре разрывающего грудь наслаждения. Ещё несколько почти невесомых поцелуев легли на кожу у самого колена, после чего Дециан бесшумно отстранился. Мерцелла этого уже почти не видела - лежала с закрытыми глазами, всё ещё медленно возвращаясь к себе из сладкого, вязкого оцепенения, но почувствовала, как его ладони осторожно сомкнулись на её щиколотке, освобождая сначала одну ногу от туфли, потом другую. В этой простой заботе было что-то настолько неожиданное, что она даже не сразу нашла в себе силы открыть глаза. Сделала это только тогда, когда матрас рядом мягко прогнулся под его весом: Дециан обошёл кровать и, опираясь одним коленом, бережно подхватил её, чтобы удобнее уложить головой на подушки. - А…а как же вы? - растерянно выдохнула Истри, пока Дециан склонялся над ней, чтобы укрыть одеялом. - Я? - в его голосе мелькнул тихий смешок. - Тоже хотите за что-то извиниться, леди Мерцелла? Он уже начинал закрываться, и девушка почувствовала это почти сразу - по тому, как его интонации вновь становились ровнее, как между ними медленно возвращалась привычная дистанция. Не желая отпускать этот момент так быстро, она ухватила его за воротник рубашки и потянула к себе. Дециан вполне мог бы отстраниться, восстанавливая границу, но вместо этого позволил ей приблизить его к себе ровно настолько, чтобы она коснулась его губ своими. Поцелуй вышел совсем другим - тихим, почти осторожным. Без прежней жадности и напора. Его губы всё ещё хранили тепло, и в этом тепле было что-то странно успокаивающее. Дециан не углублял поцелуй, по-прежнему удерживая себя на расстоянии, упираясь в матрас вытянутыми руками, а Мерцелла не пыталась тянуть его ближе, лишь слегка приподнималась навстречу, чтобы не потерять этот хрупкий контакт. Они неторопливо целовались так ещё какое-то время, будто оба оттягивали момент. И потому ни он, ни она не сразу уловили едва слышный шум в коридоре. Дверь распахнулась резко, почти с ударом. Оба отпрянули друг от друга одновременно. Мерцелла инстинктивно натянула одеяло выше, к самому подбородку, и всё же повернула голову, пытаясь понять, кого в такой час могло принести к ней без стука. Но до неё донёсся лишь обрывочный бубнёж Лайса и почти сразу дверь с грохотом захлопнулась снова. Всё игривое настроение исчезло в одно мгновение. Комнату накрыла другая тишина - не та, что была между ними прежде, а немного неловкая и осознанная. Первую минуту они оба молчали, всё ещё глядя на закрытую дверь, словно пытались понять, что именно только что произошло и насколько необратимыми окажутся последствия. Потом Дециан медленно поднялся с кровати и провёл рукой по растрепавшимся волосам, приводя себя в порядок тем самым машинальным жестом. - Гос… Дециан, - тихо позвала девушка, опуская голову обратно на подушку. Он не ответил сразу, но всё же обернулся к ней, чуть вопросительно приподняв брови. Вид у него уже был такой, словно он действительно собирался уйти. - Я рада, что вы снова с нами, - только и смогла сказать Мерцелла, чувствуя, как на смену жару приходит усталость, тяжёлым облаком оседая на плечи. На его губах появилась лёгкая улыбка. - Я тоже рад, Мерцелла. Он задержал на ней долгий взгляд, а затем всё же вышел, оставляя её одну с всё нарастающей мысли о том, что после этой ночи уже ничего не останется прежним.