Часть первая.

Глава первая.В кабинете царила напряженная атмосфера. Мужчина в дорогом деловом костюме, слегка нервничая, смотрел на своего собеседника из-под сдвинутых к переносице бровей. Седина на висках и морщинки в уголках глаз намекали на его возраст, но лицом тот всё ещё был привлекателен. Да и фигура не успела поплыть. Всё ещё подтянут, мужчина пару раз в неделю занимался на беговой дорожке и на велотренажёре. Женщина, что сидела с ним рядом на диване выглядела напуганной и сбитой с толку, то и дело поправляла и без того безупречную укладку или прикасалась к крупным жемчужинам серёжек в ушах. Красивая, только чересчур худая, тоненькая. И даже платье с рукавами-воланами не могло скрыть угловатость её фигуры. Спина прямая, натянутая как струна. И тишина вокруг нее – такая же звонкая, если бы кто-то случайно задел струны пальцами. - Простите, господин Ли…кажется, между нами возникло некоторое недопонимание, - ухмылка кривая, нервная. – Во время нашей первой встречи моя дочь в сделку не входила. Кожа кресла напротив скрипнула от того, что тот, кто его занимал, слегка поменял положение тела, подаваясь вперед и упираясь локтями в колени. Очень дорогой деловой костюм, идеально сидящий на его гибкой фигуре, такая же дорогая обувь, галстук чуть ярче, чем обычно надевают на такие встречи, чёрная шёлковая рубашка, которая при каждом движении обтягивает мышцы на груди. И часы. Слишком дешевые для его положения умные часы на запястье правой руки. И больше никаких аксессуаров – ни колец, ни браслетов. Только эти часы, которые то и дело вспыхивали, потому что на его мобильный приходили какие-то уведомления или сообщения, но гость не обращал на них никакого внимания. - Во время нашей первой встречи вы кое о чём умолчали, господин Бан, - голос ровный, тягучий, идеально подходящий его внешности – такой же таинственный и интригующий. Губы растягиваются в подобии улыбки, глаза сужаются – гость становится похожим на кота. Но это обманчивое ощущение. Скорее он становится таким, чтобы не нагнетать обстановку ещё сильнее. – К сегодняшней встрече я подготовился, изучил бумаги, копнул поглубже. Поэтому, если вы хотите, чтобы я стал бенефициаром вашего трастового фонда, а так же акционером или спонсором и вливал бы в него свои активы, ваша дочь станет частью сделки. - Дорогой… - женщина несмело тронула мужа за плечо. В глазах застыло беспокойство. Мужчина взглянул на жену, давая себе время собраться с мыслями. Сейчас, в эту самую минуту решалась судьба его бизнеса, судьба его семьи. Без вмешательства и спонсорства господина Ли всё рухнет, и семье Бан придётся несладко. Его жена не знала, как обстоят дела в фонде, поэтому желала, чтобы муж отказался от сделки. Это было заметно по её взгляду. - Но это невозможно, - господин Бан опустил глаза в пол, не желая смотреть в колючие почти чёрные глаза напротив. – Мирэ уже помолвлена. - Это ложь, - холодно бросил господин, расслабленно откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Насколько мне известно, её молодой человек ещё не делал предложения, а вы не встречались с его семьей по этому поводу. Муж и жена Бан застыли, ошеломленные этим заявлением. - Вы следите за ней? – господин Бан отчетливо скрипнул зубами. Выходя на контакт с господином Ли, богатым и влиятельным бизнесменом, он и предположить не мог, что тот проявит такое рвение в вопросе сотрудничества. - Да, - очень спокойно отозвался тот, не изменившись в лице. – Мои люди понаблюдали за ней пару дней. - Но это незаконно! – воскликнула госпожа Бан. - Соглашусь, - прямое обвинение никак не впечатлило молодого господина. Он кивнул, но обеспокоенным не выглядел. – Но вам придётся простить мне эту дерзость. Я же должен знать, на ком собираюсь жениться. Ну и повторюсь. Я вам нужен, а без Мирэ сделка не состоится. Господин Ли загонял в угол и ничуть не стеснялся говорить об этом прямо. Господин Бан сжал кулаки. На его скулах явственно обозначались желваки. - Не за тем ли вы требуете, чтобы я отдал дочь вам, что она наследница моего бизнеса? – прозвучало грубее, чем мужчина рассчитывал, но извиняться он не собирался. Во-первых, дело касалось Мирэ, его любимой дочери, а во-вторых, господин, сидящий в кресле напротив, был вдвое его младше. - Бросьте, господин Бан, - фыркнул тот. – При всём уважении, мне ваш бизнес не нужен. Уровень не тот. Если Мирэ, будучи в браке со мной, унаследует его, то решение она будет принимать сама. Захочет, будет заниматься и дальше. Не захочет, я помогу ей от него избавиться. И к вырученным деньгам не притронусь. Звучало вполне убедительно. Доходность и рентабельность трастового фонда действительно была очень низкой по сравнению с бизнесом семьи Ли. Муха не теле слона. Песчинка в море. Какое бы сравнение не возникало в голове господина Бана, оно только подтверждало слова молодого господина. - Я должен переговорить с семьей и с Мирэ, - не скрывая недовольства в голосе, наконец, проговорил он. - А зачем разговаривать с ней? – неожиданно задал вопрос господин Ли, приподняв бровь. – Чтобы услышать отказ? - Мы живем в двадцать первом веке. У молодёжи совсем другие правила, они живут своей жизнью. Дети сами выбирают себе спутника, - осмелев, холодным тоном заговорила госпожа Бан. – Наша дочь влюблена. Как, по-вашему, мы можем заставить её выйти замуж за того, кого она не знает и не любит? А вы сами? Разве хотите прожить жизнь с человеком, который будет вас ненавидеть? Он смерил женщину равнодушным взглядом и вздохнул. Разговор начинал его утомлять. - Мне всё равно, госпожа Бан. Я никогда не был влюблён в кого бы то ни было и не считаю это обязательным условием брака. Мирэ будет ненавидеть меня? Безусловно. Но разве ваша дочь не захочет спасти свою семью? - Спасти? – глаза женщины расширились. От щёк и губ отлила кровь. – Дорогой, о чём он говорит? Господин Бан скрипнул зубами. Чёртов Ли Минхо! Теперь ему придётся всё рассказать жене, чтобы она понимала масштабы катастрофы. Конечно, абсолютно всё он рассказывать не собирался. - Думаю, на сегодня наша встреча окончена, господин Ли, - холодно бросил мужчина, вставая. – Я дам вам ответ через пару недель. Гость тоже поднялся, застегнул пуговку пиджака и неискренне улыбнулся, подавая хозяину дома руку для рукопожатия. - Я жду ваш ответ через пять дней, - тоном, не терпящим возражений, проговорил он. – В противном случае я аннулирую своё предложение и никогда не вступлю в ваш фонд. Провожать не нужно, я найду выход. Господин Ли поклонился хозяйке дома и, более не говоря ни слова, вышел из кабинета. В коридоре по ту сторону двери его ждал помощник, который, прислонившись спиной к стене, листал новостную ленту в телефоне. При появлении господина парень даже не поменял положение тела, не убрал мобильник, а только поднял глаза. - Ну как? - Ему предстоит тяжелый разговор с семьей, - пожал плечами в ответ тот. – Но у Бана нет выбора. Он согласится. Он первым зашагал по коридору прочь от кабинета. Помощник поспешил нагнать его. - Не совсем понимаю, зачем тебе нужна их дочь. - И не узнаешь, - господин Ли повернулся к нему и лукаво подмигнул. Общались они неформально, как старые друзья, а не как босс и подчиненный. – Всему своё время, Хан. Всему своё время. Тот закатил глаза, но промолчал. - Что там у меня дальше? – поинтересовался господин Ли. – Банк? - Банк, - кивнул Хан. – Минхо, зачем тебе помощник, если ты всё сам знаешь? - А с кем мне пререкаться, спорить и пить по пятницам? – усмешка была слегка издевательской. - Если бы ты не был бы такой занозой в заднице, я бы сказал, что у меня лучшая работа на свете, - помощник вернул усмешку. - Ладно, не дуйся. Я серьезно, - смягчился тот. – Ты мой голос разума. - Только ты к нему не прислушиваешься. - Очень даже прислушиваюсь. Только делаю всё по-своему. Хану не осталось ничего, кроме как снова закатить глаза. Вместе они вышли на улицу, где их ожидал автомобиль. Минхо любил сам водить машину, но статус не позволял ему подобных вольностей, и для таких встреч он всё-таки вызывал водителя. Заметив выходящую из подъехавшей к крыльцу машины девушку, Минхо остановился. Она выпорхнула наружу, лёгкая и воздушная, с нежной улыбкой, которая была адресована парню, который её и привёз. Она улыбалась, а из-за плотных облаков выглянуло солнце, запутавшись в её густых каштановых с еле заметной рыжинкой волосах. Это без сомнения была Бан Мирэ. Люди предоставили своему господину её фото. - Кто это с ней? – спросил Минхо у Хана, пока на них не обратили внимания. - Бан Чан, - тут же отозвался помощник, едва взглянув на них. – Старший брат Мирэ. - Подожди. Если он старший, то почему наследница она? - Потому что он отказался от семейного дела, и его исключили из реестра. Тем временем девушка обогнула машину и очень деликатно, но крепко обняла брата, привстав на носочки. - Оппа, точно не хочешь зайти? – весело спросила она. - Нет, малыш. В другой раз, - парень широко улыбнулся, прижимая девушку к себе. – Иди, я напишу тебе вечером. В этот момент глаза Чана встретились с глазами Минхо. Первый нахмурился и, кажется, напрягся, потому что Мирэ тут же встрепенулась, отстранилась и спросила: - Что такое? Девушка повернулась, проследив за взглядом брата. Красивая, мог бы сказать Минхо, если бы понимал и осознавал смысл этого слова в достаточной для описания этой девушки мере. Он повидал много красивых женщин и девушек, каждая из которых из кожи вон лезла, чтобы заполучить его внимание. Но господин Ли знал точно. Их не интересует его внешность, хотя это тоже играло какую-то роль. Не интересовали их его увлечения, его мысли, его коты. Главным для всех были его деньги и положение в обществе. Мирэ некоторое время понаблюдала за странным молодым человеком на дорогом автомобиле. Улыбнулась, когда разглядывать стало уже неприлично, наметила поклон. Хотела подойти, что-то сказать, поприветствовать хотя бы, но в этот момент на крыльце дома показался господин Бан. Хмурым взглядом он посмотрел на гостя, потом взглянул на детей. - Чан, мне нужно с тобой поговорить. Зайди. - Что-то случилось? – посерьезнел тот. - Поговорим в кабинете. С этими словами господин Бан скрылся в доме. Гость тоже не удосужился попрощаться или наоборот поприветствовать младших Бан. Уселся в машину и быстро уехал. - Обещай, что расскажешь мне, что случилось, - Мирэ ткнула брата пальцем в плечо. А потом зачем-то повернулась, чтобы посмотреть в том направление, где скрылась машина. Смотрела она с неясным ещё чувством тревоги и нехорошим предчувствием надвигающейся катастрофы. Глава вторая.Мама тоже присутствовала, что немало удивило Чана. Госпожа Бан почти никогда не заходила в кабинет отца и уж тем более не участвовала в решении каких-то вопросов. Она не была глупой, просто предпочитала заниматься домом, садом и детьми. Когда дети выросли, остались только дом и сад, но и этого было достаточно, чтобы не встревать в дела мужа. Вид у обоих был странный. Отец напряжён, почти зол. Мама – обеспокоена чем-то. Она попыталась скрыть его за ласковой улыбкой, с которой встретила сына, но Чан успел заметить – разговор, что произошел в этом кабинете до его прихода, ее совсем не обрадовал. - Присядь, дорогой, - проговорила госпожа Бан. – Как у тебя дела с твоим проектом? - Всё хорошо, мам, - ответил он, улыбнулся, но не сводил взгляда с отца, который стоял и смотрел в окно. – Что происходит? - Дела в фонде обстоят совсем плохо, - собравшись с духом, проговорил господин Бан. – Многие бенефициары собираются из фонда выйти и вывести свои активы. Без их поддержки наши собственные проекты не стоят ни воны. Мы останемся с голой задницей, если не приведем в фонд свежие активы. - Что? – госпожа Бан зажала рот рукой. – Я не понимаю…Ты же говорил, что всё в порядке. - Когда ты понял, что ситуация ухудшается? – игнорируя причитания матери, спросил Чан. - Месяцев 8 назад. Тогда из фонда вышли сразу трое. Я решил, что смогу убедить их вернуться или остаться хотя бы в качестве акционеров или спонсоров, предложил им твой проект, предложил поработать с издательствами, но у меня не вышло. С тех пор я искал варианты, как всё исправить. - И нашёл? – пусть Чан и отказался быть наследником семьи Бан, но успел получить хорошее образование и погрузиться в дела. - Да, - отец, наконец, бросил бесполезное созерцание пейзажа за окном и повернулся к семье. – Ли Минхо. - Ли Минхо? – переспросил Чан, напрягая память. – Тот самый Ли Минхо, который унаследовал инвестиционный холдинг и за два года вывел свою компанию на мировой уровень? Этот Ли Минхо? Что такой человек забыл в нашем фонде? - Моя команда сделала запрос. Я не надеялся на ответ, но я его получил. Господин Ли согласен стать не только спонсором или инвестором, а бенефициаром фонда, - самодовольно усмехнулся господин Бан, но улыбка очень быстро исчезла с его лица. - Но есть одно «но»… Оба родителя замолчали, странно переглядываясь. Чан ждал продолжения пару минут, но не выдержал и спросил: - Так какое «но»? Чего он хочет? Господин Бан посмотрел на жену, ища поддержки. Слово взяла она, чтобы сообщение прозвучало не так паршиво, как выглядело на самом деле. - Господин Ли хочет жениться на твоей сестре. Чан посмотрел сначала на мать, отчаянно ища на её лице следы улыбки, но та смотрела серьёзно, сжав губы в тонкую полоску. Потом он перевел взгляд на отца, выражение лица которого было мрачнее тучи. Господин Бан уселся на диван, уперев локти в колени, сцепил руки в замок и сильно сжимал-разжимал пальцы, что кожа натягивалась и белела. - Я надеюсь,.. - осторожно начал Чан. – …вам не нужно напоминать, что у Мирэ с Дохуном всё серьёзно? Не сегодня-завтра он сделает ей предложение. Я кольцо лично выбирал! На господина Бана уставились две пары одинаковых глаз. Одни – напряжённые, в ожидании ответа, другие – смотрели с мольбой. - Если я не соглашусь на условия господина Ли, сделка не состоится. - Нет, отец, - Чан вскочил. – Ты не поступишь с ней так! Она любит Дохуна. Она счастлива с ним. - Сынок, - вздохнул господин Бан. – Я понимаю, Дохун твой лучший друг. Но у меня нет другого выбора. - Нет, ты меня не понял. Дело не в Дохуне и не в нашей дружбу. Дело в Мирэ. Разве тебе самому не противно от мысли, что ты хочешь отобрать у дочери счастье? Господин Бан перевел взгляд на жену, снова ища поддержки. Когда дело касалось детей, в каком бы возрасте те ни были, она справлялась с острыми углами лучше, чем он. Но Чан шагнул между ним и матерью. - Не смотри на неё. Смотри на меня. И ответь на вопрос. - Дорогой, пожалуйста, - госпожа Бан тронула сына за руку. - Мама, - Чан мягко сжал её ладонь, чтобы не пугать, но пресёк все попытки вклиниться в разговор. У них и так были непростые отношения после того, как наследник отказался от участия в делах компании, а уж теперь, когда вопрос коснулся Мирэ…Чан не мог остаться в стороне. Брови свелись к переносице, губы сжались в тонкую бледную полоску. Взгляд тяжёлый, но Чан отцу не уступал. Пусть разрез глаз и был похож на разрез глаз матери, но сила взгляда всё-таки досталась сыну от отца. Господин Бан не мог рассказать семье всего. Трастовый фонд действительно переживал нелегкие времена, но такое случалось не раз и до этого, и господин Бан справлялся с этими трудностями так, что из семьи никто и не замечал, что что-то происходит. Справился бы и сейчас, если бы… Он скрипнул зубами, сжав кулаки. - Ты не представляешь, что случится, если я не дам согласие на этот брак, - проговорил господин Бан. – Придётся очень непросто. Кто будет содержать твоих мать и сестру? Ты? Своей музыкой ты ни черта не зарабатываешь, я просматриваю отчёты. А я пытаюсь хоть что-то сделать, чтобы они не оказались на улице. Говорить с тобой об этом было ошибочным решением. Мирэ выйдет замуж за господина Ли. Точка. - Этого не будет, - отрезал Чан. Тихо, угрожающе. – Если будет нужно, я увезу её. И ты к ней и на пять шагов подойти не сможешь. Зачем ты вообще со мной говорил об этом, если уже принял решение? - Я надеялся на поддержку, но, как и всегда, её не получил. Против отца пойдешь? Не посмеешь. - Я уже разок сделал это. Получится и сейчас. Напряжение в кабинете стремительно нарастало. Отец и сын молча сверлили друг друга яростными взглядами. Мать молча, с ужасом в глазах цеплялась за руку сына. - Можешь возвращаться к своему бесполезному занятию, - бросил господин Бан. – Я сам сообщу Мирэ, чтобы она готовилась к свадьбе. Он попытался обойти сына, но тот остановил его, положив руку на плечо. - Не смей. - Дай мне пройти. - Сынок…дорогой…пожалуйста… - госпожа Бан была почти на грани истерики, глядя то на сына, то на мужа. – Успокойтесь. - Уйди с дороги, - чеканя слоги, повторил господин Бан. - Нет. Чан не собирался отступать. Не собирался позволять отцу рушить сестре жизнь. Тогда господин Бан, улучив момент, скинул с плеча чужую руку и грубо толкнул сына. Тот отлетел назад, задел ногой стеклянный журнальный столик. Тот опрокинулся и разбился. Чан устоял на ногах и сразу же кинулся на отца, схватив его за грудки и сильно встряхнув. Мать вскочила со своего места и попыталась вмешаться, но не успела ничего сделать. Дверь кабинета с грохотом открылась, и внутрь ворвалась Мирэ. Тяжело дыша и гневно сжимая руки в кулаки, девушка уставилась на отца и брата. Те замерли. - Прекратите немедленно! – воскликнула она. – Чан, отпусти его! Брат повиновался и отступил. - Что с вами такое? – понизив голос, скривилась Мирэ, глядя на свою семью со смесью разочарования и горечи. – Готовы драться, не замечая самого главного. Я здесь! Вы решаете МОЮ судьбу. Не судьбу фонда, не судьбу студии, а мою! Папа, ты хочешь продать меня? Я всё слышала. Господин Бан опустил голову, чтобы не встречаться с дочерью взглядом. В этом кабинете звучали не особенно красивые выражения типа «сделка», но то, как это сказала Мирэ звучало не просто не красиво, оно звучало мерзко, будто бы она просто вещь, а Ли Минхо решил её выкупить. В уголках её глаз собирались слёзы, но она не позволяла им пролиться, упрямо сжимая губы. - Малыш, этого не случится, - мягко проговорил Чан. - А ты? – девушка полоснула брата гневным взглядом. – Он твой отец, а ты позволяешь себе такое! Неужели в этой семье всё решается деньгами и кулаками?! Видеть вас не хочу! Она развернулась и стремительно выбежала из кабинета, хлопнув дверью. - Дорогая! – госпожа Бан кинулась было за дочерью, но Чан остановил её мягко и покачал головой, намекая, что сестру сейчас лучше не трогать. - Мирэ права, - со вздохом проговорил он. – Мы мерзко с ней поступили, обсуждая это за её спиной. Я тоже хорош… Поддался вам. Отмени сделку с Ли Минхо, отец. Он не получит мою сестру. С этими словами Чан оставил родителей в кабинете. Он точно знал, где искать Мирэ, поэтому направился прямиком в сад. Девушка сидела прямо на земле, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Лицо она спрятала в сгибе рук. В детстве они часто скрывались здесь, если нужно было побыть наедине с собой или друг с другом. Их безопасное место, о котором никто кроме них не знал. - Малыш, - тихонько позвал Чан. - Дохун хочет сделать мне предложение? – глухо спросила она, не поднимая головы. - Да, - виновато протянул он. – Прости, я испортил сюрприз. - Папа бы всё равно его испортил, - горько хмыкнула Мирэ и посмотрела на брата. – Теперь я хотя бы знаю, что Дохун и правда любит меня. - А у тебя были сомнения? - Ну, знаешь…девочки всегда сомневаются, - девушка немного помолчала, но потом всё-таки спросила, хотя ей было страшно услышать ответ. – Так…всё плохо, да? Если я не соглашусь, компании конец? - Не знаю, - честно признался Чан. – Но отец в ужасе. Мне кажется, он что-то скрывает. - Что, например? - Пока не знаю, но я выясню. - Ты вернёшься? – удивилась Мирэ. – А как же музыка и студия? - Возвращаться не обязательно, - улыбнулся Чан. От беспокойства в голосе сестры в груди разлилось тепло. Пожалуй, она была единственной из всей семьи, кто поддерживал его страсть к музыке. Мирэ и уговорила отца отпустить его и почти заставила проинвестировать открытие музыкальной студии. – Я просто ненадолго вникну в дела, чтобы понять, что происходит. Не волнуйся, я во всём разберусь. Мирэ вернула ему улыбку. Сначала она испугалась, услышав, что может стать частью сделки между отцом и каким-то там таинственным Ли Минхо. Потом её затрясло от злости. А потом и вовсе ею завладел гнев, когда услышала, что в кабинете происходит что-то нехорошее. Теперь же девушка задумалась. Отец создал компанию с нуля. У него не было ни воны за душой, когда они с мамой поженились. Дела только-только пошли в гору, когда родился Чан. Они ютились втроем в маленькой квартирке в неблагополучном районе, и папа работал на износ, чтобы обеспечить свою семью. Когда родилась Мирэ, их семья уже ни в чем не нуждалась. Она не застала тяжёлые времена. Не делила одну пачку рамёна на троих. Не спала на полу на неудобном матрасе. Не видела, как мама плакала по ночам над больным братом, когда не было денег на лекарства. Но она обо всём этом знала. Мама часто говорила об этом, когда Мирэ была маленькой и в силу возраста не понимала ценность денег. Пожалуй, с этим нужно было считаться. - Я хочу встретиться с этим…Ли Минхо, - решительно проговорила она и поднялась, отряхивая одежду. - Что? – Чан опешил. – Зачем? - Папа может разговаривать только на языке денег. Я же поговорю с ним языком сердца, - улыбнулась девушка, и в её глазах брат заметил искорку решительности и азарта. – Ты поможешь мне с ним встретиться, оппа? Глава третья.Автомобиль Чана мягко затормозил у ворот элитного жилого комплекса в центре города. Он посмотрел на громадину высотки перед собой и перевёл взгляд на сестру. Та заметно нервничала, но старалась не подавать вида. - Мне не нравится, что ты пойдешь к нему одна, - качая головой, проговорил Чан. - Мне тоже, но я должна. Девушка достала из сумочки зеркальце и оглядела себя. Минимум макияжа, лёгкая укладка, лаконичные украшения и строгое закрытое платье. Это была деловая встреча, и Мирэ решила выглядеть по-деловому. Ворота комплекса отъехали в сторону, пропуская машину внутрь, где их уже кто-то встречал. Молодой человек открыл Мирэ дверь и сразу же представился: - Госпожа Бан, меня зовут Хан Джисон. Я помощник господина Ли, - он поклонился. - Госпожа Бан – это моя мать. Зовите меня Мирэ, - девушка поклонилась в ответ. - Джисон, - легко согласился тот. – Но я предпочитаю Хан. Ваш брат может подняться с вами. Ведь это вы мне звонили? Чан кивнул. Узнать в секретариате номер помощника господина Ли Минхо не составило никакого труда. И откликнулся тот на просьбу достаточно быстро – прошло не более двух часов с момента звонка, когда Хан перезвонил и сообщил, что его господин готов их принять. Только сейчас Чан подумал о том, что помощник даже не удосужился поинтересоваться о причинах такой просьбы, как будто бы Ли заранее знал, что Мирэ придёт к нему. Втроем они быстро преодолели холл. Мирэ так волновалась, что даже не успела поглазеть на дорогое убранство. Девушка очень удивилась, что апартаменты господина Ли находились всего лишь на втором этаже. На вопросительный взгляд охотно ответил Хан, хмыкнув: - Господин боится высоты. Мирэ кивнула, ничего не сказала, но отметила про себя, что помощник Ли Минхо не очень-то беспокоится за неприкосновенность личной жизни своего господина. Хозяин апартаментов встречал их у дверей. В джинсах и в рубашке. Девушка заметила, что закатан был рукав только на левой руке. На правой же – манжета была застегнута на пуговку. Внимательно глядя на гостей из-под взъерошенной чёлки, Ли Минхо наметил на губах какое-то подобие вежливой улыбки. Мирэ сразу же узнала в нем того, кого видела у своего дома. Только тогда он выглядел иначе – строго, по-деловому. Теперь же перед собой она видела молодого привлекательного мужчину, и только тяжелый взгляд выдавал его статус и род деятельности. - Прошу, - проговорил Минхо и широким жестом предложил брату и сестре Бан войти в квартиру. Мирэ ожидала увидеть что-то такое же строгое, лаконичное, что-то в практичных тонах. Кожаные кресла, идеально чистую кухонную зону, минимум мебели, пустые стены или украшенные какими-нибудь жутко дорогими, но бездушными картинами, какие-то предметы роскоши – вазы, статуэтки или что-то в этом роде. Она невольно ахнула, когда увидела мягкие большие кресла, в которых можно было при желании утонуть, пушистые декоративные подушки с милыми рожицами на таком же большом светлом диване. На журнальном столике Мирэ заметила какие-то игрушки. И вскоре поняла, кому эти игрушки предназначались. На столик запрыгнул большой рыжий кот с явным намерением стащить какую-нибудь игрушку, но тут он заметил гостей, и уставился своими внимательными желто-зелеными глазами, водя носом скорее, как собака, а не как кошка. - Суни, бери свою игрушку и марш отсюда, - ласково проговорил хозяин квартиры и ссадил кота со стола на пол. Кот не собирался выполнять просьбу-приказ. Он быстро потерял интерес к игрушкам, вместо этого подошёл к незнакомым ему людям. Совершенно ничего не боясь, по-хозяйски обнюхал сначала Чана, смешно сморщил носик и переключился на Мирэ. Девушка ему понравилась больше, кот даже привстал на задние лапы, чтобы получше рассмотреть незнакомку. Или обнюхать. - Простите. Он старший, поэтому привык защищать свой дом и младших. И меня. Ли Минхо с теплотой смотрел на своего питомца. И Мирэ растерялась. Убранство квартиры, этот кот и улыбка мужчины совсем не вязалась с тем образом, который она нарисовала в своей голове. - Старший? – спросила девушка. – Он не единственный питомец в этом доме? - Ещё есть Дуни и Дори, - охотно ответил Минхо. – Но думаю, вы пришли не о моих котах разговаривать, госпожа Бан. - Госпожа Бан – это моя мать, - по привычке поправила девушка. – Я Мирэ. А этот невежливый молодой человек – мой брат Чан. «Невежливый» брат спохватился и протянул хозяину квартиры руку для рукопожатия. Было заметно, что и Чана удивило то, что он увидел, придя сюда. - Минхо, - господин Ли ответил на рукопожатие. – Хан, унеси, пожалуйста, Суни в комнату. Помощник подхватил кота на руки. Тот неохотно, но всё-таки устроился у него на руках, видимо, кот хорошо знал его, раз позволил так с собой обращаться кому-то помимо хозяина. - Чем вас угостить? – спросил Минхо и, не дожидаясь ответа, направился в кухонную зону. Брат и сестра переглянулись и последовали за ним. Здесь не было идеальной чистоты. В воздухе витали пряные ароматы. На плите стояла кастрюля, в ней явно что-то было приготовлено. В мойке лежали испачканные во время готовки тарелки, разделочная доска и лопатка. - Кофе? Чай? – поинтересовался хозяин квартиры, доставая кружки из шкафчика. – Или чего-нибудь покрепче? - Я за рулем, - отозвался Чан. – Поэтому кофе. Минхо кивнул, прикоснулся к сенсорной панели. Зашумел чайник. - А вам, Мирэ? – он повернулся и посмотрел девушке прямо в глаза. - Я ничего не хочу, благодарю. - Нет, ну так дело не пойдёт. Гостя нужно обязательно чем-то угостить, - на его губах расцвела та же улыбка, с которой он смотрел на своего кота. И эта улыбка сбивала девушку с толку. Хозяин квартиры открыл холодильник и долго искал что-то на полках. Не найдя искомого, Минхо крикнул: - Хан! Где сучжонгва[1], который я варил вчера? Только не говори, что ты всё выпил! Из дверей рядом с кухонной зоной показался помощник. Он молча подошёл к господину, отодвинул его плечом от холодильника, а через секунду вложил в руки Минхо две бутылочки с напитком. - Я его перелил, чтобы место не занимал. Я же говорил тебе вчера, - закатил глаза Хан. – Ты слушаешь вообще, что я тебе говорю, хоть иногда? - Эй! Полегче! – беззлобно прикрикнул Минхо. – У нас гости. - О, прошу прощения, господин, - Хан низко поклонился. – Просто я думал, что после того, как гости увидели ваши подушки и Суни… - Перегибаешь. - Прости. Ой…простите, господин Ли, - Хан снова поклонился. - Приготовишь для Чана кофе, составишь ему компанию, а мы с Мирэ поговорим в кабинете, - подтверждая его слова, чайник шлёпнул и перестал шуметь. Минхо обогнул стол и протянул Мирэ бутылочку с напитком. - Надеюсь, вам нравится сучжонгва. Прошу, - приглашающим жестом господин Ли указал девушке путь до кабинета. Этот дом, мебель, подушки, кот, кухня, которая явно служила по назначению, шуточная перепалка между господином и подчиненным, напиток, сваренный им самим, всё было таким странным, почти сюрреалистичным, будто бы она Алиса, а это – чаепитие у Шляпника. Мирэ приехала сюда, чтобы сразиться со строгим и опасным бизнесменом Ли Минхо, которого боялись, с которым считались в высших кругах, но вместо этого попала в атмосферу уюта. Кабинет тоже не способствовал первоначальному настрою. Нет, здесь был и компьютер, и бумаги, и стеллаж с папками, и книги, но не было строгости. Много света, пушистый ковер под ногами, такая же мебель, как в зале, и много фотографий на полках и на столе. А на них – коты. А с ними – и их хозяин. Пока Минхо закрывал дверь, Мирэ подошла к одному из стеллажей и посмотрела на фотографию. На ней был запечатлен сам Минхо на разобранной кровати, в простом тёмном свитере, с растрепанными волосами. Щекой он прижимался к рыжему коту. Мирэ не могла с уверенностью сказать Суни это или другой кот. И это было так удивительно – видеть господина Ли таким, каким она не ожидала его увидеть, что весь воинственный настрой мигом испарился. - Итак, Мирэ, - погружённая в свои мысли девушка вздрогнула, услышав голос хозяина кабинета. – Я так понимаю, что ваш отец сообщил вам о сделке? - Ну, можно и так сказать, - уклончиво согласилась она. – По крайне мере я в курсе, чего хотите вы. - Тогда давайте присядем? Разговор будет долгим. Он жестом пригласил её сесть в кресло, что она и сделала. Бутылочку с напитком Мирэ всё ещё сжимала в руке. Заметив это, Минхо забрал её, открыл крышку и передал обратно. Ошарашенная этим простым действием, девушка тупо смотрела на бутылку в своей руке. - Мирэ? – мягко позвал господин Ли. - Да, простите, - она натянуто улыбнулась. – Просто…я немного сбита с толку. - Чем же? – Минхо расслабленно откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, подперев голову кулаком. - Да всем этим! – не стала скрывать она. – Вашим домом, котом, вашим общением с помощником. Вами… Мирэ осеклась и опустила голову, понимая, как это прозвучало. Не как удивление, а как что-то другое. Как какая-то другая эмоция. Как что-то, что неуместно говорить вслух, когда ты только что познакомилась с человеком. - Дайте-ка угадаю? – усмехнулся он. – Вы ожидали увидеть жилище богатого холостяка с несколькими бесполезными элементами декора и предметами роскоши. Жилище, где царит атмосфера строгого минимализма и деловитости. Так? – девушка смущённо кивнула. – Развею ваши сомнения. На работе я работаю. А дома я отдыхаю. Да, я умею отдыхать. Вечером я читаю книги, смотрю телевизор или провожу время со своими котами. А по пятницам пью с Ханом и ещё с парой друзей. Если вас удивило наше с ним общение… Хан мой друг. Мы знакомы целую вечность, поэтому я позволяю ему некоторые вольности в общении. Мы оба знаем, когда это уместно, а когда нет. Он отличный друг и отличный помощник. Я бы мог принять вас в своем офисе, надеть строгий костюм, но посчитал, что это не тот случай. Я оказался не прав? Тёмные глаза внимательно рассматривали Мирэ, намекая на тот деловой образ, который для этой встречи выбрала она. - Так… Вы мной манипулируете? - Только если чуть-чуть. Мирэ не смогла сдержать улыбки. Всё оказалось не таким. Не случилось того, чего ожидала девушка. Поэтому где-то глубоко внутри затеплилась надежда, что у неё получится уговорить его отказаться от брака, но помочь отцу с бизнесом. - Я не могу выйти за вас, господин Ли, - выпалила она. - Минхо. - Что? - Зовите меня, Минхо, - улыбнулся он. - Хорошо, - девушка смутилась, но попыталась быстро собраться с мыслями. – Я не могу стать вашей женой, Минхо. - Почему? – абсолютно спокойный тон и мягкая улыбка снова сбили с толку. - Потому что я совсем вас не знаю. Хотя бы поэтому. - Это поправимо, - пожал плечами Минхо. – Перед свадьбой будем проводить время месте. Узнаем друг друга поближе. Но ведь это не главная причина, правда? - Я… - Мирэ почувствовала, как к щекам приливает кровь. – У меня есть мужчина. Он хочет сделать мне предложение, а я хочу согласиться, потому что люблю его. - Что ж… Тогда я не смогу помочь вашему отцу. - Но… - она хотела возразить, но он не дал ей этого сделать. - Я ясно дал понять господину Бану, что вы, Мирэ, часть сделки. Если вы отказываетесь, то я не собираюсь тратить своё время и деньги на бизнес вашего отца. Очарование, которому девушка невольно поддалась, развеялось с этими словами. Вся эта милая и уютная обстановка стала для неё не более, чем декорациями к искусной манипуляции. А Ли Минхо предстал перед ней тем, кем она его и представляла – он тоже измерял жизнь сделками. - Вот пряничный домик и разрушился, - усмехнулась Мирэ, не скрывая эмоций. - Я не собирался вас обманывать, но, если вы считаете, что всё, что вы видите перед собой, неправда, значит, так тому и быть, - перемена в её настроении ничуть его не задела. – Вот вам ещё повод задуматься. Если кто вас и обманывает, так это Пак Дохун. - Что? – Мирэ вскинула на него глаза. – При чем здесь Дохун? О чем вы говорите? - Мои люди давно наблюдают за ним. Я собрал тысячу и одно доказательство того, что ему от вас нужны только деньги. - Это ложь! – девушка вскочила, выронив из рук открытую бутылку с напитком. Жидкость расплескалась у нее под ногами, запачкав пол и пушистый ковер, но ни она, ни хозяин кабинета не обратили на это никакого внимания. - Я знал, что вы мне не поверите, поэтому подготовил для вас кое-что. Минхо поднялся, подошел к своему рабочему столу и выдвинул ящик. Спустя некоторое время он протянул застывшей на одном месте девушке флешку. - Здесь записи разговоров, пару не совсем приятных для вас видео, переписки. Всё, что поможет вам понять, что Пак Дохун не тот человек, с которым стоит связывать свою жизнь. Мирэ смотрела на чёрный прямоугольник в его руке и не могла пошевелиться. Она не верила ни одному его слову, но он так решительно настаивал на доказательствах… Это путало мысли, эмоции внутри были слишком яркими, чтобы на них полагаться. - Зачем вы это делаете? – еле сдерживая слёзы, спросила Мирэ. - Я пытаюсь вам помочь. Спасти вам жизнь. - Что..? – воздуха перестало хватать. Ей хотелось побыстрее покинуть этот дом. Не слушать и не слышать господина Ли больше никогда в своей жизни, потому что его взгляд и его слова пугали её. - Спросите отца, Мирэ. Поинтересуйтесь у него, кому и сколько он задолжал. Спросите, на кого он работает. И спросите, чем ему угрожали, если он не вернет долги в срок. Минхо взял Мирэ за руку и вложил в её ладонь флешку. - А то, что я избавляю вас от Пак Дохуна, это просто бонус. Подарок от меня. Девушка не помнила, как вырвала свою руку, зачем-то сжимая в пальцах флешку. Не помнила, как вылетела из кабинета, как выбежала из квартиры. Как неслась по коридорам. Как выбежала на улицу. Как оказалась в машине. Единственное, чего ей хотелось, оказаться подальше от этого места и никогда не узнавать Ли Минхо. Минхо прибрался в кабинете и только тогда вышел к Хану, который спокойно мыл посуду. Коты, два рыжих и один серый, удобно устроились на диване после плотного обеда. - Судя по всему госпожа Бан не поверила тебе насчет жениха, - бросил Хан. - Ожидаемо, - Минхо забрался на высокий табурет и закинул в рот целую горсть орешков, тарелочка с которыми всегда стояла где-нибудь на кухне. - Поешь нормально, - проворчал помощник и отодвинул от господина орехи. - Не хочу, - капризно сморщился тот. - Минхо. - Что? - Может быть всё-таки расскажешь мне, что происходит? Зачем ты всё это делаешь? – Хан скрестил руки на груди и уставился на своего босса, ожидая честного ответа. - Не расскажу. - Минхо. - Тебе не нужно этого знать. - Зачем ты рушишь её жизнь? Она будет ненавидеть тебя. - Будет, - спокойно кивнул Минхо. – Но только разрушив её воздушные замки, я смогу спасти ей жизнь. Глава четвертая. Мирэ молчала всю дорогу до дома, не реагировала на вопросы, которые Чан старательно задавал. Спрашивал всякую ерунду, но сестра как будто была не здесь. Сжимала что-то в кулаке до побелевших костяшек пальцев и не видящим взглядом смотрела в окно. К концу пути, когда Чан остановил автомобиль у крыльца дома семьи Бан, терпение у него лопнуло. Он попытался разжать её пальцы, но на удивление не сумел. Она как будто оказалась сильнее. Вырвала руку и прижала к груди, глядя на брата исподлобья как маленький, загнанный в угол зверек. - Мирэ, - вздохнул Чан. – Что между вами произошло? Если он тебя обидел… - Нет! – как-то резко выдала та. – Ничего не произошло. Мне надо идти. Она выскочила из машины, но молча сбежать не успела. Чан выскочил следом и поймал сестру на лестнице: - Ты ведешь себя странно! Скажи мне. Если этот Ли Минхо только посмел прикоснуться к тебе… - Чан дёрнул головой, скривив губы в жутковатой ухмылке. - Он ничего мне не сделал, - собрав остатки самообладания, проговорила Мирэ. Ей хотелось только одного – оказаться в своей комнате, чтобы её никто не трогал. Нужно было всё обдумать и решить, что делать с полученной информацией. – Просто…просто я хочу кое в чем разобраться. Пожалуйста, оппа. Всё хорошо, правда. Минхо не трогал меня, мы просто разговаривали. Чан не поверил ни единому её слову. Сложно принять слова на веру, если твоя сестра не в себе, но он не стал настаивать, а просто сказал, прижав её к себе: - Хорошо. Только ты помни пожалуйста, что твой старший брат всегда был и всегда будет на твоей стороне, малыш. Поцеловав в щёку, Чан её отпустил, а сам ещё долго стоял у входа в дом, размышляя над тем, что делать с этой ситуацией дальше. У него не было никакой уверенности в том, что отец отменит сделку. Да и Минхо судя по тому, что Мирэ после встречи с ним сама не своя, отступать не собирался. Наверное, он совершил ошибку, позволив сестре разговаривать с ним один на один, но совершенного уже не вернешь. Зато можно было вернуться и поговорить с Ли Минхо по-мужски. Что Чан и сделал – сел в машину и поехал обратно. Мирэ же постаралась проскользнуть в свою комнату незамеченной, но в гостиной её ожидала мать, которая, услышав шаги, тут же вскочила и запричитала: - Мирэ! Детка, давай поговорим! - Не сейчас, мам, - отмахнулась было девушка. – Мне нужно кое с чем разобраться. Эта фраза звучала в её мозгу как набат, как заведенная в часах кукушка. Она больше ни о чем не могла думать, только о том, как остаться одной и разложить всё по полочкам. - Немедленно остановись и поговори со мной! Мирэ замерла на половине лестницы и медленно повернулась. Госпожа Бан, кажется, пребывала в панике или в ужасе, а может быть всё вместе. Нет, она по-прежнему, была безупречно одета, волосы были аккуратно уложены, но в глазах читалось что-то такое, чего Мирэ никогда не видела в глазах матери. - О чем? – вздохнула девушка. – Если о браке с господином Ли, то я только что от него. Я сказала, что не смогу стать его женой. - Что ты сделала….? – глаза матери наполнились слезами, и она зажала рот рукой. – Мирэ…что же будет с нами? - А что будет с нами? – пошла в наступление та. – Что происходит, мама? Вижу, что ты что-то знаешь. Говори. Госпожа Бан стушевалась, спрятала взгляд, делая вид, что поправляет одежду. - Мама. - Об этом тебе лучше поговорить с отцом, - отрезала та. - Тогда, о чем ты хотела со мной поговорить, если не о том, что происходит? Госпожа Бан не нашлась, что ответить. Поэтому Мирэ кивнула и молча поднялась в свою комнату. Там она небрежно бросила сумку на кровать, а сама опустилась прямо на пол и уставилась на флешку, которую ей вручил Ли Минхо. Сначала ей казалось, что таким образом он пытается её обмануть, сбить с толку и заставить верить только ему. Манипуляция с его домом, с Ханом и котами и так была слишком явной, тем более Минхо и не стал отрицать, что таким образом хотел втереться к ней в доверие, смягчить момент, что их женитьба – только сделка, хотел показать, что и он может быть обычным человеком. Сейчас же, увидев реакцию матери на её заявление, Мирэ усомнилась в собственных чувствах. А что, если господин Ли не лжёт, и у него правда есть информация о Дохуне и о том, что кроется за этой сделкой на самом деле? Девушка снова посмотрела на флешку. Можно всё решить очень просто – включить компьютер и посмотреть, что такого там собрал господин Ли, но…она боялась того, что могла там увидеть. Мирэ ни разу за год с небольшим их отношений не усомнилась в чувствах Дохуна к себе, но теперь ей начало казаться, что эти самые отношения развивались слишком стремительно, как будто Дохун куда-то спешил. Мирэ выпрямилась и села, скрестив ноги в позе лотоса. - А когда Дохун начал спешить? – спросила она себя вслух. – Неужели тогда, когда Чан отказался от наследства? Девушка не собиралась смотреть материалы на флешке. Она решила действовать немного иначе, поэтому сначала набрала брату. - Да, малыш? – Чан ответил, как и всегда, когда звонила младшая сестра. Как бы ни был занят, он всегда находил на неё минутку. - Оппа, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Сможешь? – выпалила она быстро, чтобы не передумать. - Чего ты хочешь? – было слышно, что Чан немного напрягся. - Если Дохун позвонит тебе, скажи, что ты вернулся в семью и что ты скоро снова станешь первым наследником отца. В трубке воцарилась тишина. Мирэ уже придумывала, как будет его уговаривать, но ей не пришлось. - Как скажешь. Сделаю, как скажешь. Его ответ её удивил, но она не стала ни о чем спрашивать. Поблагодарила и отключилась. А затем почти сразу набрала номер Дохуна. Положив трубку, Чан посмотрел на Минхо, который слышал их разговор, и просьба Мирэ не показалась ему странной. - Твоя сестра не посмотрела материалы, которые я ей дал. Решила проверить его сама, - усмехнулся господин Ли. - В голове не укладывается, что этот ублюдок всё спланировал, - Чан отчетливо скрипнул зубами и сжал кулак до того, что костяшки побелели. – Мы были друзьями со школы. Как он мог? - Как я и сказал, Пак Дохун четвертый, младший сын в семье. На него наследства не хватит. Парень решил сделать хоть что-то, чтобы не оказаться на улице после смерти или ухода отца на покой. При чем он остался бы на улице при любом раскладе, потому что с братьями не ладит, - Минхо сделал глоток из стакана. По кабинету разнесся приятный солодовый аромат. Разговор между ними получился странным, как будто бы господин Ли ждал, что Чан вернется, и был к этому готов. Рассказал про Дохуна, показал некоторые материалы, доказывающие, что тот был с Мирэ только потому, что та стала наследницей. Намекнул, что отец рассказал им не всё о сложившейся в бизнесе ситуации, но углубляться не стал, чтобы не стать яблоком раздора между отцом и сыном. Просто дал повод задать правильные вопросы. - Хочется сорваться и набить ему рожу, - зло хмыкнул Чан. - Позволь ей самой разобраться со всем. Если нужна будет помощь, мы вмешаемся. - Зачем тебе всё это? Ты же не любишь Мирэ, так? Не можешь любить, потому что ты сам сказал, что узнал о ней только тогда, когда отец к тебе обратился. Минхо сощурил глаза, рассматривая своего гостя. Чан ему нравился. Немного импульсивный и, если его не остановить, способный натворить глупостей, но, пожалуй, со временем, когда поднаберется мудрости, из него выйдет толк. К тому же, парень обожал сестру, а это было Минхо на руку. - Ты прав, - господин Ли снова сделал глоток. – У меня есть на то свои причины, но пока рано о них говорить. - Ты хочешь навредить моей семье? - Кажется, я пытаюсь её спасти, разве нет? Тогда зачем вредить вам потом? – усмехнулся Минхо. – Я расскажу, но не сейчас. Давай для начала поможем Мирэ избавиться от Пак Дохуна, хорошо? Если она согласится стать моей женой, я обещаю, Чан, она ни в чем не будет нуждаться, и я никогда её не обижу, ни словом, ни делом. Чан долго рассматривал лицо своего собеседника, а потом молча кивнул. В конце концов, если что-то пойдет не так, он в состоянии защитить и сестру, и всю семью. Глава пятая.- Ты так внезапно позвонила. Что-то случилось? – спросил Дохун, пропуская Мирэ в квартиру. Здесь, как всегда, царил лёгкий беспорядок и хаос. Квартира Дохуна кардинально отличалась от квартиры Минхо. Светлая, чистая и уютная – Минхо. Мрачная и хаотично обставленная – Дохуна. Раньше Мирэ никогда не обращала на это внимания. Теперь же ей всё казалось здесь неуместным и чужим, как будто бы не для этого места. Показное богатство, ничего более. - Нет, я просто захотела тебя увидеть, - натянуто улыбнулась Мирэ, усаживаясь на диван. Дохун носился по квартире, пытаясь хоть как-то скрыть следы, видимо, недавней попойки. - Хочешь чего-нибудь? – спросил он. - Нет, спасибо. Дохун быстро собрал мусор, расставил обратно опрокинутые предметы декора и только тогда немного успокоился, посчитав, что этого достаточно. Правда он не заметил женские трусики, которые висели на спинке барного стула в кухонной зоне. Мирэ не стала ничего говорить, хотя в груди больно кольнуло. Одного этого хватило бы, чтобы закатить скандал и прижать Дохуна к стенке, чтобы всё услышать из первых уст, но девушка сдержалась. - Ты какая-то напряженная. Точно всё в порядке? – спросил он, присаживаясь рядом. - В полном, - кивнула Мирэ, незаметно отодвигаясь от него и не позволяя взять себя за руку. - Честно говоря, я не рассчитывал увидеть тебя сегодня, - виновато пряча взгляд, хмыкнул Дохун. – Прости за беспорядок. Вчера друг уволился из армии, мы немного выпили… Ну, понимаешь? - Мужские забавы меня не волнуют, - прервала его Мирэ. – Тебе не нужно передо мной отчитываться. - Я хотел позвать Чана, но как-то всё завертелось, - Дохун взъерошил волосы. – Надо как-то исправляться, а-то твой брат вечно занят. - Да, - кивнула Мирэ, не меняясь в лице. – А скоро ему совсем будет не до гулянок. - Почему это? Только не говори, что этот придурок в армию собрался… - А? Нет, нет. Призыва ещё не было. Я о том, что Чан вернулся в семью, и отец со дня на день включит его обратно в реестр наследников. На мне больше не будет висеть эта ответственность, представляешь? – она во все глаза уставилась на Дохуна, чтобы не пропустить его реакцию. Тот молчал, глядя на неё в ответ, видимо переваривая услышанное. Когда пауза слишком затянулась, Дохун встрепенулся, натянул на лицо странную, дерганную улыбку и выдохнул: - Ого, вау… Неожиданно. Он же не собирался. - Верно, не собирался, - кивнула Мирэ. – Передумал. - Почему же? – Дохун поднялся. Дёрнулся нервно сначала в сторону кухни, потом замер посреди комнаты. – Вау…мда. Мирэ, увидев его метания, едва не спросила его обо всём напрямую, но снова сдержалась и попыталась беззаботно улыбнуться. - Не знаю, - девушка пожала плечами. – Да мне и не особо интересно. Я благодарна ему, он снимет с меня это бремя. - А как же ты? Что будет с тобой, когда ваш отец уйдет на покой? – вопрос слетел с губ Дохуна неосознанно, поэтому он как-то весь подобрался, съёжился, судорожно соображая, как смягчить неловкую ситуацию, но Мирэ ухватилась за этот вопрос. - А при чём тут я? Я буду замужем. Мой муж ведь способен содержать меня, правда? – холодная улыбка зазмеилась на её губах. - Что? А! Да. Да, конечно! Глупый вопрос, - отмахнулся тот. – Что-то я туго соображаю. Прости. Как же Мирэ хотелось вцепиться ему в лицо и стереть эту дурацкую нервную улыбку. Она всё поняла – Минхо не лгал. Пак Дохун рассчитывал, что, женившись на ней, сможет присосаться к фонду её семьи. Но нужно было разыграть эту партию до конца, поэтому она отложила сумочку, улыбнулась и поинтересовалась: - Могу я воспользоваться ванной? - Да, конечно. Конечно… - пребывая полностью в своих мыслях, небрежно отмахнулся Дохён. Но как только девушка ушла, он схватился за телефон и едва попадая по сенсорным клавишам дрожащими пальцами, нашёл номер друга и нажал на кнопку вызова. Чан ответил практически сразу. - Эй, дружище! - Рад тебя слышать, - Дохун позвонил, не продумав разговор, поэтому теперь не знал, как выведать информацию у друга. - Что-то случилось? Мирэ ищешь? – участливо поинтересовался Чан. - А? Нет, нет. Она здесь, со мной, - шестеренки в мозгу шевелились со скрипом. – Просто…Просто Мирэ сообщила мне, что ты собираешься вернуть себе статус наследника… - А, да! – охотно согласился тот и хохотнул в трубку. – Ты не ожидал, да? Сколько раз на пьянках я проклинал эти бесконечные цифры и графики, а тут решил вернуться. - Что с тобой случилось, придурок? – поддерживая веселый тон беседы, с замиранием сердца спросил Дохун. - Повзрослел, - посерьезнел Чан. – Не могу спихивать всю ответственность на сестру. Тем более, что ей семью надо строить, а не графики прибыли, правда? - Да, ты прав… - упавшим голосом выдохнул Дохун и отключился не прощаясь. В голове роилась сотня мыслей. Деньги утекали у него прямо из-под носа. И всё потому, что в чёртовом Бан Чане вдруг взыграла братская любовь к единственной младшей сестрёнке. - Блять! Блять! Блять! Дохун еле сдерживался, чтобы не заорать в голос. Он потратил много времени, тщательно культивируя в друге нежелание связывать себя с семейным бизнесом, добился своего, добился любви Мирэ, и вот - всё рушится. - Оппа? – Мирэ появилась внезапно и заставила Дохуна вздрогнуть. – Что-то случилось? Ты чем-то встревожен? - Да! – огрызнулся тот, но постарался взять себя в руки и ответил более спокойно. – Нет, то есть да. Не бери в голову. Просто неприятный разговор кое с кем. Ты прости…мне нужно идти. Увидимся потом, ладно? - Конечно, - кивнула Мирэ. Она не хотела оставаться с ним в одной комнате более ни минуты, потому что видела и слышала его реакцию. Минхо не лгал. А она была полной дурой, что поверила такой мрази, как Дохун. – Тем более, что мне тоже пора. Нужно встретиться…кое с кем. Через час Мирэ снова стояла в гостиной с подушками, на которых мило улыбались забавные рожицы зверюшек. Три пары тёмных глаз смотрели на неё вопросительно. - Хорошо, что вы все здесь, - девушка натянуто улыбнулась, глядя на брата. Она была так потрясена предательством любимого человека, что в её голове не возникло даже проблеска вопроса о том, что здесь делает Чан. Девушка перевела взгляд на Хана. И последним посмотрела на хозяина квартиры. - Вы хотите что-то сказать мне, Мирэ? – мягко спросил Минхо. - Брак должен быть зарегистрирован официально сразу же, как и сделка с моим отцом. Церемония должна быть закрытой. Никаких журналистов, никаких интервью после. Вы можете общаться с кем угодно и когда угодно, я комментировать нашу свадьбу не собираюсь. Никакого пышного платья, никакой фаты и шлейфа. Простое вечернее платье. После мы сразу же уезжаем, никакого праздника мне не нужно. Подготовьте квартиру к моему переезду. Надеюсь, вы понимаете, что у меня должна быть отдельная спальня? - Мирэ… - Чан попытался вмешаться в этот разговор, но был остановлен её решительным взглядом. - Что скажете, Минхо? – она снова перевела взгляд на господина Ли. Тот не выглядел ни удивленным, ни обескураженным, скорее заинтересованным. - Я согласен на ваши условия. Что-то ещё? – с улыбкой в голосе спросил он. - Нет, пока это всё. - Тогда у меня тоже будет условие. - Какое? – Мирэ напряглась. - Перейдём на «ты»? С этого момента ты моя невеста, будет нелепо обращаться друг к другу на «вы». Глава шестая.Атмосфера в кабинете царила какая-то скорбная, неловкая. Все молчали, переглядывались. Кто-то открывал рот, чтобы сказать хоть что-то, но тут же его закрывал. Госпожа Бан пыталась быть радушной и гостеприимной хозяйкой, но могла только украдкой вытирать слёзы. - Ой, ну вы как будто похоронить меня собрались! – наконец, не выдержала Мирэ. Прошла неделя с того момента, как она согласилась выйти замуж за Ли Минхо. А сегодня девушка должна была переехать к нему, чтобы готовиться к свадьбе и привыкать к тому, что рядом чужой мужчина. Сам господин Ли отложил все свои дела и приехал за ней вместе со своим помощником, который как раз в этот момент руководил погрузкой её вещей. Семья Мирэ, девушка и Минхо расположились в кабинете. - Нет! Нет, что ты! – тут же запричитала госпожа Бан. – Просто…не слишком ли ты торопишься, дорогая? До свадьбы еще два месяца. Ты бы могла ещё пожить дома. - Вы сами недавно говорили, госпожа Бан, что сейчас эра прогрессивной молодежи. Почему бы Мирэ не пожить со своим женихом? – ответил за неё господин Ли. - Минхо прав, - кивнула девушка. – Нам нужно узнать друг друга поближе. Брак фиктивный, но нам предстоит существовать в одной квартире, посещать приёмы и делать вид, что мы счастливая семейная пара. - А вот это совсем не обязательно. Если ты не хочешь, можешь не ходить со мной, - господин Ли посмотрел на неё, улыбнувшись. - И заставить тебя каждый раз придумывать причину, почему твоя жена не рядом? Это жестоко, - Мирэ вернула ему улыбку. Наблюдая за тем, как общается их дочь с человеком, который еще неделю назад был ей чужим, а теперь как будто бы стал другом или по крайне мере на пути к этому, родители Мирэ удивленно переглянулись. Чан же, зная, как быстро два деловых человека нашли общий язык, только усмехнулся. - Дочка, ты решила, как сообщишь обо всём Дохуну? – спросил господин Бан, старательно пряча взгляд в кружке с чаем. Ему было неловко и стыдно, ведь всё это происходило только потому, что он не справился. - А…Дохун, - Мирэ невольно сжала руки в кулаки. Всю эту неделю она старательно избегала встреч с Пак Дохуном, ссылаясь на занятость, хотя сам мужчина всячески пытался встретиться с ней. Названивал и ей, и Чану, но пока не приезжал, что не могло не радовать. - Позволь мне? – девушка кивнула, говорить об этом предателе ей совсем не хотелось. Тем более объяснять что-то родителям. Это было тяжело и неприятно. Всё внимание переключилось на господина Ли, и он охотно продолжил. – Неделю назад я предоставил Мирэ доказательства того, что Пак Дохуну нужны были только деньги вашей семьи. Он собирался жениться на вашей дочери и прибрать к рукам фонд. - Что…Что вы такое говорите? – госпожа Бан переводила взгляд с Минхо на Мирэ и обратно. - К сожалению, это правда, - вздохнула девушка. – Мы с Чаном разыграли для него небольшое представление, и его реакция подтвердила слова Минхо. Дохун на самом деле обманывал и меня, и брата. Ему всё равно на меня, всё равно на дружбу с Чаном. Ему нужен был доступ к фонду. - О…я сотру этого сопляка в порошок, - процедил сквозь зубы господин Бан, сжимая кулаки. - Не стоит, папа, - мягко улыбнулась Мирэ. – Я хочу хорошенько его наказать, поэтому всё сделаю по-своему. Пока не до конца понимаю, как именно, но немного времени у меня ещё есть. В этот момент в дверь кабинета постучали, заглянул Хан. - Прошу прощения, - проговорил он. – Мы закончили с вещами. Минхо поднялся со своего места: - Мне бы очень не хотелось никого торопить, но у меня есть ещё кое-какие дела, поэтому позвольте мне забрать мою невесту, - Он подал Мирэ руку, помогая встать. – Жду тебя в машине. Поклонившись господину и госпоже Бан, пожав руку Чану, Минхо покинул кабинет. - Ну, что ж… - голос Мирэ предательски дрогнул. До этого момента она никогда не покидала родительского дома так надолго, а теперь ей предстояло переехать в чужой дом, к чужому мужчине и жить с ним. - Без тебя здесь будет так пусто, - всхлипнула госпожа Бан и заключала дочь в крепкие объятия. - Я же не в другую страну уезжаю, - Мирэ обняла мать в ответ и посмотрела вверх, на потолок, чтобы не расплакаться. – Буду приезжать время от времени. - Прости меня, дочка, - вдруг сказал господин Бан. Он смотрел на своего ребенка со смесью стыда и гордости. – Прости, что тебе приходится это делать. - Ничего, папа, - она выпустила мать из объятий и прильнула к груди отца. – По крайне мере, Минхо меня не обманывает. И я делаю это не просто так, а потому что пытаюсь спасти наш бизнес, нашу спокойную жизнь. Всё будет хорошо. Девушка отстранилась, улыбаясь отцу самой ободряющей улыбкой, на которую была способна. А потом перевела взгляд на брата. Тот смотрел в ответ обеспокоенно и напряженно. - Если что-то пойдёт не так, если он обидит тебя или почувствуешь, что тебе там плохо, просто позвони мне, я заберу тебя, - очень серьёзно проговорил Чан. Его непоколебимая решимость едва не стала причиной истерики. После этих слов слёзы собрались в горле удушливым комком, но Мирэ всё равно сдержалась. Она обняла брата и спрятала лицо у него на груди. - Я знаю, оппа. И поэтому мне спокойно. Садясь в машину Минхо, девушка ощущала лёгкий мандраж. В ней смешались несколько чувств – страх перед неизвестностью, неловкость и, как ни странно, предвкушение, как перед прыжком с парашютом. - Готова ехать? – спросил господин Ли. Сегодня он отказался от услуг водителя и смотрелся за рулем очень гармонично. Мирэ повернула голову и рассматривала его несколько секунд. Чёрная рубашка с закатанным рукавом только на левой руке и расстегнутыми пуговками у воротничка, синие джинсы, белые кроссовки и чуть взъерошенные волосы делали его похожим на обычного парня. - Нет, - честно ответила она. – Но я не из тех, кто отступает, так что поехали. Минхо одобрительно хмыкнул и перевел взгляд на дорогу. Ему нравилась эта девушка. Правда, нравилась. Привлекала её решимость и мудрость. Она не истерила, говорила напрямую и не притворялась. Он всегда ценил подобные качества в людях, презирая фальшивых и лживых людей, а Мирэ была настоящей и не пыталась казаться кем-то, кем никогда не являлась. Спустя некоторое время машина мягко затормозила на территории жилого комплекса. Никто не успел понять, что произошло, но прямо перед ними резко затормозила другая машина, преграждая путь. - Хан, - бросил Минхо. Помощник тут же взялся за телефон, чтобы вызвать охрану, которая наверняка была где-то поблизости, и могла отреагировать незамедлительно. - Нет, подождите! – остановила его Мирэ. – Это Дохун. - Что будешь делать? – спросил её Минхо. Девушка молчала. Она не рассчитывала на такую быструю встречу, но, похоже, придётся решить с ним всё прямо сейчас. Молча Мирэ вышла из машины. Господин Ли и Хан тоже, но остались стоять около, тогда как сама девушка направилась прямиком к машине Дохуна. Тот тоже выбрался наружу и выглядел взвинченным. - Здравствуй, Дохун, - как можно равнодушнее проговорила девушка, приблизившись. - Здравствуй? Здравствуй?! – видимо, на спокойную беседу рассчитывать не приходилось. – Что происходит, Мирэ? Сначала твой странный визит, а потом ты пропадаешь. Ты думаешь я идиот? Думаешь, я не понял, что ты проверяла меня? - Ну, если ты это понял, то и должен был понять, что твой план с треском провалился. - Давай поговорим? Не здесь, где-нибудь в спокойном месте, - взгляд Дохуна стал умоляющим. – Дай мне шанс всё тебе объяснить. Ей захотелось рассмеяться ему в лицо. Со всей той яростью, что она к нему испытывала, чтобы он понял, что они больше никогда не будут ни о чем разговаривать. Всё-таки взяв себя в руки, Мирэ проговорила: - Раз уж ты каким-то образом нашёл меня здесь, то я не буду сукой и скажу тебе, как есть, Дохун. Ты обманывал меня всё это время. И с чего-то вдруг решил, что я буду разговаривать с тобой? Зачем? Чтобы услышать очередное враньё? Нет. Между нами всё кончено. Ты не получишь меня. Ты не получишь фонд. С этими словами она хотела повернуться к нему спиной, чтобы отсечь все попытки на разговор, и вернуться к машине, где, как ей казалось безопасно, потому что там были Минхо и Хан, но Дохун схватил её за руку и резко развернул к себе. - Ты не можешь так со мной поступить, Мирэ! Ты же любишь меня! Пожалуйста, выслушай! Девушка смотрела на него с отвращением. Он всегда казался ей надежным, сильным, любящим, похожим на её брата, поэтому, наверное, она и поддалась на его чары, потому что всегда считала Чана идеальным, теперь от схожести не осталось и следа. Скорее всего, она просто придумала себе Пак Дохуна, потому что тот был всегда где-то поблизости, дружил с Чаном, может быть равнялся на него или делал вид. Может быть, стремился быть похожим на него, потому что знал, как сильно девочка любила брата. Мирэ поморщилась, ей показалось, что она чувствует какой-то неприятный запах, исходящий от него. Гнилостный запах лжи и предательства. - Ты прав, - кое-как поборов отвращение, выдавила она. – Я любила тебя. Я верила тебе. Я видела с тобой своё будущее, хотела построить с тобой семью. Думала часто, как здорово, ты лучший друг моего любимого брата. Представляла в голове наши совместные вечера. Но теперь этого всего нет. Мне даже на секунду противно задумываться об этом. Уходи, Дохун. Я не хочу тебя видеть. Вырвав из его пальцев свою руку, Мирэ предприняла новую попытку уйти, но Пак Дохун не собирался сдаваться и пал ещё ниже. Хотя вроде бы ниже уже и так было некуда. - Постой, Мирэ! Пожалуйста, выслушай! – он упал на колени и начал судорожно хлопать себя по карманам в поисках чего-то. Наконец, в его руке оказалась бархатная коробочка. – Я люблю тебя. Я не лгу! Люблю. Я правда хотел обмануть тебя и Чана, но это в прошлом! Я правда полюбил тебя. Не бросай меня. Не отказывай мне! Выходи за меня! Пожалуйста! Дохун схватил её за руку, дернул к себе и трясущимися руками попытался надеть ей на палец кольцо. - Хватит, - тихо попросила она. – Хватит, Дохун. Прекрати! Мирэ с силой дёрнула рукой и, наконец, смогла освободиться. Дохун уронил кольцо на асфальт и замер, не глядя на неё. - Между нами всё кончено! – чеканя слова, повысила она голос, стоя над ним. – Я выхожу замуж за другого мужчину и надеюсь больше никогда не увидеть тебя рядом со своей семьёй. Чан тоже всё знает. Потерял ты не только меня, но и друга. Ты понял, Дохун? А теперь убирайся. Прежде, чем уйти, Мирэ услышала смех. Отчаянный, немного сумасшедший и обернулась. Дохун хохотал, запрокинув голову. Поднимался с колен, пошатываясь, будто пьяный. - Какая же ты сука, Мирэ, - протянул он. Все маски сразу слетели. – Не успела кинуть меня, а уже прыгнула в койку к другому мужику. Дрянь! Мирэ не успела заметить, не успела отреагировать и отскочить. Сильный удар, наотмашь, с оттяжкой пришёлся чуть ниже щеки, куда-то по скуле. Сознание сразу же помутилось, и девушка не устояла на ногах. Затуманенным взглядом заметила, как подлетел Минхо, как схватил Дохуна за грудки с силой встряхнул и ударил несколько раз по лицу. Тот упал, прижимая обе руки к лицу и вереща: - ТЫ СЛОМАЛ МНЕ НОС! Девушка мотнула головой, бегала глазами по окружающей обстановке, чтобы хоть как-то удержать ускользающее сознание. Заметила, как Хан подлетел, пинком опрокинул того на спину и, удерживая Дохуна прижатым к земле, упёрся ему коленом куда-то в живот или в грудь. Держал его и тут же кому-то звонил. - Мирэ, посмотри на меня. Голос был мягким, обеспокоенным. Девушка подняла глаза и увидела перед собой лицо Минхо. - Надо встать. - Всё кружится, - еле слышно выдавила она. Мир снова качнулся. Минхо поднял её на руки. - Разберись! – бросил он Хану и быстро зашагал к дому. Глава седьмая.Усадив девушку на диван, Минхо рванул на кухню. Достал из морозилки лед, вытряхнул весь контейнер в полотенце и поспешил обратно. Опустился около дивана на колени, зафиксировал её голову, легонько поддерживая за подбородок и приложил уже успевшую остыть ткань к месту удара. - Надо было вмешаться раньше, - скрипнув зубами, процедил он, заметив, как на скуле Мирэ расцветает синяк. – Вызову врача. Минхо потянулся к мобильнику в кармане, но девушка его остановила, мягко взяв за руку. - Не нужно. Это всего лишь пощёчина. - Всего лишь пощёчина? – фыркнул Минхо. – Да у тебя сотрясение, похоже. Ты едва сознание не потеряла. Никогда не получала по лицу? - Не доводилось, - в тон ему ответила она. – Я была хорошей девочкой. Не дралась, ни с кем не ругалась, и всегда являлась домой вовремя. - Скучно. - И после этого… - Мирэ указала на место, куда Минхо всё ещё прижимал полотенце со льдом. - …я не жалею, что детство и юность прошли скучно. А ты? Был хулиганом? Сощурив глаза, девушка лукаво подмигнула, подначивая его. - Бывало, дрался. Бил сам, били меня. Отец страшно злился на меня за это, - Минхо тепло усмехнулся, вспоминая. – Говорил, что я не должен так себя вести. Положение диктует правила. Но я не слушал… Он отвлёкся на воспоминания и не заметил, как Мирэ отключилась от разговора. Девушка опустила голову, вздрогнула, а потом прижала руки к лицу и задрожала всем телом в беззвучных рыданиях. - Мирэ? Она не ответила, только всхлипнула громче. Минхо растерялся. Ему ещё не приходилось утешать девушек. Немного поколебавшись, господин Ли всё-таки положил ей руку на плечо и неловко похлопал, но этого оказалось достаточно, чтобы Мирэ отняла руки от лица, взглянула ему в глаза, как-то отчаянно обняла его за шею и притянула к себе, ткнувшись лицом в плечо. Может быть ей просто нужно выплакаться? Он не ошибся. Мирэ плакала от обиды, злости, от запоздалого испуга, от боли, не только физической. Дала себе возможность побыть немного слабой, понимая, что позже, когда сможет успокоить эмоции, ей будет стыдно перед Минхо, но сдержаться не смогла. Минхо не стал ничего говорить, не стал отстраняться, подставил собственное плечо. Однако, обнять в ответ не решился. Постепенно Мирэ начала успокаиваться. Слёз не осталось, остались только сухие всхлипы и дрожь. Она отстранилась, выпустив его из объятий, и смущённо опустила глаза. - Прости, я… - Не извиняйся, - мягко улыбнулся он и поспешно встал, чтобы не усугублять и так неловкую ситуацию. – Принесу тебе воды. Не успел он и шагу сделать, как девушка снова мягко взяла его за руку, заметив яркие ссадины на костяшках. - Ты левша? – Минхо ожидал чего угодно, но не этого немного странного вопроса для данной ситуации. - Я амбидекстер, но бью обычно левой рукой. - Обо мне позаботился, а о себе забыл? – она посмотрела на него снизу вверх, так и не выпустив руки из своих пальцев. – Надо обработать ссадины. Не хватало, чтобы ты бешенством заразился от этой псины. Глаза Минхо расширились, а спустя секунду он рассмеялся. Громко, заливисто, искренне. - Вы удивляете меня, госпожа Бан, - сквозь смех сумел выговорить он. - Госпожа Бан – моя мать, - привычно поправила девушка. – Что я такого сказала? - Ничего, ничего, - Минхо попытался сдержать смех, услышав нотки недовольства в её голосе. – Просто не ожидал услышать от тебя такое. Псина… - Другого определения он не заслуживает. - Ты права. Конечно, ты права, - господин Ли, наконец, сумел кое-как успокоиться. – Давно я так не смеялся. - Безумно рада твоему веселью, но руку всё-таки нужно обработать. - Не волнуйся, я большой мальчик, справлюсь сам. А тебе нужно привести себя в порядок и отдохнуть. Идём, покажу твою комнату. Мирэ не стала противиться, потому что сил на споры, пожалуй, не осталось. Комната оказалась просторной и светлой. Два больших окна были занавешены невесомыми шторами красивого кремового оттенка, а ночные, плотные – перетянуты атласными лентами, которые легко можно было развязать и освободить тяжелую ткань. В углу стоял большой косметический столик со встроенным зеркалом, которое при ближайшем рассмотрении оказалось ещё и с подсветкой. Из комнаты выходило две двери. Одна – в большую гардеробную, вторая – в отдельную ванную комнату. Широкая кровать была застелена свежим бельем и закинута покрывалом такого же оттенка, что и шторы на окнах. Только вот кровать не была пустой. На ней, вальяжно раскинувшись, расположились три кота – два рыжих и серый. - Кажется, это была их комната? – спросила Мирэ, повернувшись к Минхо. - Да, - протянул тот, виновато пожав плечами. – Если ты не будешь держать дверь открытой, твой покой никто не потревожит. Прогоню их. Извини за это. Минхо собирался подойти и самым натуральным образом прогнать котов, но девушка его остановила. - Что ты? Не нужно. Они не мешают мне. Аккуратно присев на край кровати, Мирэ позволила одному из рыжих котов обнюхать её руку. - Это не Суни, - уверенно проговорила она, когда кот позволил погладить себя. - Нет, - улыбнулся Минхо, наблюдая за этой картиной. – Его зовут Дуни. А серого – Дори. Не жди, что Дори быстро к тебе привыкнет, он немного нелюдимый. - Ну, здравствуйте, - ласково погладив и Суни, проговорила Мирэ. – Простите, что заняла вашу комнату. Я не против вашего присутствия и даже буду рада, если вы составите мне компанию. Как-то слишком громко хлопнула входная дверь, от чего девушка вздрогнула. Смутилась, надеясь, что Минхо не заметил. Но он заметил, только не подал вида, чтобы не давить на неё. - Всё в порядке? – спросил Хан, заглянув в комнату. - Жить буду, - кивнула Мирэ. – Что с Дохуном? Её не особо волновала его судьба. Скорее то, чтобы он не доставил проблем ни господину Ли, ни Хану. - Он больше не ваша забота, - улыбнулся помощник и быстро переключил всё своё внимание на босса. – Грузчиков я отпустил, они и так слишком долго ждали, пока я разбирался…с делами. - Ты заплатил им за лишнее время хотя бы? - Обижаете, господин Ли! – фыркнул Хан. – Всё точно, как часы, списано с вашего счета. Не видели уведомление о списании? - Мне было слегка не до этого. - Понял, - кивнул Хан, хотя, наверное, даже не задумался, о чём именно шла речь. – Помоги мне с вещами Мирэ. - Ты грузчиков отпустил. Ты и занимайся. - Побыстрее! – раздалось уже откуда-то из-за входной двери. - Я его когда-нибудь уволю за несоблюдение субординации, - вздохнул Минхо и закатил глаза. Мирэ не смогла сдержать улыбки, наблюдая за очередной шутливой перепалкой помощника и его босса. С удивлением она отметила, что ей комфортно рядом с ними двумя, хотя ещё совсем недавно они были ей абсолютно чужими людьми. - Я могу сама справиться со своими вещами! - спохватилась Мирэ. - Я шучу. Отдыхай, мы всё принесём. Ей оставалось только смущённо кивнуть и принять помощь. Она действительно могла бы сама разобраться со своими вещами, но, если говорить честно, сил на это не осталось. Это девушка поняла только тогда, когда, плотно закрыв дверь в ванную, скинула с себя одежду и забралась в горячий душ. Вода так быстро и так приятно расслабила все мышцы, которые, как оказалось, были напряжены до предела всё это время. Даже синяк на скуле немного заныл. Мирэ довольно долго пробыла в душе, а потом рассматривала себя в зеркале. - Да, - протянула девушка. – Такой синяк не перекроет даже самый плотный тон. На глаза брату лучше несколько дней не попадаться. Поразмыслив над случившимся, Мирэ решила, что не будет рассказывать Чану о том, что Дохун ударил её. Достаточно будет того, что подонок теперь в курсе, что ему ничего не светит, а то, что разговор слегка вышел из-под контроля, брату знать не обязательно. Девушка знала, что он просто так этого не оставит и обязательно что-нибудь с Дохуном сделает. Что-нибудь, за что потом придётся отвечать. Мирэ не могла этого допустить. Она вышла из ванной комнаты и удивленно замерла, заметив на кровати аккуратно сложенный домашний костюм. Её домашний костюм, который был упакован в какой-то из чемоданов. Подойдя ближе, девушка обнаружила записку, лежащую поверх одежды. Все вещи в гардеробной. Если не понравится, как сделал я, переделаешь завтра, а сегодня отдыхай. Я ненадолго уехал в офис, с тобой останется Хан и коты. Вернусь вечером и приготовлю ужин, если ты не против. - Он, что, и вещи мои разобрал? – выдохнула Мирэ и ринулась в гардеробную. Включила свет и ахнула. Вещи были аккуратно развешаны, разложены по полкам, обувь выставлена едва ли не по линеечке. Сумочки расставлены так, что даже прослеживалась какая-то интерьерная гармония. Не разобранными остались только нижнее бельё и косметические принадлежности. - Бельё он не трогал, - вслух пробормотала Мирэ. – Не трогал, но видел. Должен же был как-то определить, что это именно оно… Она села на островок в центре гардеробной и закрыла лицо руками. Неловкость ситуации была просто запредельной. Да, они собирались жить вместе. Да, через пару месяцев состоится их свадьба, но вот это всё-таки было слишком. Но девушка не стала долго заострять на этом внимания, потому что, во-первых, это уже случилось, а во-вторых, не говорить же об этом с Минхо. Вместо того, чтобы переживать из-за этого пустяка, девушка взяла телефон и написала ему короткое сообщение, как бы в ответ на его записку: «Не против». Переодевшись, Мирэ вышла в зал. Глава восьмая.Хан обнаружился в кухонной зоне, где он мягко ворчал, потому что коты не давали ему прохода, требуя еды. - Если вы меня уроните, угощения не получите! – тут помощник заметил девушку и улыбнулся. – О, Мирэ. Как вы? - Всё хорошо, - улыбнулась она в ответ. – Нужна помощь? - Нет, с этими оболтусами я справлюсь сам. - Кажется, вы частый гость в этом доме, - Мирэ обошла стойку и забралась на высокий табурет с другой стороны. - Когда господин вернулся к работе, он часто ночевал в офисе, работал по ночам. Приходилось ездить сюда за вещами и покормить животных. Плюсом ко всему Минхо забывает поесть, я контролирую и это. Пытаюсь контролировать. - Вернулся к работе? – формулировка показалась ей странной, поэтому она решила переспросить. Хан замер и как-то виновато посмотрел на девушку. - Язык мой – враг мой, - вздохнул он. – Наверное, я не тот, кому стоит рассказывать об этом. Спросите Минхо об этом. Только аккуратно. Господин не любит об этом говорить. Мирэ отметила про себя, что обязательно спросит, только не сейчас. - Чего ещё не любит господин? – вместо этого поинтересовалась она. Хану наконец удалось справиться с котами и с едой для них. Он уперся руками в столешницу напротив Мирэ и ненадолго задумался. - Как я уже говорил, господин Ли боится высоты. Ещё он не умеет плавать и воду поэтому не особо жалует. Не терпит лжи и лживых людей. Не любит повышать голос, но если повысит, то по углам прячутся все, даже я. Из себя его лучше не выводить. - Ага, - очень серьёзно кивнула Мирэ. – Расскажите о нём что-нибудь ещё. - Интересно? – лукаво сощурил глаза Хан. – Тогда…чай? - Чай. К моменту возвращения господина Ли девушка, кажется, уже достаточно хорошо его знала. Хан охотно поведал Мирэ о многом, но очень тщательно обходил стороной разговор о его семье. Минхо застал Хана и Мирэ сидящими с ногами на диване в окружении котов, они что-то оживленно обсуждали. Хан размахивал руками, как и всегда, когда тема касалась чего-то, что его действительно волновало или интересовало, а Мирэ очень внимательно слушала и кивала. - Я смотрю, вы успели подружиться, - усмехнулся Минхо, немного понаблюдав за ними так, чтобы они не заметили его присутствия. Мирэ и Хан переглянулись и синхронно захихикали, как две подружки. - Ясно, - вздохнул господин Ли и закатил глаза, но на губах тоже расцвела мягкая улыбка. - Ладно, мне пора, - помощник выбрался из вороха подушек, а когда поравнялся с застывшим в проеме хозяином квартиры, тихонько шепнул. – С выбором ты не прогадал, господин Ли. Она классная. - Я всё слы-ышу, - протянула Мирэ. - Всем пока! – в тон ей протянул Хан, махая рукой не оборачиваясь. – Хорошего вечера. - Не забудь отправить мне список! – крикнула ему в спину девушка. - Список? – удивленно переспросил Минхо. Мирэ тоже встала и начала поправлять подушки. Собрала со столика обёртки от снеков, унесла чашки на кухню, вытерла столик влажной салфеткой и только потом ответила: - Хан увлекается аниме. Он так интересно рассказывал, что мне захотелось что-нибудь посмотреть. - Зря, - хмыкнул господин Ли. - Зря? Почему это зря? - Да потому что Хан помешан на аниме, понимаешь? И ты проявила к этому интерес. Теперь он от тебя не отстанет. - Ну и пусть, - Мирэ беззаботно хмыкнула и пожала плечами. Минхо замолчал. На ум пришла странная мысль – эта девушка, Бан Мирэ, слишком быстро и органично вписалась в его мир. Если до этого и существовала какая-то неловкость или скованность в общении, то сегодняшний долгий и насыщенный событиями день всё это стёр. И теперь они общались пусть не как пара, но как хорошие друзья. Мирэ подружилась с Ханом. Не то чтобы это было слишком сложно, но помощник и по совместительству лучший друг господина Ли частенько мог быть надоедливым и шумным, но, похоже, что за те несколько часов, что они провели один на один, Хан ничуть её не утомил. Коты ходили за ней по пятам. И даже Дори проявлял к новому жильцу слишком много интереса и совсем её не боялся. Стоя сейчас на кухне, опираясь на столешницу стойки руками, Мирэ не выглядела несчастной. О Дохуне и происшествии напоминал только фиолетово-красный синяк на скуле девушки да сбитые костяшки на левой руке Минхо. Кажется, и ей было комфортно рядом с ним. - И так, - Мирэ выдернула его из раздумий. Она стояла и решительно закатывала рукава своего домашнего костюма. – Ты не против поужинать сегодня супом из сушеного минтая? - Что? Стой, стой! Погоди! Вроде бы я сказал, что приготовлю сам, - возразил Минхо. – И ты согласилась. - Я написала, что не против поужинать с тобой, но я не соглашалась с тем, что готовить будешь ты. Так что насчет супа? - Суп из сушеного минтая… - медленно проговорил господин Ли, усаживаясь на табурет напротив девушки. – Хан рассказал? Мирэ немного занервничала, но заметила, что он не злится. Может быть немного расстроен, но недовольства она не заметила, поэтому аккуратно ответила: - Нет, ни о чем таком мы не разговаривали. Я что-то сделала не так? - Не бери в голову, - улыбка вышла грустной. Минхо понял это по её виноватому взгляду. – Просто…мама варила мне этот суп всякий раз, когда у меня выдавался тяжелый день. - Что случилось с твоими родителями? – вопрос сорвался с губ прежде, чем Мирэ сообразила, что это скользкая тема. – Прости, это не мое дело. Давай я приготовлю что-нибудь другое? - Хочу суп из сушеного минтая, - с улыбкой проговорил Минхо. – Только рис сделай, пожалуйста, отдельно. Девушка кивнула и принялась за готовку. Спустя какое-то время на обеденном столе дымились две чашки ароматного супа. Минхо принюхался и довольно зажмурил глаза. - Пробуй, - Мирэ пододвинула ему ложку. – Надеюсь, это не будет так уж ужасно. Минхо с готовностью взял прибор в руку. Бульон был наваристым, но прозрачным. Первая ложка отправилась в рот. Он замер, пораженный вкусом. - Что? – тут же забеспокоилась Мирэ. – Пересолила? Слишком остро? Передержала рыбу? Минхо! - Это… - господин Ли не стал её мучить. – Это очень вкусно, Мирэ! Следующая ложка с бульоном и рыбой была отправлена в рот, добавился рис, и Минхо блаженно промычал что-то нечленораздельное, но совершенно точно довольное. Они ещё долго просидели за столом. Ужинали, разговаривали, смеялись. Разговаривали обо всём на свете, не затрагивая тему родителей Минхо, не вспоминая про Дохуна и сегодняшнюю ситуацию. А после, не сговариваясь, вместе вымыли посуду. - Уже поздно, - потянувшись, пробормотала Мирэ. – Я очень устала. Пойду спать. - Если тебе что-то понадобится, я буду в кабинете, - кивнул Минхо. – Доброй ночи. Подойдя к двери своей спальни, девушка открыла её и повернулась к дивану, на котором лежали коты. - Ребята, - позвала она. И, к огромному удивлению Минхо, те тут же повскакивали и стройным маршем проследовали в комнату. Мирэ заметила его удивленный взгляд и подмигнула ему. – Доброй ночи. Когда все четверо скрылись за дверями, Минхо усмехнулся и покачал головой: - Невероятно. Глава девятая.Следующие несколько дней прошли спокойно. Мирэ обживалась на новом месте и, к своему удивлению, не ощущала эту квартиру чужой. Ей было комфортно здесь находиться. Она спокойно спала и высыпалась. Минхо возвращался только под вечер. Когда дверь открывалась, и он возвещал домочадцев громким: «Я дома!», ей становилось ещё спокойнее. Они вместе готовили или заказывали что-нибудь вкусненькое, изучая любимые блюда друг друга, ужинали, разговаривали, после чего вместе прибирались и усаживались в гостиной, чтобы ещё немного поговорить. Когда же Минхо нужно было ещё поработать, он уходил в кабинет, а Мирэ оставалась в зале, чтобы почитать. В один из таких вечеров и раздался звонок в дверь. Минхо выглянул из кабинета, Мирэ отложила книгу. Они обменялись удивленными взглядами. Господин Ли сам открыл дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина. - Добрый вечер. Господин Ли Минхо, я полагаю? – спросил он. - Верно. А вы? - Я детектив Ким Хансу. Могу я войти? Минхо отошел в сторону, пропуская полицейского в квартиру. Тот разулся, надел тапочки и прошёл в комнату. - Что привело вас, детектив? – спросил Минхо, встав рядом с Мирэ. – Уже достаточно поздно для подобных визитов. - Прошу прощения, - мужчина наметил поклон. – Знаком ли вам Пак Дохун? Сердце Мирэ пропустило удар. Неужели этот подонок заявил на Минхо из-за той драки? - Знаком, - Минхо же оставался абсолютно спокойным. - На вас, господин Ли, и на госпожу Бан поступила жалоба. Господин Пак утверждает, что вы, будучи в сговоре, унизили и избили его. Можете как-то прокомментировать данную ситуацию? - Унизили? В сговоре?! – Мирэ задохнулась от возмущения и не смогла промолчать. - Мирэ, - Минхо приобнял её за плечи и легонько сжал, после чего вернул своё внимание детективу. – Да, я могу прокомментировать данную ситуацию. Между господином Паком и моей невестой произошел неприятный разговор несколько дней назад. Мне пришлось вмешаться, я разбил ему нос, потому что он ударил её. После чего мои люди вышвырнули его с территории комплекса. - Что за разговор? – тут же поинтересовался детектив и перевел взгляд на Мирэ, но Минхо не дал ей ответить, заговорил сам. - Моя невеста, - он подчеркнул сказанное голосом. – И господин Пак состояли в отношениях, но госпожа Бан выбрала меня. Ему это не понравилось. Он пытался её вернуть, а когда она отказала, поднял на неё руку. - Так, так, так, - деловито проговорил мужчина. – Так значит, госпожа Бан состояла в отношениях и с господином Паком, и с вами? - Мне не нравится ваш тон, детектив, - в комнате как будто стало на порядок холоднее. - Давайте не будем усугублять, господин Ли. Я просто пытаюсь разобраться, - миролюбиво улыбнулся тот, подняв раскрытые ладони на уровень груди. Мирэ готова была провалиться сквозь землю. Только что этот незнакомый мужчина буквально обвинил её в распутстве. Со стороны, возможно, всё так и казалось, но правдой не было. Девушка понимала, что уязвлённый Дохун, из-под носа которого утекли деньги, не оставит всё это просто так, но не думала, что дело дойдёт до полиции. - Разобраться? Хорошо. Давайте разберемся, - кивнул тем временем Минхо. – Пройдёмте в мой кабинет, я вам всё расскажу и покажу. Рукой он указал детективу путь, пропустил его вперёд и последовал за ним. Мирэ поспешила следом. - Останься? Разговор будет неприятным. - Это напрямую касается меня, - возразила она. – Я причина этого. Не хочу, чтобы ты разбирался с этим в одиночку. От её решимости на душе стало странно тепло. И немного спокойнее. Минхо понимал, что это всего лишь временные неприятности, и дело решится быстро в их пользу, как только детективу станет ясно, что Пак Дохун тот еще мерзавец, но то, что Мирэ не бросила его, заставляло сердце биться чаще. Девушка принесла в кабинет графин с сучжонгва, который они варили вместе накануне вечером. Предложила его детективу, тот с благодарностью принял кружку и сделал небольшой глоток. - Начну с того, - без предисловий проговорил Минхо. – Что между мной и госпожой Бан через пару месяцев будет заключен договорной брак… - То есть, фиктивный? – тут же встрял детектив. - Договорной, - с нажимом проговорил господин Ли. – Такое случается в среде богатых семей Кореи. Мирэ подходит мне по статусу и по характеру, поэтому я договорился о браке с её отцом. - Вас вынудили выйти замуж за нелюбимого человека, госпожа Бан? – снова бесцеремонно прервал хозяина квартиры детектив Ким. Вынудили. Этот мужчина не просто так носил звание детектива, замечал детали и бил точно туда, где было тонко. - Говори, как есть, Мирэ, - посоветовал Минхо и ободряюще улыбнулся. - Да, наверное, можно сказать и так, - аккуратно начала она. – Но всё немного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Моя семья испытывает некоторые трудности в бизнесе, а господин Ли согласился помочь. Наша женитьба направлена на то, чтобы скрепить сделку. - И как же вы на такое согласились? – далёкому от мира денег детективу и правда было интересно. - Я дочь своего отца. Я люблю свою семью. И выйти замуж за нелюбимого не такая большая плата за то, чтобы мои родные жили спокойно и сохранили тот уровень жизни, к которому привыкли. Но хочу сразу оговориться. Я не жалею о своём решении. - Вот как, - протянул детектив. – Быстро же вы забыли о своём прежнем партнёре. - Детектив Ким… - начал было господин Ли, но Мирэ взглянула на него, останавливая. Подумав немного, посмотрев на ситуацию с другой стороны, девушка вдруг поняла, что стыдиться ей нечего. - Минхо, я сама, - улыбнулась она. – Я понимаю, детектив, почему вы позволяете себе такую резкую реакцию. Не знающему человеку и правда может показаться, что я веду себя неподобающе и ветрено, но вы ошибаетесь. Мы не унижали Дохуна, он унизил себя сам, когда собирался обмануть меня, стать частью моей семьи и влезть в папины дела. Я наследница бизнеса, имею достаточно много прав и, если бы я вышла замуж за Дохуна, он через меня смог бы пользоваться ресурсами трастового фонда. Господин Ли открыл мне на это глаза и спас от неверного решения. Он добр ко мне, и я не чувствую себя пленницей обстоятельств. - Это серьезные обвинения, госпожа Бан, - покачал головой детектив. - И у нас есть доказательства, - подал голос Минхо. Он принёс ноутбук и повернул его экраном в сторону детектива Кима. В течение следующего часа Ли поведал полицейскому, что ему удалось накопать на Дохуна и показал соответствующие материалы. А также показал записи видеорегистратора из машины и камер на территории комплекса. После этого детектив долго молчал, переваривая информацию. - Так, - спустя долгую паузу проговорил он, хлопнув себя по бёдрам. – Я возьму копии записи с камер и видеорегистратора. Всё остальное использовать нельзя, потому что материалы получены незаконно, но можно будет на них сослаться в качестве дополнительных отягчающих обстоятельств, если вы, госпожа Бан, заявите на господина Пака. Синяк я вижу и готов свидетельствовать. - Заявить..? – еле слышно переспросила Мирэ. - Да, Пака можно привлечь за нападение. Это достаточно серьёзная статья и… - Я понимаю, детектив. Но я не буду на него заявлять, - решительно прервала его речь девушка. Две пары глаз уставились на неё. - Почему? – спросил Минхо. Мирэ немного помолчала, собираясь с мыслями. Главная причина была в том, что она просто боялась в это ввязываться. Дохун показал своё истинное лицо, и Мирэ опасалась, что он может сделать что-то похуже, чем ударить. Вслух же сказала другое, более практичное и логичное: - Безразличие будет для него худшим наказанием, чем судебные тяжбы. - Разумно. Что ж… - детектив поднялся, Минхо поднялся следом. - Мой помощник свяжется с вами и передаст копии записей, - господин Ли подал руку для рукопожатия. – Было приятно, но надеюсь больше с вами не встретиться. - Я часто это слышу, - усмехнулся детектив Ким. – Не провожайте, я найду выход. Госпожа Бан. Он поклонился девушке и вышел из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, Мирэ вся поникла. Сжалась на диване, опустила голову и запустила пальцы в волосы. Она услышала, что Минхо сел обратно в кресло. Повисла пауза, в течение которой господин Ли позволил девушке переварить произошедшее. - Я доставляю тебе одни проблемы, - вздохнула Мирэ, не поднимая на него взгляда. - Это я сломал ему нос. Причем здесь ты? - Если бы не я, то ты бы и не знал о существовании Пак Дохуна. Минхо промолчал. Мирэ это показалось странным, но она слишком устала, чтобы о чём-либо думать, поэтому списала его молчание на нежелание заводить этот бесполезный разговор. Его не за что было винить, потому что это совсем не его проблемы. Он просто выполняет условия сделки. - Уже поздно, Мирэ. Иди спать. - Да, ты прав, - она не совсем решительно кивнула и встала. Хотела сказать, что вряд ли уснёт, но промолчала. - Если коты будут мешать, просто закрой плотнее дверь. - Нет уж, - как-то грустно усмехнулась девушка. – Сегодня ночью я точно не хочу оставаться одна. - Хочешь я побуду с тобой? Вопрос прозвучал так легко и непринуждённо, что Мирэ едва не согласилась сразу, но осеклась и удивленно воззрилась на будущего мужа. Тот же очень быстро понял, как это прозвучало, и нервно замахал руками. - Я не это имел ввиду! Я мог бы, не знаю…взять ноутбук и посидеть рядом с тобой, пока ты не заснешь. Или…книгу? – с каждым словом Минхо закапывал себя всё сильнее в эту яму неловкости. – Ладно, прости. Я несу чушь. Доброй ночи, Мирэ. Она ничего не стала говорить, натянуто улыбнулась и выскользнула из кабинета. Умывшись, Мирэ устроилась в постели, глядя в потолок. Коты устроили небольшое побоище у неё в ногах, прыгали и мрявкали, шутливо набрасываясь друг на друга. Понаблюдав за ними некоторое время, девушка всё-таки попыталась заснуть, но мысли снова и снова возвращались к Дохуну и всей этой безумной ситуации. Кажется, с того момента, как в её жизни появился Ли Минхо, всё шло наперекосяк. Привычный мир пусть не развалился, но дал трещину. Любимый человек оказался лжецом, предателем и той ещё сволочью, способной на то, чтобы поднять руку на девушку, а человек, которого Мирэ должна бы ненавидеть, наоборот оказался добрым, способным помочь и защитить, немного странным, но милым. Его деловой образ совсем не вязался с тем, что девушка наблюдала дома. Лежа в комнате, освещаемой только тусклой настольной лампой, она поймала себя на мысли, что привыкла к Минхо слишком быстро и незаметно для себя. Ей не было неловко в его доме, наоборот – это место дарило покой и комфорт, который в последнее время как-то терялся даже в родительском доме. Может быть, где-то глубоко в душе Мирэ уже чувствовала скорые перемены, поэтому не находила себе места, а теперь нашла – в чужой квартире, с чужим мужчиной. Она натянула одеяло на лицо. Эти мысли смущали. А ещё больше смущала мысль, которая никак не хотела покидать её голову. Его предложение побыть с ней этой ночью. Девушка резко села. Встретили её три пары внимательных кошачьих глаз. - Если я попрошу его просто посидеть со мной, это ведь ничего, правда? – спросила она. – Например, я бы могла…положить между нами одеяло или подушки. Это же не будет выглядеть странно, если я вернусь и попрошу его? Конечно же, никто из котов не ответил. Но Суни вдруг спрыгнул с кровати, направился к двери, открыл её головой и вышел. Потом вернулся, вопросительно глядя на девушку. - Это так неловко… - простонала Мирэ, но всё-таки выбралась из постели. Минхо обнаружился на кухне. Он сидел за стойкой и пил какое-то горячее питьё, потому что над кружкой поднимался пар. - Я тебя разбудил? - Нет, - мотнула головой Мирэ, закусив губу. - Тогда что такое? - Вообще… - девушка замялась, но заметила Суни, который сел немного поодаль и внимательно наблюдал за ней, ждал чего-то, подталкивал как будто, бил хвостом по полу. – Я шла за тобой. - За мной? – едва не подавился Минхо. - Да… Ты предлагал… Ноутбук, книгу… Можешь побыть со мной? У тебя есть сказки? – что я несу, мелькнула паническая мысль в голове, но было уже поздно что-то менять. Поспешное бегство будет ещё более неловким, чем получить какой-либо ответ на эту просьбу. - Мм, - задумчиво промычал Минхо, старательно скрывая своё волнение. – Сказок нет. Но есть телефон, а в телефоне интернет, а в интернете - есть сказки. - Поразительная сила мысли, - фыркнула Мирэ. – Тогда бери свой телефон с интернетом, в котором есть сказки. Она первой скрылась в комнате, чтобы успеть построить баррикаду, о которой говорила с котами. Если бы Мирэ задержалась в дверях чуть дольше, она бы увидела, как Минхо резко выпрямился, как будто проглотил палку, вдохнул полной грудью и медленно выдохнул, будто готовился к прыжку в пропасть с хлипенькой страховкой. Собравшись с духом, он всё-таки пошёл за ней в её комнату и нерешительно замер на пороге, наблюдая за тем, как девушка старательно сворачивает одеяло и укладывает его точно посередине кровати. - Всё, - весело проговорила Мирэ, уложив для верности ещё пару подушек по обе стороны от одеяла. – Ложись. Сама она быстро забралась под своё одеяло и натянула его до подбородка. - Кхм… - кашлянув, Минхо подошёл с другой стороны кровати и присел на краешек. - Пожалуйста, ложись, - пробормотала Мирэ. – Иначе я умру от стыда. - Согласен. Он быстро откинулся на подушку, стараясь не касаться баррикады. Из-за неё он не видел лица своей невесты, но слышал её быстрое дыхание. - Какую сказку ты хочешь услышать? – тихо спросил он. - Любую. - Хорошо. Минхо не притронулся к телефону. Ему стоило всего лишь закрыть глаза, и он тут же вспомнил те сказки, что в детстве ему рассказывала мама. Не было никакой уверенности, что женщина не выдумала их сама, но ему захотелось рассказать Мирэ именно их. - Жили-были два брата. Старший Нор Бу был богатый и злой. Он ненавидел всех людей, особенно бедных. Обижал слабых и калек, плевал и бросал сор в колодцы соседей. А больше всех обижал он своего младшего брата Хын Бу. Хын Бу был человек бедный, но добрый и приветливый. У него было много детей. Тесно и голодно было в его ветхом домишке, но вся семья жила дружно, - голос полился ровно, убаюкивая, но девушка слушала его внимательно, не желая пропускать ни слова. - Однажды пошел Хын Бу к старшему брату попросить немного семян для посева. Старший брат, как только увидел Хын Бу, сразу догадался, что тот пришел с просьбой. Набросился он с бранью на своего младшего брата и прогнал его. Хын Бу ни слова не сказал богатому брату и печальный вернулся домой. Жена увидела, что пришел он с пустыми руками, но не стала жаловаться и укорять мужа. - Не горюй, когда-нибудь и мы будем жить хорошо, - утешала она его. Скоро пришла весна и появились первые ласточки. Одна ласточка стала вить гнездо под кровлей бедняка Хын Бу. - Зачем ты лепишь гнездо под моей бедной кровлей? - сказал Хын Бу ласточке. Она не защитит твое гнездо от холодного ветра, и ты не найдешь на моем дворе ни зерен, ни крошек. Но ласточка слепила гнездо и вывела птенцов. Птенцы росли, а ласточка без устали - добывала для них корм и весело щебетала. Мирэ искренне переживала за ласточкину семью, когда приползла змея. Радовалась, когда Хын Бу удалось её прогнать, горевала, что в живых остался только один птенец с переломанными ножками. И испытала настоящее облегчение, когда ласточка помогла семье Хын Бу, принеся волшебное тыквенное семечко. Ненавидела Нор Бу за то, что тот позарился на внезапное богатство младшего брата. И ликовала, когда ласточка не пожелала помогать ему. - Наступила осень, на крыше Нор Бу поспели три огромные тыквы. Нор Бу сорвал их темной ночью и стал распиливать. Тут же, вся дрожа от жадности, стояла его жена. Распилил Нор Бу первую тыкву - поползли огромные, чудовищные гусеницы и принялись пожирать его поля и сады. Не успел он распилить вторую тыкву, выскочили морские разбойники, отобрали все богатства Нор Бу и быстро уплыли за море. Нор Бу поспешно распилил третью тыкву - и вдруг из тыквы вырвалось страшное огненное пламя. Сгорели в этом пламени жадный богач Нор Бу и его злая жена. Как только Минхо замолчал, Мирэ воскликнула: - Так ему и надо! Как бы мне хотелось, чтобы к каждому жадному и злому прилетала такая ласточка. - Кровожадно. - Справедливо! – горячо возразила девушка. – Легко быть злым. А попробуй быть добрым в таком мире, как наш, например. Тебе ли не знать? - Так я, по-твоему, добрый? – усмехнулся Минхо. - Если ты и не Хын Бу, но точно не такой как Нор Бу. - А если бы я вдруг хотел отомстить кому-то? – осторожно спросил Минхо, немного помолчав. - Значит, на то у тебя есть причины. - О? О… А если бы я использовал тебя для этого? В комнате было тихо. Полумрак подбирался к ногам, но всё ещё не имел достаточной власти, чтобы напугать. - Если бы ты мне рассказал, то я бы попыталась тебе помочь. В знак благодарности, что спас меня от Дохуна. И в благодарность, что поможешь отцу. - Что ж, - хмыкнул тот. – Я буду иметь ввиду. Немного помолчали. От слуха Мирэ не ускользнула серьезность в его голосе, с которой он задавал вопросы, совершенно точно ожидая честных ответов. - Минхо. - Что? - Ты же не просто так рассказал мне эту сказку и задал все эти вопросы? Тишина тяжело опустилась на комнату. Она не видела его лица, но молчание отчасти подтвердило её догадки. - Минхо? - Давай я расскажу тебе ещё одну сказку? Только добрую. Мирэ приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо – напряженное, на него как будто тень набежала. Он хотел что-то сказать, но передумал. Смотрел на неё в ответ. На то, как с плеча сползла пижама, как волосы обрамляли её лицо, и тусклый свет играл в прядях, подсвечивая привлекательный овал. - Скоро я выхожу за тебя замуж, и мне хотелось бы стать не просто госпожой Ли, твоим приложением и не просто гарантией вашего с отцом сотрудничества, а…не знаю…другом? Ну и хотелось бы понимать, готовиться ли мне к войне? - К войне? – хохотнул Минхо. Ему понравилось слышать от неё «госпожа Ли», но он никак этого не показал. – И ты готова? Готова участвовать в войне, если таковая случится? - А у меня есть выбор? – Мирэ приподняла бровь, как будто он спросил какую-то несусветную глупость. Разговор принимал опасный поворот. Было ещё слишком рано посвящать её в планы, о которых никто не был в курсе, кроме него самого. Даже Хан не догадывался, чем занимался его господин в свободные от работы часы. Того, что она готова была выслушать и постараться понять, на данном этапе уже было достаточно. - Это были глупые вопросы, чтобы поддержать разговор, Мирэ. - А врать ты не умеешь. Это хорошо. - Ты думаешь, я лгу тебе сейчас? - Безусловно. - Почему ты так решила? - Хан сказал, что ты не приемлешь ложь, а значит и сам лгать не можешь, но не договариваешь, потому что…слишком рано? И ты еще не совсем мне доверяешь, - она победно цыкнула языком, заметив на его лице изумление. - Я вы опасная женщина, госпожа Ли. Она хотела по привычке поправить его, но замерла, осознав, что он назвал её своей фамилией. - Я еще не твоя жена. - Какая разница? Ты ей станешь через сколько? Через 7 недель? Мирэ не смогла сдержать улыбку и, чтобы не чувствовать себя совсем неловко, откинулась на свою подушку и спрятала губы в одеяле. - Ты же в курсе, что женщины в Корее не берут фамилию мужа? - Но называть-то тебя будут всё равно так. Привыкай. Тишина уже не была такой неловкой, скорее она стала ещё одним шагом друг к другу. - Мирэ, я всё тебе расскажу, только позже, хорошо? – вдруг серьезно проговорил Минхо. – Занимайся свадьбой. Примеряй платья, туфли, украшения, и что там еще девочки делают. Когда ты станешь моей женой и будешь под моей защитой, тогда я тебе всё расскажу. Его слова поначалу напугали её. Зачем ей непременно быть под его защитой? Но она быстро поняла, что он прав – ещё рано. Сейчас Мирэ не была готова услышать то, что Минхо хотел ей рассказать. - Хорошо, - тихо проговорила девушка. – Тогда расскажи ещё одну сказку. Мне нравится слушать твой голос. Глаза его расширились. Сердце застучало быстрее. Он постарался придать голосу немного равнодушия, как будто это простое признание не ударило по нему, заставив уши покраснеть. - Что ж, - Минхо кашлянул. – Эти сказки рассказывала мне моя мама. Ещё одна называется «Юноша и лилия». Глава десятая.- Минхо! Ты чего трубку не берешь?! Спишь что ли до сих пор?! Что у вас тут происходит? Я только утром сообщение твоё увидел! Голос Хана ворвался в сон неожиданно. Мирэ поморщилась, никак не желая просыпаться. Под щекой и рукой ощущалось тепло. И запах. Приятный, но чужой. Девушка распахнула глаза и в ужасе поняла, что почти лежит на Минхо. Тот лежал на спине, а его рука обнимала её, прижимая к боку. Баррикада, что была возведена ей так старательно, пала. В какой момент – Мирэ не представляла. Минхо ещё долго рассказывал ей сказки, но потом она, наверное, уснула, и произошло ЭТО. - Минхо, чёрт тебя дери! Господин Ли смешно сморщил нос, пошевелился, ещё сильнее прижимая девушку к себе. - Я сейчас войду в твою комнату и вытащу из кроватки! - Вот разорался, - пробормотал Минхо, открывая, наконец, глаза. Мирэ же пребывала в ужасе, прижимая к себе руки, но из объятий не выбиралась. Он улыбнулся ей как ни в чем не бывало. – Доброе утро. Хорошо спала? - Ты здесь, - голос был сиплым и напуганным. - Да. - И ты обнимаешь меня. - Да. - Мы спали вместе. - Да. - И ты выйдешь из моей комнаты. Сонный, взъерошенный. - Ну да. В чем проблема? - Что мы ему скажем?! Хан за дверью не унимался. Его голос то приближался, то удалялся. Наверное, он по привычке занимался котами. - Спокойно приводи себя в порядок и выходи. И ни о чем не волнуйся, - Минхо снова улыбнулся и выбрался из постели. - Он решит, что у нас что-то было. - Ну и пусть, - пожал плечами тот. – Я пошёл. Собирайся. - Минхо! – она немного повысила голос, но он никак не отреагировал и быстро вышел из комнаты. Девушка же упала обратно на кровать и зарылась в одеяло. Это провал! Как после такого ей выходить из комнаты?! Конечно, они собирались пожениться и жить вместе, но всё это было только ради того, что семья Бан смогла спасти свой бизнес. Неужели, господин Ли надеется, что их брак станет настоящим? Так её подставить перед собственным помощником! Мирэ нахмурилась, вспомнив одну деталь вчерашнего вечера. Она сама позвала его в свою постель. Он, по сути, вообще ни в чем не виноват. Все эти умозаключения не спасли девушку от стыда, и в конечном итоге Мирэ решила, что не выйдет из комнаты, пока Хан Джисон не покинет квартиру. Через пару дней будет проще с ним встретиться и смотреть в глаза. Через пару дней, не сегодня. - И тебе доброе утро, Хан, - спокойно проговорил Минхо, сонно шаркая тапочками. Помощник медленно повернулся на его голос и застыл. - Получил, значит, моё сообщение. Всё сделал? – господин Ли подошёл к столу, налил воды из графина и осушил стакан в несколько глотков. Ночью он очень много говорил, и в горле пересохло. - Еще нет, но я в процессе, - Хан посмотрел на босса, потом медленно перевел взгляд на дверь, из которой тот вышел. – Вы, что, спальнями поменялись? - Нет. - Мирэ не здесь? - Здесь. - И как это понимать? – протянул Хан. В ответ Минхо лишь расплылся в лукавой улыбке, став похожим на большого довольного кота. - Ты вызвал Чанбина? - О, не хочешь отвечать? Ладно, - помощник покивал со знанием дела, как будто уже всё понял и подтверждения ему не нужны. – Вызвал. Он приедет через час. Расскажешь, что происходит? Не сильно вдаваясь в подробности, господин Ли поведал Хану о позднем визите детектива, о заявлении Пак Дохуна о насилии и унижении и поделился некоторыми умозаключениями, которые пришли ему в голову, пока он пытался заснуть рядом с устроившейся на его груди Мирэ. - Так ты думаешь, что Дохун не остановиться? – задумчиво спросил Хан. – Думаешь, госпоже Бан угрожает опасность? - Это и так понятно, - хмыкнул Минхо. Помощник не знал всего, что происходит и что планируется, но господин Ли был уверен – он не станет задавать лишних вопросов. – А Дохун просто муха. Назойливая, но не опасная. - Уверен? Может установить за ним слежку? - Не стоит. Если он кого-то заметит или заподозрит, что за ним следят, полиция снова окажется в моём доме. В голове мелькнула безумная мысль – он был бы совсем не против, чтобы это произошло снова. Ведь после этого визита Мирэ попросила переночевать с ней. Минхо невольно улыбнулся, но попытался спрятать улыбку в кружке с кофе. Впрочем, вскоре пришлось быстро перестраиваться на деловой лад, потому что в дверь позвонили, и Хан впустил в квартиру Чанбина. - Давно не виделись, дружище, - проговорил тот, сгребая господина Ли в крепкие объятия. - Ты, кажется, стал ещё больше, - Минхо похлопал старого друга по плечу. - Подаю пример своим ребятам, - Чанбин поиграл мышцами под пиджаком. – Рассказывай, что стряслось, что тебе понадобился я, а не кто-то из моих. Они расположились в гостиной. Большой, накачанный мужчина очень забавно смотрелся среди расшитых рожицами подушек. - Всего я не могу тебе рассказать… - начал Минхо, но был прерван Ханом, который в свою очередь раньше босса заметил, как нахмурился гость. - Даже я ничего не знаю. - Хреново, - покачал головой Чанбин. – Воевать проще, когда знаешь врага в лицо. - Даже я не совсем знаю его в лицо, - закатил глаза Минхо. – Давайте пока обойдемся без этой драмы. Моя просьба к тебе намного проще. Я женюсь в следующем месяце, и моей невесте нужен телохранитель. И, как ты, наверное, уже понял, я не могу доверить её жизнь никому, кроме тебя. Нужно было видеть с какой скоростью на лице Чанбина меняются эмоции, но неизменным оставалось изумление, которое угадывалось в приподнятых бровях и расширенных глазах. - Так, - кашлянув, тот подался вперёд и упёр локти в колени. – Давай-ка притормозим. Ты женишься? - Ну да. Что тебя так удивило? - Да нет…ничего такого. Просто интересно посмотреть на ту, которая полюбила такого как ты, холодного и бесчувственного истукана. - Ну…вообще-то… - неловко кашлянул в свою очередь Минхо. – Она не любит меня. Я заставил её выйти за меня. - О! А вот теперь всё встало на своим места, - хохотнул Чанбин и вмиг потерял всякий интерес к новости о женитьбе старого друга. – Так может мне усилить твою охрану? Вдруг несчастная решит придушить тебя во сне… - Сегодня ночью господин Ли спал со мной в моей постели, и как видите несчастная его не придушила. Три пары глаз обратились к девушке, которая появилась в гостиной неожиданно, но заявила о себе громко и гордо. Мирэ не собиралась появляться вот так. И уж тем более совсем не хотела заявлять в присутствии незнакомого ей мужчины, где и с кем спал господин, но услышала, как Минхо говорит о том, что заставил её, и Мирэ почему-то не понравилась эта формулировка. Никто её не заставлял. Если бы обстоятельства были другими, и её семье не требовалась помощь, она ни за что не согласилась бы на этот брак. Тем временем Минхо поднялся и встал рядом с Мирэ. - Познакомься, Чанбин. Это моя невеста – госпожа Бан Мирэ. Тот, кого назвали Чанбином тоже встал и подошёл к девушке, протягивая руку для рукопожатия, которое не смотря на внушительную фигуру мужчины оказалось деликатным и мягким. - Госпожа Бан, меня зовут Со Чанбин. Я давний друг вот этого вот человека, - он с улыбкой кивнул в сторону Минхо. – И если господин Ли будет вам чем-то докучать, то почту за честь надавать ему тумаков. Только попросите. - Эй! Вообще-то я старше! – возмутился Минхо. - Госпожа Бан – моя мать. Зовите меня Мирэ, - девушка прервала зарождающуюся шутливую перепалку взглядом. – Спасибо, господин Со, но, думаю, что справлюсь сама. - С характером, - одобрительно хмыкнул Чанбин, глянув на друга. - Другая бы не продержалась со мной и дня, - пожал плечами Минхо, соглашаясь. Их разговор заставлял чувствовать себя неловко, как будто бы это был не договорной брак без чувств, а что-то большее, о чём Мирэ пока не догадывалась или не хотела замечать. - Что ж, правила игры мне ясны. На людях я буду называть вас всё-таки госпожой Бан, а вы зовите меня Чанбином, - деловито заявил новый знакомый и многозначительно посмотрел на господина Ли. - На людях? – переспросила Мирэ и посмотрела сначала на Чанбина, а потом на Минхо, совершенно точно понимая, что ясность может внести кто-то из них. Господин Со уступил это удовольствие господину Ли. - Чанбин будет твоим телохранителем, Мирэ. Он будет тебя сопровождать, когда рядом не будет меня или Хана, - пояснил Минхо и замолчал, ожидая её реакции. Первым порывом было воспротивиться, потому что её никогда никто не охранял, кроме брата. Да и охраной это нельзя было назвать – Чан просто был рядом, как старший брат, как мужчина. К тому же охрана ей никогда и не требовалась. Пусть у отца и был бизнес, но уровень не тот, чтобы Мирэ что-то угрожало. А что теперь? Девушка вспомнила, как в их первую встречу Минхо намекал, что отец кому-то задолжал, и это могло стать угрозой для её жизни, вспомнила и ночные разговоры о том, о чём Мирэ ещё слишком рано знать, а теперь телохранитель. Вся эта история принимала странные и тревожные обороты. - Можно с тобой поговорить наедине, Минхо? – пауза слишком затянулась, и девушка решила, что, чтобы принять решение, несколько вопросов не помешают. Тот кивнул и широким жестом указал ей на дверь своего кабинета. Когда та закрылась за спиной, Мирэ резко повернулась к хозяину кабинета лицом и, сузив глаза, произнесла: - Телохранитель? Не слишком ли ты драматизируешь? Или может быть очередной твой друг будет везде за мной таскаться, чтобы докладывать тебе с кем я встречаюсь и о чём разговариваю? Прозвучало грубее, чем она рассчитывала, но извиняться девушка не спешила. - Всё ещё не доверяешь мне? – беззлобно хмыкнул Минхо. – Чанбин правда мой старинный друг. А ещё он держит охранное агентство. Его ребята охраняют меня. - Ты заставил хозяина агентства охранять меня? – изумилась Мирэ. - Я не заставлял, - возразил тот. – Я сделал ему предложение. И он его принял. Чанбин лучший в своём деле, и я доверяю ему, как себе. И твою безопасность я могу доверить только ему. Мирэ молчала, но её взгляд говорил о многом – идея с телохранителем ей не нравилась. - Это всё из-за того, что ты сказал мне ночью? Что-то происходит, и я играю в этом не последнюю роль? – спустя недолгую паузу спросила она. - Не только. Пойми, Мирэ, ты невеста не Дохуна, не какого-то там простого парня с улицы. Скоро о нашей свадьбе узнает пресса. Ты готова самостоятельно отбиваться от репортеров? И уверена ли ты, что Дохун остановится на том, что уже сделал? Мы основательно попинали его чувство собственного достоинства. Такие, как он, так просто не отступают. Я не хочу, чтобы ты сидела дома и чувствовала себя заложницей здесь, хочу, чтобы свободно передвигалась по городу и занималась своими делами. Жила так, как привыкла жить до встречи со мной. Но, чтобы моё желание стало возможным, нужен Чанбин. Он ни о чём её не просил, не уговаривал, не умолял, не обещал, что это ненадолго. Просто выдал сухие факты, возможно, даже скорее всего, о многом умолчав, но желание Минхо было искренним. Господин Ли ни разу не запнулся и всё время смотрел ей в глаза, не давая прервать зрительный контакт. Он не пытался напугать, не пытался заставить. Рассказывал, давая Мирэ возможность самой принять решение. - А если я не соглашусь? – скорее для того, чтобы не выглядеть слишком послушной, спросила девушка. - Ну, тогда я буду вынужден всегда быть рядом с тобой сам. Мой бизнес без меня быстро пойдёт ко дну, я разорюсь, и уже не смогу на тебе жениться и не смогу помочь твоей семье, - притворно вздохнул Минхо, как будто действительно был готов пойти на такие жертвы. - Какой ужас, - в тон ему проговорила Мирэ, но быстро посерьёзнела. – Надеюсь, что ты не будешь тянуть с рассказом слишком долго. Чанбин прав – воевать нужно, зная врага в лицо. - Ты слышала весь разговор? – хмыкнул господин Ли, но в его голосе не было недовольства. - Я не хотела, но Дори открыл дверь, - пожала плечами Мирэ. - Конечно, - мягко улыбнулся Минхо, задерживая на девушке взгляд чуть дольше, чем требовалось. – Очень удобно, когда в твоём доме куча котов, да? - Я серьёзно. Не тяни. Я хочу знать, во что ты меня втягиваешь. - После свадьбы, - кивнул Минхо. – Я расскажу всё после свадьбы. Пока мне и рассказывать толком нечего, поэтому дай мне время, Мирэ. Девушка немного помолчала, принимая окончательное решение. Возможно, ей надо было бы насторожиться – все эти тайны и недомолвки не самое лучшее начало семейной жизни, пусть и фиктивной. Возможно, ей надо было бы испугаться, потребовать ответов на вопросы. Но вопреки здравому смыслу Мирэ верила ему. - Хорошо, - кивнула она. – Я согласна на это. И согласна на охрану. Они вернулись в гостиную, где Хан и Чанбин что-то оживленно обсуждали. Мужчины замолчали, увидев Мирэ и Минхо. - Буду рада с вами посотрудничать, Чанбин, - улыбнулась девушка. - Взаимно, Мирэ. - Хан составит договор, подпишем позже в моём офисе, - Минхо хлопнул друга по плечу. – Оставлю вас, пойду собираться на работу. - Буду ждать тебя в машине, босс, - Хан отсалютовал собравшимся и очень быстро исчез из квартиры. Оставшись с Чанбином наедине, Мирэ почувствовала себя немного неловко. Вспомнилось её не совсем скромное появление, да и познакомились они меньше часа назад. Но к счастью, Со Чанбин оказался до мозга костей деловым человеком и сразу же перевёл неловкое молчание на другие рельсы. - Мирэ, я так понимаю, что вы не особенно довольны тем, что Минхо приставил меня к вам, правильно? Поэтому, давайте я расскажу, как всё это будет работать. Может быть так будет проще смириться с этим лёгким неудобством, - девушка не стала ничего возражать и просто кивнула. Чанбин продолжил. – Я не буду находиться с вами 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Моя задача сопровождать вас, когда вы выходите из дома и когда рядом нет Минхо, Хана или кого-то, кому доверяет ваш жених. Поэтому я хочу вас попросить составить расписание или план ваших передвижений. В идеале – на неделю. Но я понимаю, что это будет сложно сделать, поэтому хотя бы на несколько дней вперёд. Разумеется, в случае каких-то непредвиденных случаев, мероприятий и встреч, я буду подстраиваться под вас. - О, теперь мне совсем не по себе, что вам придётся это делать только потому, что господину Ли взбрело в голову, что мне может кто-то или что-то угрожать, - тихо, но твёрдо произнесла девушка, выслушав его. - Бросьте, - с улыбкой отмахнулся тот. – Это моя работа, и мне за неё заплатят. Но что важнее, Минхо мой друг, я знаю его много лет, и он редко ошибается. Будем надеяться, что это тот редкий случай, но я всё-таки буду с вами. Мирэ кивнула, не найдясь с ответом. Слова Чанбина встревожили её. Хотя чего она ожидала? Ведь и так было понятно, что Минхо хранит очень много тайн и знает больше, чем говорит. Будь это простая предосторожность, господин Ли уж точно не стал бы приставлять к ней своего друга – владельца охранного агентства. Вслух о своих умозаключения девушка ничего не сказала. - Собираетесь куда-то сегодня? – серьёзно поинтересовался Чанбин. - Сегодня, пожалуй, нет. В течение дня составлю расписание и пришлю вам, - вежливо улыбаясь, пообещала она. - Для вас я на связи в любое время суток семь дней в неделю, - он поднялся. – Рад с вами познакомиться, Мирэ. Увидимся. Девушка проводила его, прислонилась спиной и затылком к закрытой двери и тяжело вздохнула. Ещё недавно она беззаботно жила в доме родителей, ни о чём особо не думала, занималась своими делами, готовилась принять предложение руки и сердца от любимого человека, а теперь живёт в чужом доме, спит в постели с чужим мужчиной, и у неё есть собственный телохранитель. При мысли о Дохуне стало тоскливо. Как он мог обманывать её? Неужели она настолько глупая, что не заметила? Чан и Дохун дружили со школы. Мирэ часто видела этого застенчивого мальчика у них дома. Они никогда не брали девочку с собой играть в мяч или кататься на велосипедах, но Дохун приносил ей сладости. Он как будто бы всегда присутствовал в её жизни, и Мирэ не могла точно сказать, когда, в какой момент полюбила его, потому что оно случилось как что-то само собой разумеющееся. Ладно она – наивная девочка, но Чан-то…Брат не был глупым и не был наивным. Значит, Дохун, как настоящий змей играл ими обоими? Или случилось что-то такое, что заставило скромного мальчишку стать таким? Мирэ поморщилась, потому что заныла скула, куда пришёлся удар Дохуна. Смахнув слезинку, девушка поспешила выкинуть бывшего возлюбленного из головы. И вовремя, потому что из своей спальни, полностью готовый к новому рабочему дню, вышел Минхо. Безупречный деловой костюм глубокого чёрного цвета, лоск черной рубашки, уложенные волосы. Из образа сурового босса выбивались только мягкие домашние тапочки. - А где Чанбин? – спросил он. Холодный взгляд тут же смягчился, когда Минхо заметил девушку в гостиной. - Я его отпустила. Сегодня никуда не собираюсь. - Чем займёшься? Он вёл себя с ней как обычно, даже может быть чересчур мило. Ей вдруг захотелось сказать, что ночь, что они провели в объятиях друг друга, была случайностью, что вчера она просто перенервничала после визита детектива, но почему-то прикусила язык и ни словом не обмолвилась насчёт того, о чём думала несколько минут перед тем, как всё-таки ответить на вопрос: - Чанбин попросил составить расписание моих передвижений, поэтому первым делом попробую сделать это. А потом…? Что-нибудь придумаю, - девушка пожала плечами. - Я понял, - Минхо кивнул. – Если что-то понадобиться, пиши мне или Хану. До вечера. Мирэ осталась одна. В квартире сразу стало непривычно тихо, и тревога, что заглушалась разговорами, моментально ею завладела. Девушка села на диван и тяжело вздохнула, запустив руки в волосы. Слишком много событий произошло в последнее время, и ей хотелось немного покоя, чтобы ни о чем не думать. Рядом оказался Суни, который тут же боднул Мирэ под руку и издал какой-то непонятный звук, чтобы привлечь к себе внимание. - Я в порядке, - улыбнулась она и погладила кота между ушей. – Так… Нужно заварить кофе и немного поработать, да? Суни согласно мрявкнул и, как будто поняв её слова, спрыгнул с дивана и посеменил на кухню. Девушка проследила за ним взглядом и снова улыбнулась. Глава одиннадцатая.Через несколько дней, когда синяк на скуле уже можно было более-менее сносно замаскировать, Мирэ встретилась с братом. Всё это время Чан настаивал на встрече, но у девушки получалось находить отговорки. Брат встретил её в кафе-ресторане, в которое они часто ходили. Обнял, прижав к себе, как будто они не виделись целую вечность. Отстранился, как-то странно всмотрелся в её лицо, перевел взгляд на Чанбина, который, следуя договору с Минхо, сопровождал девушку, потом вернул взгляд к сестре. А потом аккуратно взял её за подбородок и повернул к себе той стороной, где Мирэ старательно замаскировала след от удара. - Думала, не замечу? – на его скулах обозначились желваки. – Кто это сделал? Ли? - Минхо здесь не при чем, - буркнула Мирэ. – Давай сядем. Чан, пожалуйста. Она ласково убрала его руку и постаралась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. Брат вздохнул. Лицо его приобрело то самое выражение, когда он очень хотел бы помочь, но не мог, если только обнять и утешить. Что Чан и сделал – приобнял её одной рукой и повёл к столику. Чанбин последовал за ними, цепким взглядом осматривая помещение. - И так. Я хочу знать, кто тебя ударил. А ещё хочу познакомиться с твоим спутником. Они подошли к забронированному столику, но садиться не спешили. - Да, прости, - спохватилась Мирэ. – Чан, это Со Чанбин. Мой…телохранитель. Чанбин, это Бан Чан, мой старший брат. Мужчины смерили друг друга пристальными взглядами, пожали руки, не прерывая зрительного контакта. - Значит…телохранитель? – сузил глаза Чан, обращаясь не к сестре, а к Чанбину. - Всё верно, господин Бан, - сохраняя невозмутимое спокойствие, кивнул тот. – Обещаю, что пока Мирэ под моим присмотром, с ней ничего не случится. - А должно что-то случится? - Возможно… Иначе господин Ли не нанял бы меня. Мирэ не встревала в разговор мужчин. Понимала, что это своего рода ритуал – нужно разведать обстановку, определить границы территории… Но после сказанного всё-таки не удержалась: - Вы не помогаете, Чанбин. - Прошу прощения, госпожа Бан. Сказал, как есть, - непоколебимости господина Со можно было позавидовать. Ни один мускул не дрогнул. – Общайтесь, я буду рядом. И отошёл. Не слишком далеко, чтобы Мирэ была в поле его зрения, и в случае чего иметь возможно быстро отреагировать, но достаточно, чтобы не подслушивать разговор между братом и сестрой. - Рассказывай, - потребовал Чан, как только они расположились за столиком и сделали заказ. – Откуда синяк, если не Ли Минхо тебя ударил? Девушка замялась, потому что не хотела, чтобы брат знал о Пак Дохуне. Не рассчитывала на то, что Чан вообще заметит, что что-то не так, поэтому не придумала никакую историю, типа случайно упала или что-то в этом роде. - Как ты вообще заметил, не представляю… - буркнула она, пытаясь сменить тему. – Я столько времени потратила, чтобы это скрыть. - Вспомни, кто был твоей моделью, когда ты училась пользоваться косметикой. - Ой…точно… - Мирэ не сдержала улыбки и прыснула в ладонь. - Я часами сидел и наблюдал, как ты из меня делала совершенно другого человека с помощью пары кистей и всех этих баночек, тюбиков…палеток. Или как там это называется. Жуть, - Чан повёл плечами, вспоминая. – А помнишь, как мы разыграли маму и сказали, что к тебе пришла подруга? Она тогда меня не узнала. - Ты был очень красивой девушкой, оппа. Пока не открыл рот. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Несмотря на то, что Чан ворчал, вспоминая об этом, воспоминания были очень приятными. И он никогда не был против проводить с сестрой время, даже таким не совсем обычным способом. Мирэ тоже на пару минут потерялась в этих воспоминаниях, ощутив тепло и легкую грусть. Тогда было всё просто и понятно. - Кто? Девушка оторвала взгляд от кружки с кофе и посмотрела на брата. - Чан… - Мирэ. Кто? - Он уже наказан. Минхо разбил ему нос. - Да? Тогда, если ты не хочешь говорить, то я спрошу у твоего жениха, - Чан демонстративно достал свой мобильник и принялся искать номер будущего родственника в книге контактов. - Ладно! Ладно, я скажу, - вздохнула Мирэ, накрывая дисплей своей рукой. – Дохун. Это сделал Дохун. - Что…? – кулак Чана сжался до побелевших костяшек, и взгляд ожесточился. Девушка видела брата и злым, и взбешенным, но таким – никогда. Хотелось забрать свои слова назад, сказать, что это была глупая шутка, и она просто ударилась, когда разбирала вещи в доме Минхо, но было поздно. – Я убью его. - Перестань, - взмолилась Мирэ, как будто Чан и правда был на такое способен. Девушка накрыла сжатые кулаки своими ладонями. – Он этого не стоит. - Что произошло? Ей пришлось рассказать и о встрече с Дохуном, когда он ударил её, и о том, что потом их посетил целый детектив. - Поэтому Ли приставил к тебе охрану? – спросил Чан, выслушав рассказ. - Да, но не только, - кивнула Мирэ. – На самом деле я хотела кое о чем с тобой поговорить, что скорее всего связано с этим. Оппа, я прошу, забудь про Дохуна. Он не самая большая проблема в жизни. Как я и говорила, Минхо был рядом и подпортил ему физиономию, а синяк почти прошёл. Она посмотрела на брата, состроив умильную мордашку. Это всегда работало в детстве, когда ей что-то от него было нужно, на что Чан не согласился бы сразу. - Хорошо. Убью его позже. - Чан. - О чём ты хотела поговорить? – он проигнорировал её взгляд и обратился в слух. Мирэ думала об этом несколько дней, собирая в голове полную картинку из обрывков информации, из собственных мыслей. Её терзали какие-то смутные подозрения, но информации не хватало, и она не понимала до конца, что именно беспокоит. Она могла бы оставить всё, как есть, положиться на Минхо, заниматься подготовкой к свадьбе, но всё это не давало ей покоя и хотелось разобраться. - Что ты знаешь о партнерах отца? Или о бенефициарах фонда? – спросила Мирэ и внимательно посмотрела на брата. - Тебя интересует что-то конкретное? - Наверное, я не знаю, - девушка ненадолго замялась, подбирая слова. – В нашу первую с Минхо встречу он говорил странные вещи о том, что наш отец кому-то задолжал и из-за этого могу пострадать я или кто-то из вас. Тогда я на эмоциях не обратила на это внимания, но потом…сейчас… Что-то происходит, Чан. И я хочу знать, что именно. - А ты спрашивала у Ли об этом? - Нет. И не думаю, что скажет. Минхо…не такой человек, чтобы вмешиваться в дела моей семьи. В мои дела. Он позволяет мне самой принимать решения и во всем разобраться, - Мирэ невольно улыбнулась. - Он тебе нравится. - Что? – девушка вздрогнула, выныривая из своих мыслей. - Ли тебе нравится, - Чан тепло ей улыбнулся, давая понять, что говорит это не как укор или что-то подобное. - Не нравится он мне, - прозвучало неубедительно. Мирэ смутилась. – Правда. Но он другой…не похож на Дохуна. Не похож на тебя или папу. Минхо…он… Девушка никак не могла подобрать подходящих слов. Какой? Добрый, отзывчивый? Слишком банально. Строгий, но справедливый? Тоже не то, хотя безусловно так оно и было. Сильный, независимый, готовый к трудностям? Да, но она хотела сказать не об этом. В его доме Мирэ было комфортно. С ним было комфортно. И спокойно. - Надёжный, - не сразу осознав, выпалила девушка и ещё больше смутилась, но всё-таки добавила. – И я ему верю. - А я, значит, ненадёжный? – хмыкнул Чан, но в его голосе не было обиды, только легкая издевка, чтобы подначить младшую сестру. - Да нет же! – Мирэ почувствовала, что заливается краской. – Ты мой брат, понимаешь? А он… - А он твой будущий муж, - прервал её Чан. – И нет ничего дурного в том, что он тебе нравится. Мне он тоже нравится. Но не говори ему об этом. Мирэ изумленно уставилась на него. - Что? Это правда. - Можешь забрать его себе. - Не настолько, - он улыбнулся, когда заметил, что сестра немного расслабилась. Этого Чан и добивался – старался разрядить обстановку. – Ладно, шутки в сторону. Я только сейчас вспомнил…В тот день, когда ты разнимала нас с отцом, он тоже упоминал что-то подобное, но осёкся. Может поговорить напрямую с ним? Мирэ покачала головой. - Не думаю, что это хорошая идея. Если папа ничего не говорил никому из нас, то и не скажет, если спросить. Если идти к нему с разговором, то нужно что-то иметь на руках… - Что именно? Девушка не ответила сразу. Задумалась. Минхо говорил о каких-то долгах, значит, нужно проверить именно денежный баланс фонда. - Ты же занимался финансами, пока работал с папой? – оживившись, спросила у брата Мирэ, тот кивнул. – Я думаю, что нужно начать с финансовых и бухгалтерских отчетов. - Дельная мысль, - согласился Чан. – Только я сам с ними не разберусь. Мне всегда помогали. - О…та симпатичная и очень влюбленная в тебя секретарь главы финансового отдела? – лукаво сощурившись, протянула Мирэ. – Как же её..? Соён? Союн? Никак не могу вспомнить… - Суа. Её зовут Суа, - мученически вздохнул Чан. – И она влюблена в меня только потому, что я сын председателя правления. И, кстати, Суа больше не секретарь. Она главный финансист. Девушка отодвинула чашку с почти остывшим кофе и придвинулась ближе, заглядывая брату в глаза. - Оппа, - ласково протянула она. – Давай ты встретишься с Суа, и вы вместе разберете финансовые отчеты? Тем более, если ты её попросишь, она ничего не скажет своему боссу и нашему папе. - Хорошо, - легко согласился тот и взглянул на сестру. Его хитрый взгляд ей совсем не понравился. – А ты взамен признаешь, что Ли Минхо тебе нравится. - Нечестно. - Ещё как честно! Ты не представляешь, что мне придётся терпеть, пока я буду работать с этой девушкой. Она невыносимая липучка, вечно лапает меня…везде, - Чан надул губы. - Не думаю, что я бы хотела об этом знать, - сморщилась Мирэ, но тут же смягчилась и улыбнулась, подумав о чем-то своем. – Ладно. Минхо…нравится мне. Это правда. Доволен? Чан был доволен. Он просиял и явно хотел подколоть сестру, но в этот момент в сумочке зазвонил её телефон. Она достала мобильник, посмотрела на дисплей и слегка смущённо проговорила: - Это он. Надо ответить. Девушка помедлила секунду, раздумывая, отойти ей или нет, но всё-таки решила остаться за столиком и взяла трубку. - Минхо? Что-то случилось? - Если я звоню, то обязательно должно что-то случиться? – усмехнулся тот. – Нет, просто мы с Ханом поехали пообедать, и я хотел пригласить тебя с нами. - Я сейчас с братом, но вы можете приехать к нам, - она вопросительно посмотрел на Чана и получила его молчаливое согласие. - Я надеюсь, Чанбин с тобой? - Минхо, - Мирэ покачала головой. - Так он с тобой или нет? - Да, он со мной. Где же ему ещё быть? Выполняет условия контракта. - Отправь мне адрес. Мы сейчас приедем. Пока дожидались, пересели за столик побольше, сделали заказ. Мирэ почему-то нервничала. Ей казалось, что господина Ли непременно узнают здесь, а она будет рядом. Как себя вести? Как знакомая или как невеста? Минхо будет сидеть рядом или предпочтет занять какое-то другое место? О чём разговаривать в такой компании? Оставаясь наедине, они обычно обсуждали какие-то ничего не значащие вещи – еду, книги, фильмы и никогда не затрагивали тему его работы или их сделки. Сейчас это казалось странным, ведь они были чужими друг другу людьми. Или уже нет? Мирэ не ошиблась. Как только Минхо вошёл в двери, администратор тут же узнала его. Она забрала у официанта меню и подошла к столику сама, широко и заискивающе улыбаясь. - Господин Ли! Рада вас снова видеть. Давно вы у нас не были. У вас деловая встреча или...? - Приветствую, Хаён, - мягко улыбнулся тот. – Я просто приехал пообедать со своей невестой и её братом. - Невестой..? – улыбка администратора Хаён стала какой-то вымученной. Она смерила взглядом Мирэ, но быстро взяла себя в руки. – Располагайтесь, господин Ли. Обед скоро подадут. И тут же исчезла. Слишком быстро. Слишком резко. - Кажется, я сюда больше ни ногой, - пробормотала Мирэ. - Почему же? – хмыкнул Минхо. – Это мой ресторан, и ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Господин Ли поздоровался с Чаном, пожав ему руку, тепло поприветствовал Чанбина. Тот стал ещё более собранным, взгляд – более цепким. Он то и дело осматривал зал и немногочисленных посетителей. - Расслабься, дружище, - Минхо хлопнул его по плечу. - Да, - вдруг проговорила Мирэ. – Пообедайте с нами, Чанбин. - Я на работе, госпожа Бан, - возразил тот. - Вы можете сесть вот сюда. Отсюда виден и зал, и вход. Работу можно выполнять и за обедом, - она улыбнулась и отодвинула для него стул. Чанбин колебался, но всё-таки согласился. Мирэ зря волновалась. Разговоры за столом лились спокойно, без неловкости. Когда принесли десерт, компания как-то странно разбилась на группы. Чан быстро нашёл общий язык с Ханом и Чанбином. Они что-то оживленно обсуждали, не обращая внимания на Минхо и Мирэ. - Так…это твой ресторан? – нарушила молчание девушка. - Ну…не совсем. Я инвестирую в ресторанный бизнес хозяина. А что? - Нет, ничего. Просто…мы часто приходили сюда семьёй, когда это ещё было просто кафе с уличными закусками. Приятные воспоминания. - Значит, однажды я сделал правильный выбор. Мирэ собиралась что-то ему ответить, но не успела, потому что к их компании подошла девушка. Одетая с иголочки, в дорогих украшениях и с сумочкой очень известного бренда. - Хаён сказала, что наш дорогой господин Ли посетил нас спустя долгое время, - голос девушки был приятным, но надменным. Мирэ поймала странный взгляд Хана, брошенный им в сторону босса – предостерегающий. И вскоре стало понятна причина этого взгляда. Минхо тяжело вздохнул. По изменившемуся лицу и резким движениям Мирэ поняла, что эта встреча ему неприятна. Он шумного отодвинул стул и встал, застегнул пуговку на пиджаке. - Джиа, не ожидал тебя увидеть сегодня. - Не представишь меня своим спутникам? – девушка проигнорировала его слова и окинула присутствующих взглядом. – С Джисоном я знакома. Давно не виделись, Хан. Не скажу, что рада тебя видеть. - Взаимно, - всегда мягкий и улыбчивый Хан Джисон вдруг стал холодным. Он весь подобрался, взгляд ожесточился, а на скулах обозначились желваки. – Сегодня вроде не так солнечно, чтобы ты выползла из своей норы. Или специально приползла пошипеть и выпустить яд? - О, я скучала по этому, - Джиа нисколько не обиделась на слова Хана. – Ну, так что? Или мне представиться самой? - Это…Сон Джиа. Дочь владельца этого ресторана. И моя давняя знакомая, - не скрывая истинных чувств, процедил сквозь зубы Минхо, не глядя на неё. - Не скромничай, - к изумлению Мирэ, Джиа подошла ближе, облокотилась на его плечо и потрепала мужчину по щеке. – Я возлюбленная и невеста господина Ли. – Она сделала театральную паузу, а потом надула губки и добавила. – Бывшая, к сожалению. Глава двенадцатая.Обстановка моментально накалилась. Хан, ещё чуть-чуть, и был готов кинуться на Сон Джиа прямо здесь, на глазах у посетителей. Да и Минхо Мирэ ещё таким не видела – он был напряжен до предела и, брезгливо отвернувшись, стряхнул со своего плеча чужую руку. - Я тебя представил. Ты довольна? – бросил господин Ли. – А теперь, будь добра, оставь нас и не порти моим людям аппетит. Насколько я помню, тебя вообще не должно здесь быть. Такой был уговор с твоим отцом. - Не хами, - Джиа дёрнула щекой, едва-едва не показав своё истинное лицо, тень которого Мирэ видела в её абсолютно неживом взгляде. – Тебе это не идёт. Я вернулась, потому что мама болеет. Всё равно выставишь меня из страны? А ещё я хотела посмотреть на ту, что заняла моё место. Девушка медленно перевела взгляд на Мирэ и оглядела её с головы до ног, придирчиво, оценивающе, как будто она покупатель, а Мирэ – дорогая скаковая лошадь. Так и хотелось оскалиться и спросить: в зубы будешь пялиться? Девушка выдержала взгляд, но захотела поскорее убраться, чтобы более ни минуты не находиться рядом с Сон Джиа. К счастью, спасаться позорным бегством не пришлось. - Чанбин, увези госпожу Бан домой, - распорядился Минхо. – Хан, жди меня в машине. Проходя мимо Минхо Мирэ на секунду задержала на нем взгляд, посмотрела на Джиа. Та вздернула подбородок и хмыкнула так, как будто бы это она была здесь победителем. - Мирэ, - неожиданно Минхо остановил девушку, взяв за руку. – Я скоро приеду. Она кивнула и поспешила прочь, на воздух. Оставшись с бывшей невестой наедине, Минхо некоторое время молчал, пытаясь сохранить самообладание. - Так значит Бан Мирэ? – расплылась в улыбке Джиа. – Хорошенькая, но для тебя простовата. Личико глупенькое. - А что, должно быть такое, как у тебя? Лицо стервы? – не сдержался Минхо, скрипнув зубами. - Я не стану на тебя обижаться, - вздохнула девушка. Она медленно опустилась на ближайший стул, соблазнительно выгнувшись, и взяла из вазы на столе грушу, вдохнула аромат. - Что тебе нужно, Джиа? Зачем ты вернулась? - Я же сказала, мама болеет. Дела плохи, и я хотела её увидеть, - пожала плечами та. Кажется, здоровье матери девушку нисколько не заботило, настолько равнодушно она об этом говорила. – И я скучала…по тебе. Нам было хорошо вместе. Господин Ли посмотрел ей в глаза. Смотрел долго и пристально. Может быть, хотел увидеть в них раскаяние или что-то, что помогло бы забыть о том, что она сделала, но увидел только ложь. - Да, - нехотя согласился он. – Ключевое слово – было. Я женюсь на другой. На той, что ничем на тебя не похожа. И я счастлив, что со мной рядом она, а не ты. - Ого! – тут же взвилась Джиа. – Может быть, эта Мирэ встречает тебя с улыбкой и тапочками по вечерам? Готовит тебе твой любимый мерзкий и вонючий суп из сушеного минтая? Смотрит твои скучные фильмы? Книги с тобой обсуждает? Любит твоих котов? Что еще? Ах да! И она конечно же не такая тварь, как я, которой нужны только деньги и секс? - Всё именно так, - без тени улыбки и сарказма кивнул Минхо. – Мирэ именно такая. Она готовит мне суп, ужинает со мной и смеется над моими…как ты говорила?... «шутками уровня больного аутизмом». И мои коты спят рядом с нами. Она ни разу никого из них не прогнала. А что сделала ты? Суни до сих пор прихрамывает и боится громких звуков. - Он испортил мне сумочку! - Это всего лишь вещь. И я мог купить тебе десять таких сумок, если бы ты отнеслась к этому спокойно. А ты сделала родному мне существу больно. И не только моему коту. Да, Джиа? Надо было выставить тебя сразу после того, что ты сделала с Суни, тогда бы Джисон не пострадал. Девушка тяжело дышала, кривя губы. Она никак не ожидала услышать такое. Рассчитывала, что эта Бан Мирэ просто дурочка, приложение с милым личиком, но оказалось, что девушка давала Минхо то, чего не могла дать капризная и надменная Джиа – уют. Сон Джиа всегда хотела, чтобы было громко, и чтобы всё сияло. Сон Джиа была избалованной богатой девочкой, с детства одетой в дорогие люксовые бренды, и такой и осталась. Она любила деньги. И больше не любила никого и ничего. Сон Джиа хотела, чтобы рядом был он – Ли Минхо. Божественно красив, образован и богат. Он тот, кто должен быть рядом с такой, как она – Джиа, а не с этой серой мышью Бан Мирэ. Будто вторя её мыслям, Минхо произнес: - Не приближайся к Мирэ, поняла? Или я сделаю так, чтобы ты ответила за свои преступления. И в этот раз на уговоры твоего отца я не поддамся. С этими словами он оставил девушку кипеть от злости и несправедливости в одиночестве. Минхо стоял под дверью своей квартиры слишком долго, потому что не решался войти. Боялся, что Мирэ там не окажется? Что инцидент с Джиа был так сильно ей неприятен, что она не захотела ехать к нему домой? Или наоборот, боялся, что девушка дома и ждет его, чтобы он объяснил, что произошло? Когда Мирэ появилась в его жизни, Минхо позволил себе забыть Джиа, хотя до этого помнил о ней и о том, что она сделала каждую секунду. Теперь же, когда девушка так бесцеремонно ворвалась в его новую жизнь, придётся вспомнить старую, чтобы в голове Мирэ не осталось никаких сомнений – Джиа ей не соперница. Хотя, с чего он вообще взял, что Мирэ так считает? Или надеялся на это? Надеялся, что девушка, живущая с ним под одной крышей, что-то к нему испытывает и поэтому…немного ревнует его к прежней жизни? Минхо вдруг осознал, что второй вариант с ревностью, нравится ему больше. Потому что, рассказывая Джиа про Мирэ, он вдруг ясно осознал, что уже не сможет отпустить Мирэ из своей жизни. Это ещё не была любовь, ничего подобного. Это было нежелание терять покой и уют, который Мирэ ему вдруг подарила. Впервые за всё то время после гибели родителей ему захотелось возвращаться домой, и Минхо нервничал, если приходилось задерживаться в офисе, как будто боялся, что недополучит чего-то, упустить лишнюю минуту ощущения, что он ДОМА. И уж тем более ему не хотелось потерять это ощущение навсегда. Когда в голову пришла эта мысль, Минхо решительно открыл дверь и замер на пороге, потому что нос тут же уловил совершенно изумительный запах супа из сушеного минтая. Он разулся, надел свои мягкие тапочки и слегка неуверенно прошёл в кухонную зону. Мирэ была там. Уютная, домашняя. В плюшевом костюме, в фартуке, с небрежно, но от того еще более очаровательно забранными волосами. Она отвернулась от плиты и заметила его. Улыбнулась, слегка напряженно, но не расстроенно, без тени обиды. - Я знаю, что мы только что пообедали, но я решила, что встреча для тебя прошла тяжело…поэтому готовлю суп. Это поднимет тебе настроение. - Спасибо, - искренне поблагодарил Минхо. В груди разлилось тепло. Ненадолго даже стало трудно дышать, но он взял себя в руки. – Мирэ, остановись, ладно? Я хочу рассказать тебе о ней. - Не нужно, - девушка покачала головой. – Это не моё дело. - Твоё. Ты – моя невеста. А Джиа заявилась туда, куда её не приглашали, и вела себя как хозяйка положения. Я хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль, что тебе пришлось с ней встретиться. И ещё… Она…Джиа тебе не соперница. - Я знаю, - слишком поспешно ответила Мирэ, как будто боялась продолжения этого разговора. Потому что его слова прозвучали слишком…опасно? Опасно для её собственных чувств. Это ещё была не любовь, ничего подобного. Вроде бы Ли Минхо лишил её прежней жизни, выдернул из дома, перевернул всё с ног на голову, но с ним Мирэ чувствовала себя в безопасности. Здесь, в его доме она могла быть собой, от неё ничего не требовали. Не требовали быть хорошей и послушной дочерью, той женщиной, которой её воспитывала мать. Здесь было хорошо. – Ты не тот человек, который отказывается от сделок. - Да, - как-то странно усмехнулся он. – Сделка. - Минхо, - девушка замолчала, чем вынудила его посмотреть на неё. – Я же вижу, что тебе неприятно об этом говорить. Так давай не будем? - Нет, я хочу. Не хотел, чтобы ты узнала обо всём вот так, но, наверное, я тянул слишком долго. Пора с этим покончить. Сядем в гостиной? Он первым направился к дивану. Снял пиджак, бросил его на спинку, расслабил галстук. Тяжело опустился в подушки и прикрыл глаза. Мирэ понаблюдала за ним некоторое время, отставила кастрюлю с супом и выключила плиту. - Хочешь выпить? – тихо спросила она, подойдя к нему. – Я принесу. - Да, - Минхо открыл глаза. – В моем кабинете. Спасибо. Когда девушка вернулась со стаканом, наполненным тёмно-янтарной жидкостью, пахнущей солодом, нашла его всё в той же позе с закрытыми глазами. Он почувствовал её приближение, посмотрел на неё и принял спиртное. Сделал большой глоток и, не поморщившись, шумного проглотил. Горло обожгло, но мысли прояснились. - Сядь, - Минхо похлопал рядом с собой. Она выполнила просьбу, и он начал говорить, без предисловий, сухо и собранно. – Мой отец и отец Джиа раньше работали вместе, поэтому мы были знакомы с самого детства. Проводили много времени вместе, сначала за детскими играми, потом, когда стали старше, притворялись, что мы встречаемся, как взрослые. А потом начали встречаться. Она не всегда была такой. Или я просто не замечал её характер. Любил ли я её? Не знаю. Наверное. После того, что Джиа сделала, я уже не уверен, что вообще хоть что-то к ней чувствовал. Чувствовал, наверное, раз сейчас так сильно её ненавижу… Мои родители погибли в автокатастрофе. Сгорели в машине заживо. – Мирэ вздрогнула, услышав об этом. – Они погибли, а я выжил, хотя тоже находился там. Выжил, но очень сильно пострадал. Провёл несколько месяцев в коме. И пока я был в коме, Джиа… Мы не собиралась жениться, но на момент гибели родителей, брачный договор уже был составлен. Джиа подделала мою подпись в договоре, и, пока я был в коме, обчистила мои личные счета. Но этих денег ей оказалось мало, и она попыталась влезть в дела компании на правах моей жены. Все были в ужасе после гибели моей семьи, растеряны, никому и в голову не пришло, что Джиа могла подделать документы. Никому, кроме Хана. Он попытался помешать ей, и она его отравила. - Что...? – вырвалось у Мирэ. Она смотрела на Минхо огромными от ужаса глазами, закрывая рот рукой. - Он чудом выжил. Покушение на Хана и отрезвило тех, кто должен был с самого начала поставить все слова Джиа под сомнение. Она была под домашним арестом, пока я не пришёл в себя и не сумел во всём разобраться. - Но почему она на свободе? - Её отец, - горько усмехнулся Минхо. – Он приполз ко мне на коленях, просил за свою замечательную дочурку. Вернул все деньги, что она у меня украла. Всё до последней воны. Чёрт бы с ними, с этими деньгами. Здоровье Хана было подорвано, и я никак не мог простить ей того, что она с ним сделала. Джиа всё отрицала. О, какое представление она разыграла, нужно было видеть. Но я знал, что это она. И Хан знал. Я не мог принять окончательное решение без него, поэтому мы всё обсудили и придумали, как поступить с ней – следствие останавливается, и мы забираем заявление, но она должна покинуть страну и никогда больше не возвращаться. Я ничего не слышал о ней больше двух лет. Сегодня увидел впервые за это время. Ещё раз прости за то, что тебе пришлось это наблюдать. Такого больше не повторится. Минхо замолчал, сделал ещё один глоток из стакана и очень тяжело вздохнул. Кажется, встреча с Сон Джиа пробудила в нем неприятные воспоминания – гибель родителей, собственная беспомощность, покушение на лучшего друга. Мирэ понимала, что ему тяжело, но не смогла удержаться от вопроса. - Ты сказал, что…в тот день тоже сильно пострадал, - тихо и нерешительно начала она, сжимая пальцами ткань своего домашнего костюма. – Что с тобой случилось? Он перевел на нее взгляд, подёрнутый болью воспоминаний, и девушка успела пожалеть о том, что вообще открыла рот. Хотела извиниться и попросить, чтобы Минхо не отвечал, но тот заговорил первым. - Ожог слизистых, отравление продуктами горения и ожоги тела, разумеется. Когда я впал в кому, врачи не давали почти никаких шансов, что я выживу, но я здесь. Всё ещё плохо слышу запахи, страдаю одышкой и мучаюсь болями в шрамах от ожогов, но я здесь, - из его уст прозвучало как обещание. Как обещание того, что выжил он не просто так. В голове Мирэ успела мелькнуть мысль о тех странных разговорах, которые иногда с ней вёл Минхо – о том, что расскажет ей всё после свадьбы. Вдруг его странное поведение связано с гибелью родителей? Вдруг автокатастрофа не была случайностью? Вслух она ничего не сказала, понимая, что даже после этого откровения, всего господин Ли ей не скажет. - Покажи, - вырвалось у нее прежде, чем она смогла хорошенько обдумать эту просьбу. Её больше ничуть не волновала вернувшаяся и свалившаяся как с ног на голову бывшая Минхо. Ей было всё равно на то, как та себя вела. Покушение на Хана и автокатастрофа семьи Ли – всё, что сейчас было важно. Минхо замер, глядя на девушку. Кажется, даже дышать перестал. - Покажи мне, - упрямо повторила Мирэ. Сердце застучало где-то в горле, и она добавила более мягко. – Пожалуйста, покажи мне, Минхо. - Зрелище не для таких как ты, Мирэ, - попытался возразить он. - Я всё равно увижу, потому что через месяц стану твоей женой. Думаешь, после свадьбы мы продолжим жить в разных комнатах? – девушка почувствовала, что начинает краснеть, но взгляд не отвела, продолжала честно и открыто смотреть ему в глаза. - Я думал… - начал он, но Мирэ его прервала. - Поменьше думай. Минхо усмехнулся. Её дерзость не оставила ему никаких шансов на отступление. Он проигрывал ей, и ему это нравилось. - Хорошо, как пожелаете, госпожа Ли. Медленно поднявшись, Минхо стянул галстук и начал расстёгивать рубашку. Когда с пуговицами было покончено, он ненадолго замер. Никто не видел его таким – больным, испещренным шрамами. Уязвимым. Но где-то в глубине души господин Ли понимал, эта девушка не посчитает его слабым, и он снял рубашку. Вздох сорвался с её губ, когда она увидела стянутую на плечах кожу. Оттенок отличался – приятно-смуглая против бледно-красноватой. Страшные рубцы покрывали всю правую руку и плечо мужчины, уходя своими ужасающими дорожками куда-то под майку. Теперь странная привычка закатывать только один рукав приобрела причину. - Покажи…всё, - срывающимся голосом попросила девушка и встала. - Мирэ… - Покажи. Минхо подчинился. Чуть морщась от натяжения травмированной кожи, стянул майку. Мирэ не ошиблась, когда решила, что самое страшное увидит под ней. Ярко-красные рубцы очагов, где кожа была стянута особенно сильно, бледные шрамы, которые зажили быстрее остальных, участки без обычной текстуры кожи выглядели как заплатка на ткани. Это была не спина с рубцами и шрамами, это была карта. Карта боли и страданий. Несмотря на то, что ей самой было больно даже смотреть на это, Мирэ сделала крохотный шажок к нему, подняла руку и коснулась одного из рубцов, который выглядел наименее ярким и как будто зажившим. От прикосновения Минхо слишком сильно вздрогнул, и девушка отдёрнула руку. - Прости! Тебе больно? Прости, я не хотела! – поспешила извиниться она, но голос её подвёл. Господин Ли услышал в нём слёзы и обернулся. Мирэ замерла, заметив ещё несколько крупных рубцов и шрамов на груди и животе. А в следующее мгновение сделала ещё один стремительный шаг, врезалась в него и очень аккуратно сомкнула руки на его спине, обнимая. Только ладонями почти не прикасалась, сжав пальцы в кулаки. - Прости меня, - проговорила девушка. Слезинка с её щеки сорвалась, упала на один из шрамов и обожгла. Минхо ощутил это, но постарался не подать вида. - За что? – хрипло спросил он. - Я заставила тебя вспомнить. Заставила показать. Заставила, и не подумала, что для тебя это может быть болезненно, и физически, и морально. - Всё в порядке, - улыбнувшись, проговорил Минхо. Он очень аккуратно обнял её одной рукой, чтобы не спугнуть и не разрушить момент. – Не плачь. Ты права, ты бы всё равно узнала и увидела бы. Мне больно, но ты в этом не виновата. И…твои прикосновения…мне приятны. Минхо не лгал. Он вздрогнул от неожиданности, а не от боли. И теперь жалел, что отреагировал на прикосновение так бурно. Хотя… Мирэ обнимала его, не вырывалась из объятий и плакала от того, что решила, будто причинила боль. В груди стало слишком тесно от непонятного ещё чувства. После его слов, Минхо почувствовал, как руки девушки расслабились, и она бережно положила раскрытые ладони ему на спину, замирая и не дыша, чтобы сразу уловить момент, если вдруг сделает больно. Но ничего такого не произошло – её прикосновения были нежными и аккуратными, почти невесомыми, но очень важными. Позже они сидели в гостиной. Мирэ всё ещё выглядела расстроенной и немного напряженной и никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы выразить сочувствие. - Ты молчишь, и я чувствую себя неловко, - тихо проговорил Минхо, привлекая её внимание. - Просто не знаю, что сказать, - смущённо ответила она. – Не представляю, что тебе пришлось пережить, какую боль испытать, через что пройти, чтобы снова встать на ноги. Поэтому все слова, которые приходят на ум, кажутся бесполезными и глупыми. - Других всё равно нет, - пожал тот плечами. – Всё придумано до нас. Спасибо, Мирэ. - За что? - За те слова, что ты не сказала. Я ценю твою доброту по отношению ко мне. Немного помолчали. Минхо допил тот стакан, что принесла ему Мирэ. - Автокатастрофа не была случайной, так? Господин Ли сразу же напрягся. Скулы заострились, и он слишком сильно сжал пустой стакан, но девушка не собиралась отступать, собирая эту мозаику из кусочков случайно брошенных фраз и недосказанностей. - Пожалуй, на сегодня достаточно откровений, - отрезал Минхо. – Я буду в кабинете. Он резко встал, забрал одежду и постарался как можно быстрее уйти, не потому что разозлился на её вопрос, а потому что так сильно устал тянуть это всё в одиночку, что надави она чуть сильнее, задай ещё один вопрос, он бы непременно сдался и всё ей рассказал ещё до свадьбы. И тогда Мирэ отказалась бы выходить за него замуж. Минхо не мог этого допустить. Не мог её отпустить. Больше нет. - Дура, всё испортила, - неожиданно услышал он за спиной и замер. Выругался про себя, сообразив, что поступил грубо, сбегая вот так. Вернулся, наклонился к ней и быстро чмокнул в щёку. - Спасибо за сегодня. И вообще за всё. Глава тринадцатая.Мирэ придирчиво рассматривала своё отражение в большом зеркале. Простое, но элегантное вечернее платье сидело на её фигуре изумительно, подчеркивало достоинства, скрывало недостатки, и было почти идеальным…но абсолютно не подходило для того, чтобы в нем назваться женой самого завидного холостяка Южной Кореи. Её мысли подтвердила мама, которая вернулась с девушкой-консультантом, принеся с собой несколько платьев. Определенно свадебных. - О, ты выглядишь чудесно! Правда, не помешало бы немного похудеть. Запишу тебя в зал к своему тренеру, - деловито проговорила госпожа Бан и жестом указала девушке разложить принесенные платья на диван. – Я хочу, чтобы ты примерила вот эти вещицы. - Это свадебные платья, мама, - терпеливо проговорила Мирэ. - Конечно это свадебные платья! – повысила голос та. – Ты выходишь замуж, и тебе нужно СВАДЕБНОЕ платье. Мирэ промолчала. Дождалась, когда девушки покинуть комнату для примерки, и только тогда решилась высказаться. - Это фиктивная свадьба и договорной брак. Я не собираюсь делать из этого целое событие, поэтому подберу какое-то простое платье. Вот как это, например. Госпожа Бан тяжело вздохнула и покачала головой. Молчала, подбирая слова. Кажется, её дочь была непреклонна в этом решении, но ей всё-таки хотелось её переубедить. Тем временем, Мирэ подошла к платьям, что притащила мать, и ужаснулась, когда увидела цену одного из них. - Что? – поймав на себе взгляд дочери, пожала плечами та. – Это очень дорого, я понимаю. Но я надеялась, что твой жених оплатит подготовку к свадьбе. Женитьба на тебе – его прихоть. Разве он не хочет видеть рядом с собой ту, что выглядит согласно его статусу? В этом была вся госпожа Бан – всё должно быть по правилам и на высшем уровне. Мирэ вздохнула, закатив глаза, и молча продемонстрировала матери чёрную карту, которую утром, несмотря на все возражения, вручил ей Минхо. После того, как Мирэ узнала, что с ним случилось, и увидела последствия этого, отношения между ними неуловимо изменились. Взгляды стали дольше, чем обычно смотрят друг на друга два чужих человека, разговоры более открытыми, тон голоса – более мягким. Девушка не жалела его, но говорила с сожалением в сердце о том, что ему пришлось пережить. А Минхо – говорил с благодарностью, что не видел в её взгляде жалости. - Я знала, что мы с господином Ли думаем одинаково! – тут же просияла та. Она вскочила и начала перебирать платья, щупать ткань, разглядывать, прикидывая, какое же будет смотреться на дочери выгоднее всего. Сама же Мирэ присела на диван, задумчиво разглядывая свои руки. - Мам? – госпожа Бан тихонько откликнулась, не отрываясь от выбора платья. – Что происходит? - О чем ты, дорогая? - Папа связался с кем-то плохим? Женщина замерла. Очередной свадебный наряд находился прямо перед её глазами, но она больше его не видела, провалившись в яму собственных тревог и страхов. - Я не знаю, - честно призналась госпожа Бан. – Он всё время где-то пропадает, либо в офисе, либо в своем кабинете. Мы почти не разговариваем. Твой отец…изменился. Поставил сигнализацию дома, нанял охрану. Пытался навязать охранника Чану, но тот наотрез отказался. А когда папа узнал, что охрана сопровождает тебя, выдохнул с таким облегчением, что я испугалась. На вопросы он не отвечает, замыкается в себе и уходит. Я не знаю, что делать. Она смяла платье, что держала в руках, и тяжело опустилась на диван рядом с дочерью. Вид у нее был встревоженный и измученный, как будто мать плохо спит. Может быть так оно и было. Мирэ не стала спрашивать. Вместо этого придвинулась ближе, обняла её руку и положила голову ей на плечо. - Мам, мы с Чаном во всём разберёмся. Если мне понадобится помощь, Минхо поможет. Всё будет хорошо. Мы справимся. - Если я попрошу моих детей не ввязываться в это, то они конечно меня не послушают? – в голосе матери Мирэ почувствовала улыбку. Грустную, но всё-таки улыбку. Ввязываться не хотелось, но правда была в том, что они уже и так втянуты. Осталось только понять – во что именно. Видя, как сильно обеспокоена происходящим мать, Мирэ не стала продолжать этот разговор. И чтобы как-то её отвлечь, поднялась и начала сама рассматривать платья, чтобы выбрать то, что ей нравится. - Примерю вот это, - улыбнулась девушка госпоже Бан. Спустя некоторое время помощницы, мило улыбаясь, отодвинули ширму в сторону. Мирэ стояла на небольшом возвышении, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не наступить шпильками на подол дорогущего платья. Белая органза, приталенный силуэт в форме «сердца», переходящий в пышную, но удобную юбку. Ткань струилась и переливалась от каждого малейшего движения. От линии плеч до самого пола и дальше спускался невесомый шлейф, от которого создавалось впечатление, что это большие белые мягкие крылья, просто сложенные в покое, чтобы ещё выгоднее подчеркнуть силуэт. - О господи, девочка моя! – воскликнула мама и прижала руки к груди. В уголках ее глаз заблестели слезы. – Ты прекрасна. Может быть, тебе стоит передумать…? И выйти замуж за господина Ли в этом? - Думаю…это оно, мама, - с улыбкой ответила ей Мирэ. В груди стало тесно от нахлынувших вдруг чувств. С чего бы она так легко согласилась отказаться от вечернего платья? Почему выбрала это, свадебное? Почему ей захотелось, чтобы Минхо увидел её в нем? Почему стало так невыносимо жарко от одного только предвкушения увидеть его эмоции? Это всё ещё были очень опасные мысли. Но они больше не пугали. - Я дома! Ставшее привычным приветствие заставило Мирэ улыбнуться. Она вышла в прихожую, чтобы встретить Минхо. Он уже разулся и теперь потягивался, совсем как большой кот. Пиджак висел на сгибе локтя. - Устал? – спросила девушка, забирая из его рук предмет одежды. - Есть такое, - с улыбкой кивнул тот. – Ты ужинала? У меня была встреча с партнерами, но я могу составить тебе компанию. - Я поужинала с мамой. Они прошли в гостиную. Минхо с наслаждением опустился на диван и вытянул ноги. Остановившись перед ним, Мирэ протянула ему карту. - Оставь у себя, - неожиданно отмахнулся тот. - Но…я купила платье. Зачем она мне теперь? У меня есть деньги. - Оставь, - повторил он. – Тебе же ещё нужны туфли, платье на смену, причёска, макияж… И что вам, девочкам, еще нужно, чтобы выйти замуж. Думаю, деньги пригодятся. Выберешь платье маме. Купи подарок брату. Я уверен, ты придумаешь, как тратить мои деньги. Ой…не мои. Наши. Кажется, несмотря на то, что он выглядел уставшим, настроение у него было приподнятым, игривым. Заключил хорошую сделку? Рад, что, наконец, вернулся домой после длинного рабочего дня? Или рад, что Мирэ не отказалась от денег и потратила некоторую сумму? - Это совсем не обязательно… - Что именно? - Всё это, - не нашлась с чётким ответом Мирэ. – Я стану твоей женой, но это же всё не правда. Фикция. Я могу сама себя содержать. Я работаю в издательстве, которое курирует отец. Денег хватает. - А ты так хочешь отгородиться от меня? – вопрос прозвучал как-то странно. Осуждающе. – Всё время напоминаешь мне, что наша свадьба всего лишь договор. - Но это правда, - девушка растерялась и не знала, чего ещё от него ожидать. - Правда ли? Зачем же ты тогда купила свадебное платье? Мне пришла расшифровка. Не ты ли мне говорила, заключая сделку, что свадебное платье не наденешь? – Минхо посмотрел на неё снизу вверх, ожидая ответа. – Скажи мне, Мирэ, о чём ты думаешь? Потому что я могу думать только о том, что не хочу, чтобы это была просто сделка. Его слова ошеломляли. Сердце подпрыгнуло к горлу и ухнуло куда-то вниз. Забилось тревожно, не позволяя дышать ровно и спокойно. Мысли тут же спутались. В салоне она думала о том же самом – а не стало ли всё, что между ними происходит, слишком реальным? - Скажи мне ещё раз, что для тебя это просто договор, и я больше никогда не начну этот разговор. Но я хочу, чтобы ты знала, что нравишься мне. Ты нравишься мне, Мирэ. И даже больше. Она молчала, до боли в пальцах сжимая карту, прижимая к груди его пиджак, закрывалась им как щитом, но этого было недостаточно, чтобы закрыться от пронизывающего взгляда карих глаз. - Ты молчишь слишком долго. - Минхо, я… - начала Мирэ, не уверенная в том, что хотела сказать. Вернее, она даже не представляла, как ему ответить. Сказать правду? Сказать, что он тоже ей не безразличен? Это было бы очень просто и, наверное, правильно. К тому же, страх того, что он аннулирует сделку после отказа, почти убедил её признаться в чувствах. Но прежде, чем на ум пришли нужные слова, те самые – правильные, она выпалила. – Минхо, я не могу. Все эти мгновения, пока девушка собиралась с духом, чтобы ему отказать, Минхо смотрел на неё, не отводя глаз. Он выглядел спокойным, но внутри бушевала настоящая буря из ожидания, надежды и тревоги. Услышав ответ, Ли рвано выдохнул и кивнул. - Я тебя понял. Минхо резко встал, рванув ворот рубашки. Приподнятое настроение сменилось злостью. Было заметно, что ему неловко и неуютно находиться рядом с ней, и он искал повод поскорее покинуть гостиную. - Я…мне…нужно ещё поработать. Я буду в кабинете. Хотя…тебе эта информация ни к чему. Минхо коротко взглянул на неё и собирался быстро уйти, но Мирэ остановила его, ласково взяв за руку, чем сбила мужчину с толку. - Ты не дослушал меня, - она улыбнулась. Опустив взгляд, девушка аккуратно переплела их пальцы и недолго понаблюдала за тем, как он нерешительно сжимает её ладонь. – Я растеряна, Минхо. Ещё несколько недель назад я думала, что у меня прекрасная жизнь, что у моей семьи всё отлично, что у меня есть любимый мужчина, за которого я выйду замуж и буду очень счастлива с ним, а потом появляешься ты. Ты забираешь меня из дома, заставляешь выйти за тебя. Что-то скрываешь, говоришь тревожные вещи, нанимаешь мне охрану. Папа тоже что-то скрывает. Человек, которого я любила, оказывается мразью. Я благодарна тебе за всё, что ты делаешь, но ты…ты, Минхо, грубо ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Я должна тебя ненавидеть, но нет. И это пугает меня. Я не отказываюсь от твоих чувств, но пока не могу принять свои. За всё то время, что мы с тобой знакомы, ты всегда позволял мне самой принимать решения и разбираться. Так разреши и сейчас. Я выйду за тебя, возьму твою фамилию, если ты хочешь, буду рядом и помогу тебе, что бы ты не задумал, но… Я прошу тебя немного подождать. Я разберусь со всем и тогда смогу ответить правильно на твои чувства. Он смотрел на неё очень внимательно, как будто пытался найти в её лице признаки лукавства или лжи, но не находил – девушка была абсолютно искренна. Смотрела в ответ прямо и легко улыбалась. Немного нервно, но ласково. - Я думал, ты отказываешь мне… - Поменьше думай. Атмосфера, ещё пару минут назад напряженная и давящая, понемногу рассеивалась. Ли усмехнулся, запрокинув голову, и шумно выдохнул. - Ты правда готова взять мою фамилию? Уже не сможешь говорить своё очаровательное «госпожа Бан – это моя мать», - лукаво щурясь, проговорил он. - Я придумаю что-нибудь другое, - Мирэ подмигнула ему. – Я думаю, что работа была только предлогом, чтобы спрятаться от меня. И…раз надобность в этом отпала, предлагаю взять гору чего-нибудь вкусного и посмотреть тот фильм, который советовал нам Хан. Что скажешь? После признаний ей хотелось побыть с ним, чтобы убедиться в том, что он не в обиде, что понимает и принимает её позицию. Не только потому, что боялась, что Минхо откажется помогать отцу, но и потому, что боялась его потерять. - Мне нужно принять душ и переодеться, но я определенно «за», - Минхо не мог отвести от неё взгляд. Мог думать только о том, что стоит ему отвернуться, и момент каким-то образом изменится – её слова окажутся ложью или что-то ещё, поэтому он смотрел, смотрел и пытался запомнить всё в мельчайших подробностях. - Я приготовлю закуски. Через час они впятером – Минхо, Мирэ и коты – уютно устроились на диване перед телевизором. На экране мелькали кадры какой-то романтической комедии, но сам Ли, если бы кто-то его спросил, не рассказал бы о фильме ничего, потому что всё его внимание было обращено на девушку рядом с ним, которая смеялась над глупыми и милыми приключениями героев. Ему нравилось видеть её в этом доме, нравилось, как она, кажется, поглощенная фильмом, не забывала уделять внимание котам. Гладила и угощала их кошачьими лакомствами, которые принесла вместе с закусками для них самих. Пыталась обсуждать сюжет фильма с Минхо, но тот только согласно кивал и «угукал», когда она о чем-то говорила. Это было так странно для него, потому что Ли никогда раньше такого не чувствовал. С Джиа было ярко, шумно, но бездушно. С Мирэ – спокойно, но сердце каждый раз подпрыгивало от малейшего её случайного или не случайного касания. Сюжет потихоньку успокаивался, переходя к более романтичным моментам. И теперь девушка была и правда заинтересована тем, что происходило на экране, сопереживала героям. На финальных титрах Мирэ вдруг тяжело вздохнула и опустилась головой на колени Минхо. Он замер, глядя на нее сверху вниз. - Можешь дышать. Я не одуванчик, ты меня не сдуешь. - Что? – Минхо даже не сразу понял, о чем она говорит. - Дыши, говорю, - рассмеялась девушка и повернулась на спину, чтобы видеть его лицо. Стало тихо. Фильм закончился. Дуни и Дори, которые возились, играя друг с другом, успокоились. Суни давно крепко спал на спинке дивана. И время можно было почувствовать, только если прислушаться к настенным часам. - Ты хорошо целуешься? – вдруг спросила Мирэ. - Никто не жаловался, но я давно не практиковался. Голоса звучали тихо, как будто боясь нарушить тишину момента. - Покажешь? - Ты же хотела разобраться в своих чувствах. - Может быть, поцелуй ускорит этот процесс? Минхо не стал дальше испытывать судьбу. Он наклонился и коснулся кончиком своего носа – её. Под пижамой гулко билось сердце. А может быть это его собственное? Отбросив ненужные сейчас мысли, Ли накрыл губы Мирэ своими. Осторожно, спрашивая разрешения, хотя давно его получил. Девушка сжала в пальцах ворот его домашней рубашки, приоткрыла рот, расширяя границы дозволенного. И Минхо эту границу пересёк, углубляя поцелуй. Обнял её одной рукой, прижимая к себе. Она поддалась, и теперь он был уверен, что слышал и её сердце, и своё. Они отстранились, когда перестало хватать воздуха, когда граница стала сдвигаться ещё дальше, но для большего было ещё не время. - Идём спать? – Мирэ говорила шёпотом, боясь, что голос будет звучать хрипло, чем непременно выдаст то, с каким усилием у нее получилось остановиться. – Уже поздно. Минхо кивнул. Помог ей встать, поднялся сам. А потом заметил, как девушка протягивает ему руку. - Мирэ? – не совсем понимая, что она делает, спросил он. - Хочу спать с тобой. Он не стал ничего говорить или спрашивать. Молча позволил взять себя за руку и увести в комнату, где жила Мирэ. И этой ночью никто не строил баррикад из одеял. Глава четырнадцатая.Мирэ открыла глаза первой и с замиранием сердца поняла, что снова спит у него на груди, как и в ту их первую ночь. Его рука лежала на её плече, обнимая. Его лицо было так близко, как будто он утыкался носом в её волосы во время сна. Девушка аккуратно приподняла голову, чтобы посмотреть на него. Расслабленные черты, длинные ресницы, которые отбрасывали легкие тени на щёки, очаровательно приоткрытые губы. Минхо был похож на очень крепко спящего в своей норке маленького кролика. И Мирэ не удержалась, хихикнула. Звук постаралась заглушить, но движение тела её подвело. Минхо вздрогнул, просыпаясь. Нахмурился, не желая открывать глаза. Потянулся, сильнее прижимая девушку к себе. И только этот жест заставил его окончательно прийти в себя. Он замер на секунду, а потом посмотрел на неё. - Мирэ… - Прости, я тебя разбудила. Но…всё равно пора вставать, так что… Девушка попыталась выбраться из его объятий, но у нее ничего не вышло. - Время ещё есть. Не убегай так быстро, - с улыбкой проговорил Ли и прижал её к себе, бережно, но надёжно, чтобы у неё и мысли не возникло снова попытаться сбежать. - Ты меня смущаешь. - Вечером ты не смущалась. - Прекрати, - она спрятала лицо у него на плече. – Это всё наш разговор. И фильм. А ты был таким милым и растерянным. - Такого ещё никто обо мне не говорил, - хохотнул Минхо. – Милый и растерянный. - Но я говорила искренне. Я не хочу торопиться. - И я не хочу торопиться, - серьезно кивнул тот. – Эти чувства для меня нечто новое, мне бы хотелось прочувствовать все грани. Но давай договоримся вот о чем… Мы не будем торопиться, но больше не будем спать в разных комнатах, хорошо? Я давно так хорошо не высыпался, как с тобой. Она ответила не сразу, раздумывая. Хотела возразить, посчитав это неуместным, но быстро сообразила, что это глупо. Между ними ничего не было этой ночью, кроме поцелуев. Минхо ни на чем не настаивал, вёл себя сдержанно. Даже, наверное, более сдержанно, чем она сама. Хоть это и шло в разрез с их «не хочу торопиться», но Ли озвучил то, о чём часто думала и Мирэ – когда мужчина спал рядом, ей было спокойно и хорошо. - Согласна, - улыбнулась она. Он улыбнулся в ответ. Аккуратно погладив её по плечу и спине, уткнулся носом ей в волосы и закрыл глаза. Мирэ, пытаясь побороть смущение, положила руку ему на грудь и тоже позволила себе ещё ненадолго задремать. Разбудил их звонок в дверь. - Кто это может быть? – тревога заставила Мирэ подскочить. – Я вызвала Чанбина, собираюсь в издательство, но ещё слишком рано. - Хан не стал бы звонить, - нахмурился Минхо. – Оставайся здесь, я открою. Не волнуйся, всё хорошо. Ли выбрался из постели, наклонился, поцеловал её в лоб и вышел из комнаты. Поколебавшись пару секунд, она последовала за ним. - Это твой брат! – он будто знал, что девушка ни за что не останется в комнате, поэтому не слишком сильно повысил голос, в котором слышалось облегчение. Сильному и бесстрашному господину Ли тоже не очень-то хотелось решать какие-то очередные проблемы ранним утром. Мирэ тоже расслабилась, но ненадолго. В голове возник вопрос – что Чан здесь делает в такую рань и без предупреждения? Девушка кинулась обратно в комнату, чтобы проверить свой телефон. Вдруг что-то случилось, и брат пытался ей дозвониться? Но никаких звонков и никаких уведомлений не поступало. Не надев тапочки, Мирэ устремилась обратно в гостиную, но не успела сделать и пары шагов, когда услышала какой-то странный звук, похожий на звук удара. Минхо влетел в комнату из прихожей и опрокинулся на столик, поломав его. Следом за ним, разъяренный, ворвался Чан. - Чан?! Что ты творишь?! – закричала Мирэ. Увиденное её потрясло, и она не знала, что делать – то ли кинуться, чтобы помочь Минхо подняться, то ли попытаться остановить брата. - Собирайся, Мирэ. Я забираю тебя отсюда, - Чан тяжело дышал. Вены на его шее вздулись, лицо покраснело. И от одного взгляда брата девушке стало не по себе, но она взяла себя в руки и спросила, аккуратно и тихо: - Оппа…что происходит? - Он! – Чан обличительно ткнул пальцем в сторону Минхо, который пытался выбраться из обломков столика, тряся головой. – Он всё это затеял, чтобы добраться до отца. - Что значит «добраться до отца»? Чан, я не понимаю… - Расскажи ей! – рявкнул тот. – Расскажи, почему твоей невестой стала она! Так ты решил отомстить за смерть родителей?! Мирэ вздрогнула и перевела взгляд на Минхо. - О чём он говорит? Минхо? Ли посмотрел на неё в ответ. Губа была разбита, кровь стекала по подбородку, но он не обращал на это внимания. Сидел в обломках, сгорбившись, и глядя на брата и сестру исподлобья. - Кто-нибудь скажет мне наконец, что происходит?! – воскликнула Мирэ. - На месте аварии, в которой погибли его родители и пострадал он сам, несколько свидетелей видели один из автомобилей, который принадлежит дочерней компании отца, - чуть успокоившись, но всё ещё цедя слова сквозь сжатые зубы, проговорил Чан. Сердце рухнуло куда-то в желудок. Мирэ вспомнила, как несколько лет назад, отца допрашивала полиция. Тогда всё закончилось быстро, потому что выяснилось, что автомобиль был угнан за пару дней до автокатастрофы. Был ещё какой-то эпизод, связанный с тем, что предполагаемого водителя нашли мёртвым через пару недель после аварии. Тот повесился у себя дома. В предсмертной записке говорилось, что он выпил лишнего, сел за руль и не справился с управлением. Отца ни в чем не обвиняли, и история быстро забылась. Теперь паззл потихоньку начал складываться. Минхо вернул своей компании лидирующие позиции, откликнулся на запрос отца, поставил условие в виде женитьбы на Мирэ и очень торопился со свадьбой. А ещё эти вечные недомолвки и обещания, что он всё расскажет после свадьбы. И сказка, рассказанная им… Сказка про карму. Но было в это всём кое-что странное. Неужели отец, обращаясь к Ли Минхо, не знал, что это именно тот Ли Минхо, родители которого погибли в аварии с участием его машины? - Собирайся, Мирэ. Я не оставлю тебя здесь, - повторил Чан. - Нет, подожди, - девушка покачала головой. – Это бессмыслица какая-то! Папа не стал бы обращаться к нему и не согласился бы на сделку, если бы эта история развивалась вот так. Верно, Минхо? Тут что-то не так. - Твоя сестра думает головой, - недобро улыбнулся Ли. - Заткнись, - почти прорычал Чан. – Может быть ей ты задурил голову. Со мной этот фокус не прокатит. - Замолчите оба! – приказала Мирэ и подошла ближе. Обратилась к Минхо. – Ты знал о машине? - Знал, - кивнул тот, открыто глядя ей в глаза. – И я знаю, что ваш отец не виновен в гибели родителей, но я знаю, кто виновен. И Чан прав, ваша семья нужна мне, чтобы добраться до виновника. Понадобилось немного времени, чтобы хотя бы немного спало напряжение, которое Чан принёс с собой. Минхо позвонил Хану, чтобы предупредить, что в офис не приедет и поработает из дома. Мирэ – Чанбину, чтобы сказать, что в издательство не поедет и останется дома. Был убран маленький погром в гостиной, заварен чай, и трое переместились в кабинет хозяина квартиры. Мирэ злилась и на брата, и на жениха, но старалась этого не показывать. Держала себя в руках, чтобы сохранить холодный и трезвый ум. Следовало во всём разобраться, понять – кто прав, а кто виноват, и уже потом учинять разбор полётов. - Что вы знаете о Большом Паке? Минхо сидел в кресле, откинувшись на спинку, прижимая к щеке лёд. От сильного удара голова гудела. Перед глазами то и дело начинали плясать неясные тени, но дальше тянуть было нельзя. Поэтому, собрав всю волю в кулак, Ли приготовился рассказывать и объяснять. Брат с сестрой переглянулись и синхронно пожали плечами, давая понять – они ничего не знают. Это имя (или прозвище?) было им не знакомо. - Большой Пак – босс мафии. Он держится в тени, за ним не замечены обычные мафиозные дела, под ним не ходит ни один район города, но позиция у него высокая. Даже его бизнес можно назвать легальным. Пак большая шишка в оборонке, но есть одно «но». Эта мразь уже много лет находится в разработке у министерства обороны и у Отдела по борьбе с организованной преступностью, потому что торгует оружием и не утруждает себя в том, чтобы понимать, кому его продаёт. Боевики, террористы, сепаратисты, ЧВК, банды – всё это его клиенты. А деньги от незаконного оборота оружием нужно где-то отмыть и где-то хранить. Так Большой Пак стал партнёром моего отца. Вместе они создали два инвестиционных фонда, куда вливались незаконно приобретенные средства, и там же эти средства оборачивались. Используя свой оборонный бизнес, Большой Пак скупал списанное, в кавычках, разумеется, оружие по дешевке, перебивал номера, «чистил» историю образца и продавал, уже чистеньким, кому придётся и кто заплатит достойную цену, - Минхо замолчал, поморщившись. Саднила разбитая Чаном губа. - Так, значит, твой отец…? – осторожно начала Мирэ. - Нет, - мотнул головой Минхо, поняв, к чему девушка клонит. – Папа был информатором и работал с командой из Отдела по борьбе с организованной преступностью. Я не знаю, что случилось, но Большой Пак раскрыл отца и убрал. После аварии и гибели моих родителей в течение полугода при странных обстоятельствах погибла и вся команда полицейских. Вся собранная информация исчезла, и разработка Пака прекратилась. - Мне очень жаль… - выдавила из себя Мирэ. Сердце стучало в горле. Ужас липко и холодно касался кожи. История звучала, как что-то очень опасное. - Как с этим всем связана та машина и наша семья? – спросил Чан, не спеша верить в рассказанную Минхо историю. Ли вздохнул. Они не должны были узнать об этом вот так, но, кажется, брат и сестра Бан оказались достаточно умны, усердны и дотошны, чтобы немного подпортить ему планы. - Пак Сонгюн, - спустя достаточно длинную паузу, проговорил Минхо. – Имя Большого Пака – Пак Сонгюн. - Что..? Не может быть… - Чана ошарашила эта информация. - Кто это – Пак Сонгюн? – спросила Мирэ, потому что слышала это имя впервые. - Это отец Дохуна, - Чан даже немного побледнел. Кажется, в его голове картинка тоже начала складываться. Мирэ же пока была полностью сбита с толку. - Но…как же твоя история про то, что он хотел заполучить меня, потому что наследства ему не хватит? Если то, что ты говоришь, правда, то денег там хватит на всех и ещё останется, - девушка посмотрела на Минхо, уже не зная, кому и во что верить. - Я не врал, - ответил тот. – Наследства ему не достанется, потому что Большой Пак ему не отец. Тот женился на матери Дохуна, когда та уже была беременна. Договорной брак. Дед Дохуна по материнской линии не последний человек в министерстве обороны. Дохун вырос, и пришло время расплачиваться за сытую жизнь, поэтому он и крутился вокруг вас. По указке отчима. В детстве, конечно, это была обычная мальчишеская дружба, но потом – нет. Пасынок дружил с Чаном, и Большой Пак увидел в этом выгоду для своего бизнеса. - Но я всё ещё не понимаю – зачем? – с нажимом проговорил Чан. - После гибели отца Большой Пак отказался отрезанным от вырученных денег и от канала, к тому же на какое-то время ему и вовсе пришлось залечь на дно. Но он всё-таки искал новый канал для оборота средств. И нашёл. Не такой заметный. Такой, где есть, на что надавить. Если моему отцу он предлагал взаимовыгодное сотрудничество, то вашему – угрожал, - Минхо снова замолчал, давая брату и сестре время на то, чтобы переварить услышанное. Первым в себя пришёл Чан. - Но наш трастовый фонд никаким образом не связан с оборонной промышленностью или чем-то подобным. И среди бенефициаров фонда нет имени Пак Сонгюна. - Верно, - кивнул Ли. – Потому что теперь Большой Пак действует через подставных лиц. Его деньги – это деньги частных лиц. Кто-то из них действительно существует и в доле или точно так же, как ваш отец, под прицелом, а кто-то существует только на бумаге. Имён я не выяснил, но все они сто процентов являются бенефициарами вашего фонда. И ваш отец об этом знает. - Мне кажется, что я схожу с ума… - простонала Мирэ и схватилась за голову, запустив пальцы в волосы и с силой сжала пряди между пальцами. - У господина Бана не было другого выхода, потому что Большой Пак держал дуло пистолета у ваших висков. У твоего, Чан. У Мирэ. У вашей матери, - с сожалением в голосе проговорил Минхо. – Вы все были под прицелом. И находитесь до сих пор. Мне жаль. Мирэ прикоснулась к своему виску, потому что почувствовала, как что-то холодное и твёрдое с силой прижимается к коже. Конечно, никто буквально не целился в неё из пистолета, но от всего услышанного ощущения были именно такие. - Так… - Чан вздохнул, пытаясь прочистить мозги, запустил пятерню в волосы и взъерошил чёлку. – Если нам всем угрожала опасность, то почему папа согласился с твоими условиями? Разве он не знал, чей Дохун сын? - Не знал. Дохун – план Б, ненадёжный, но всё-таки. Если бы что-то с основной веткой пошло не так, у Большого Пака был бы инструмент давления – Мирэ, которая к тому времени была бы уже женой его пасынка. Я у него этот инструмент забрал, - Минхо улыбнулся, посмотрев на девушку. - Ты спас меня, - улыбнулась девушка в ответ. - Не совсем, - вздохнул Ли. – Я тебя забрал, чтобы ты не стала инструментом давления Большого Пака, но ты стала приманкой. Мне нужно как-то выманить Большого Пака, и ты – первый маленький шажочек к этому. Минхо потребовалось много времени, сил и ресурсов, чтобы разгадать загадку гибели родителей. Даже несмотря на то, что он плохо помнил момент аварии, он всегда знал, что это не был несчастный случай. Ли никого не посвящал в свои планы, даже Хана. Работал один. Ему пришлось перевернуть всю бухгалтерию, разобраться в таких вещах, о которых молодой наследник даже не подозревал, чтобы в конечном итоге найти имя – Пак Сонгюн. А потом осторожно, шаг за шагом, не привлекая внимания, узнать, кто он такой и какую роль сыграл в аварии. Так Минхо и узнал о том, что господин Бан, отец Чана и Мирэ находится в руках Большого Пака. Несмотря на полученную информацию, Ли не знал, что с ней делать, потому что никаких доказательств причастности Пака к гибели родителей у него не было, ведь тот провернул всё чужими руками. Можно было бы сдать бухгалтерию Пака, но Минхо не знал к кому обратиться и кому можно доверять. Где гарантии, что Пак не купил полицию? Ведь после гибели следственной группы расследование прекратилось. Ему пришлось остановиться и ждать. Долгое и мучительное ожидание принесло свои плоды – господин Бан обратился к Минхо за помощью, и тогда созрел план. - И какая у меня роль? Как то, что я не вышла замуж за его пасынка, поможет тебе вывести Большого Пака на чистую воду? – из раздумий Минхо выдернула Мирэ. - После свадьбы я собираюсь обнародовать бухгалтерию. Не обращаться в органы, а просто обнародовать. Отправлю письма во все редакции города. Обращусь на телевидение. Властям города придётся обратить на это внимание, и тогда этим кто-то займётся. Это очень опасно, потому что нет никаких гарантий, что новая следственная группа не окажется купленной Паком. Если я пострадаю, а власти ничего с этим не сделают, не задержат Пака, за дело возьмётся общественность, и я всё равно добьюсь своего, - Минхо снова недобро усмехнулся, и взгляд его стал стальным, холодным. - Но ведь для этого не обязательно жениться на мне. Ты уже забрал у него возможность управлять моим отцом через меня… - Ты не внимательно слушала, - Ли улыбнулся, мягко, снисходительно, как будто то, что будет сказано дальше, принесет если не боль, то беспокойство. Впрочем, так оно и было. – Пак не оставит меня в покое, обязательно попытается убрать. Поэтому если со мной что-то случится, кто-то должен унаследовать компанию и продолжить мои дела. Кто, если не моя законная жена? Раньше это была просто мера, а теперь я уверен, что смогу это сделать, потому что доверяю тебе, Мирэ. - Ты говоришь ужасные вещи, Минхо. И пугаешь меня… - девушка как-то вся сжалась, обхватив себя за плечи. – Неужели нет другого способа? - Если бы он был, я бы не стал втягивать в это тебя. Всё ещё считаешь, что я тебя спас? На кабинет опустилась тишина. Минхо внимательно изучал реакцию Мирэ, пытаясь понять, готова она к этому или нет. Готова рискнуть, чтобы помочь ему добиться правосудия? Или её чувства недостаточно сильны для этого. - Если ты обнародуешь бухгалтерские отчеты, то рано или поздно те, кто возьмётся за это дело доберутся до отца, - проговорил Чан. - Поэтому я не хотел говорить обо всём этом до свадьбы, потому что тогда бы Мирэ не согласилась в этом участвовать. Послала бы меня и была бы абсолютно права. Мы сможем доказать, что господин Бан жертва в этой схеме, но, когда это случится, пройдет много времени. Вашей семье придётся нелегко. Возможно, будет конфискация. Возможно, вашего отца заключат под стражу. К сожалению, я не знаю, что будет, но могу пообещать, что это будут временные трудности. Я верну господину Бану доброе имя. - Как у тебя всё просто! – Чан резко встал и начал нервно мерить шагами кабинет. – Слова, слова, слова… А где гарантии, что Пак не убьет тебя сразу же, как только ты выступишь перед журналистами? Где гарантии, что в твоей войне не пострадает Мирэ? И как ты можешь гарантировать, что наш отец не останется за решеткой? - Я вам всё рассказал, - спокойно пожал плечами Минхо. – Решение принимать вам. Мирэ ещё не моя жена, и ты можешь прямо сейчас взять её за руку и увезти отсюда. И ты, Мирэ, можешь встать, послать меня и уйти навсегда. И я ни о чем не буду вас просить, не буду умолять помочь мне, потому что это будет нечестно по отношению к вам. Мы знакомы всего ничего, и я не вправе ничего требовать. Чанбин говорил о том, что лучше знать в лицо тех, с кем воюешь. Но стало ли Мирэ легче от того, что она узнала? Нет. Всё наоборот только осложнилось. Если бы она узнала обо всём чуть раньше, то непременно бы сбежала в ту же секунду. Наверное… Можно уйти и сейчас. Девушка была уверена, что Минхо действительно не станет её преследовать, заставлять, просить…просто отпустит и начнет всё сначала. Останется один на один с тем, кто убил его родителей. С тем, кто держит в страхе всю её семью. Семья… Если она отступит перед лицом опасности, то что будет с её семьёй? Вдруг в какой-то момент Большой Пак точно так же избавиться и от их с Чаном родителей? Липкий страх сжал горло. Мирэ не представляла, каким будет исход этой истории, но девушка чётко понимала, что, как бы она не противилась, только ей под силу помочь отцу. Так сложились обстоятельства. К тому же уходить уже слишком поздно. Она просто не сможет бросить Минхо. Только не сейчас, когда почти приняла свои чувства, а он даёт ей прекрасную возможность во всём разобраться, как, собственно, она и хотела. Мирэ посмотрела на брата. Тот понял её без слов. - Нет, малыш. Пожалуйста. Это очень опасно… - Чан, послушай. Это единственная возможность помочь отцу. Нужно ему помочь! Не может же он всю жизнь подчиняться этому Паку! Что ему помешает точно так же избавиться от папы, от нас? - Ничего не помешает. Тем более…господин Бан уже совершил ошибку, - заметил Минхо. - О чем ты? – спросил Чан. - Когда фонд начал терять бенефициаров, ваш отец вложил грязные деньги Пака в один проект. И прогорел. Сумма, которую господин Бан потерял, огромная. И Большой Пак уже потребовал её обратно, поэтому ваш отец так отчаянно искал новых партнеров. Если у меня всё получится, ему не придётся возвращать этот долг. - А если не получится? – едко хмыкнул Чан. - Тогда Мирэ сможет взять мои деньги и погасить долг. И ей ещё останется на безбедную жизнь. Кажется, это хороший подарок на свадьбу. Чан замер посреди комнаты, глядя на Ли большими от изумления глазами. - И ты так легко об этом говоришь? - Да. Это и было моим планом даже тогда, когда это был просто договорной брак. - Был? - Больше нет. Твоя сестра мне небезразлична, и я сделаю всё, чтобы ни она, ни ваша семья не пострадали, и чтобы у вас была возможность откупиться от Пака. Я женюсь на ней не потому, что она часть плана, а потому что хочу этого, хочу называть её своей женой, хочу отдать ей всё, если она этого захочет и, если со мной что-то случится. Щёки Мирэ пылали. Сердце стучало где-то везде, в каждой клеточке. То, о чём Минхо говорил вчера – что Мирэ ему нравится – ничто по сравнению с тем, что он говорил сейчас, потому что это было уже не просто признание в любви, это было обещание. Обещание того, что он не бросит и поможет отцу. Поможет в любом случае – получится ли у него победить Пака или не получится – семья Бан всё равно остается в выигрыше. Теперь точно всё. Она не может его бросить. Потому что он обещал. Ли Минхо и так дал ей слишком много. Теперь её черёд отдавать. - Я ценю всё, что ты делаешь для неё…для нас. И то, что собираешься сделать. Но мне всё это не нравится, - с сомнением в голосе проговорил Чан. - Оппа, - Мирэ подняла глаза на брата. – Я остаюсь с ним. - Малыш, давай хотя бы всё обдумаем, - лицо Чана приняло какое-то умоляющее выражение, но девушка уже всё решила. - Нечего тут думать. Я хочу помочь отцу. И хочу быть рядом с Минхо. Чан не стал спрашивать – почему, потому что всё понял по взгляду сестры. Дело было не только в том, что Ли Минхо давал ей возможность спасти семью. Она любила его, но, возможно, ещё этого не осознавала. - Хорошо, - вздохнул он. – Но я тоже хочу участвовать. Это и моя семья тоже. Мирэ не должна тянуть всё на себе. - Я дам тебе знать, если что-то понадобится, - с благодарностью кивнул Минхо. - Да, - с нажимом откликнулся Чан. – Так…что мы делаем дальше? Минхо отнял от лица полотенце с пакетом льда, который почти растаял, и бросил его на стол перед собой. - Дальше? – он сделал короткую паузу. – Дальше, если ты не против, я буду готовиться к свадьбе с твоей сестрой. Чан ушёл, но перед этим очень долго обнимал сестру в прихожей, не желая выпускать её из объятий, будто бы прямо сейчас пытался защитить от всего на свете, даже ещё не особо понимая – от чего защищает. Да и это его ничуть не волновало. Главное, чтобы она не пострадала. Вместе с беспокойством Чан испытывал и гордость, потому что сегодня, наверное, впервые в жизни осознал – его малышка повзрослела, стала сильной и мудрой женщиной, способной оставаться рядом с любимым человеком даже тогда, когда тот не говорил ей всего, даже тогда, когда на горизонте маячила настоящая опасность, тогда, когда над родителями повисла вполне реальная угроза. Она не испугалась, не сбежала. Взвесила все за и против – и осталась, чтобы помогать. Это было ошеломляющее чувство. Когда Мирэ родилась, Чану исполнилось шесть лет. Ещё сам совсем ребёнок, мальчик быстро понял, что на нём теперь огромная ответственность за этот маленький очаровательный теплый комочек. Сестра не знала, но именно Чан дал ей это имя – Мирэ, что означает «сокровище будущего», ведь сокровищем девочка для него и стала с первых минут своего появления. Ему было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что Мирэ будет участвовать во всём этом, но он понимал, что не имеет права её останавливать. Единственное, что Чан мог сделать – это быть рядом так же, как в детстве, когда малышка делала первые шаги, когда изучала мир за стенами дома, когда училась ездить на велосипеде, когда пошла в школу, когда впервые села за руль машины. Поэтому он стиснул зубы и постарался смириться с тем, что предстоит пережить его сестре и всей семье. Как только Мирэ закрыла за братом дверь, Минхо тихо сказал: - Прости меня. Она повернулась и посмотрела ему в глаза. Мужчина выглядел виноватым и мучился тем, что не знал, что ещё сказать. Боялся, что установленная между ними связь разрушится. Но его страхи были напрасными, потому что Мирэ мягко улыбнулась, сократила между ними расстояние, прильнула к нему и уютно устроилась у него на груди, прижимаясь щекой, а руки аккуратно сомкнула у него на спине. - Ты ни в чём не виноват. Виноват Большой Пак. - Ты правда так думаешь? - Сначала я злилась, - честно призналась Мирэ. – Мне думалось, что ты обманывал меня так же подло, как это делал Дохун, но потом я поняла, что ты всё сделал правильно, потому что, расскажи ты мне всё в самом начале, я бы не стала тебе помогать. И то, что я обо всём узнала до свадьбы, а не после, даёт мне уверенность в том, что я сама приняла решение остаться, а не потому, что чем-то тебе обязана. - Ты в любом случае ничем мне не обязана. Девушка отстранилась, чтобы посмотреть на него. - Я очень боюсь, что с тобой что-то случится. - Я постараюсь, чтобы этого не произошло. Не хочу оставлять тебя так рано, - от его взгляда и улыбки Мирэ моментально вспыхнула и молилась только о том, чтобы это было только внутреннее ощущение, что предательский румянец не залил ей щёки, шею и уши. – Хочу быть с тобой. Хочу сделать тебя счастливой без всяких сделок и договоренностей. Жаль, что придётся дождаться того момента, когда всё это закончится. - Я буду с нетерпением ждать этого момента, - тихо, почти шёпотом ответила она, чтобы хриплый голос не выдал чувств, что девушка сейчас испытывала. Минхо несколько бесконечно долгих минут рассматривал её лицо. Красивая. Такая красивая, что иногда ему казалось, что он слишком предвзят, что это просто чувства, которые слишком сильно по нему ударили. Смущался собственных мыслей, когда заставал себя за тем, что украдкой любуется ею, когда девушка не замечала его взгляда, занятая готовкой или книгой. Потом понял – смущаться тут нечего. И, как любой бизнесмен, сразу привел в собственной голове как будто бы статистические данные. Конечно, Мирэ для него красива. Каждый мужчина считают свою женщину красивой. Улыбнувшись собственным мыслям, Минхо крепче прижал девушку к себе и поцеловал. Не спрашивая разрешения, не исследуя границ дозволенного, потому что знал эти границы наизусть. Мирэ ответила на поцелуй, думая про себя о том, что она полная дура, которая установила ненужные границы. Глава пятнадцатая.Возвращение к обычной жизни, к работе стало непростой задачей. Хотелось действовать, строить планы, чтобы поскорее вывести Большого Пака на чистую воду, чтобы тот, наконец, ответил за гибель родителей Минхо и за то, что держал на мушке семью Мирэ, но пришлось остановиться, потому что для активных действий было ещё слишком рано. Поэтому на следующий день после того, как выяснилась правда, девушка, чтобы не сойти с ума от нахождения в одиночестве в четырех стенах, вызвала Чанбина и поехала в издательство, в котором занимала скромное положение помощника главного редактора. Конечно, сотрудники знали, кто она такая, и относились к ней соответствующе – немного заискивающе, чуточку лояльнее, как будто девушка не рядовой сотрудник, а по меньшей мере кто-то из мелкого руководства. Сначала Мирэ пыталась как-то это изменить, потом смирилась. К тому же, это были просто отношения начальник-подчиненный с уважением и соблюдением субординации, никто косо на неё не смотрел и относились к ней, в целом, дружелюбно. Автомобиль, выделенный Минхо из собственного резерва, управляемый Чанбином, мягко затормозил на парковке издательства. - Может быть, не пойдёте со мной внутрь? – с надеждой в голосе спросила Мирэ. – Я не придумала, как объясню наличие у меня личного телохранителя. - Боюсь, что вам придётся придумать объяснение, пока мы поднимаемся в офис, госпожа, - чуть виновато улыбнулся ей в зеркало заднего вида тот. – Мне нужно осмотреть офисные помещения издательства своими глазами, чтобы была возможность вывести вас, если что-то случится. Девушка вздохнула, но спорить не стала. В офисе ещё царила атмосфера утренней заторможенности, но ленивые разговоры тут же прекратились, как только Мирэ вышла из лифта, сопровождаемая очень сосредоточенным Чанбином. Девушка вежливо кланялась, здороваясь с коллегами, но старалась ни на ком долго взгляд не задерживать, торопясь скрыться от любопытных глаз в своём кабинете за закрытыми дверями. Правда, она не подумала о том, что Чанбин останется по другую сторону двери и будет привлекать к себе излишнее внимание. О чём она ему и сказала, как только дверь закрылась. - Расслабьтесь, Мирэ, - улыбнулся мужчина, обходя кабинет по кругу и особенно долго задержавшись у большого окна. – Я всего лишь телохранитель. Что в этом такого? - Люди будут спрашивать, а у меня нет ответов на вопросы. - Перестаньте, - отмахнулся тот. – Никому не интересно. В этот самый момент дверь в кабинет резко открылась и на пороге показалась миниатюрная женщина с копной волос из очень мелких кудрей. Пусть она и была миниатюрной и тоненькой, но как будто принесла с собой целый ураган. В кабинете сразу же стало слишком её много. И не только потому, что гостья громко заявила о своем появлении: - Мирэ! Я так рада, что ты вернулась! Где пропадала? - Бора, - нервно поприветствовала её Мирэ. – Были некоторые семейные проблемы, но уже всё хорошо. Юн Бора занимала в издательство должность главы секретариата, хотя «секретариатом» трех человек, включая её, назвать было сложно. Но пробивная и энергичная Бора не отступилась от своего, пока эту должность официально за ней не закрепили. Они не были подругами, но Мирэ общалась с ней больше, чем с остальными. - Позволь полюбопытствовать, - Бора приблизилась к Мирэ почти вплотную и, понизив голос, спросила. – А кто это хорошенький мужчинка? - Это… - девушка неловко кашлянула, то ли чтобы скрыть улыбку от характеристики, коей Бора наградила Чанбина, то ли чтобы собраться с мыслями и ответить максимально твёрдо, будто в этом нет ничего удивительного. – Это мой телохранитель. - Целый телохранитель?! – цокнула языком та и смерила Чанбина оценивающим взглядом, от чего тот, кажется, смутился, потому что как-то очень резко отвернулся к окну. – А зачем он тебе понадобился? Это твой отец тебе его нанял? Ты поэтому на работе не появлялась, да? Пока Бора сыпала на Мирэ тысячу вопросов, та смотрела на своего телохранителя осуждающим взглядом, как будто безмолвно восклицая «Никому не интересно, да?!». Чанбин это понял и поспешил исчезнуть с глаз рассерженной подопечной. - Буду снаружи, госпожа, - бросил он, быстро поклонился и хлопнул дверью. - Так что у тебя случилось? – не унималась Бора. Правильных вариантов ответа у Мирэ не имелось, потому что вариант «я выхожу замуж, чтобы мой муж смог наказать одного...кхм...человека за смерть родителей, поэтому мне и нужен телохранитель» не подходил совсем. Во-первых, через четверть часа об этом будет знать всё издательство. А во-вторых, первоначальная цель женитьбы должна пока оставаться тайной. Можно, конечно, сказать, что замужество договорное, и телохранитель нужен за тем, чтобы обезопасить невесту от журналистов, потому что жених – не последний человек в городе, если не во всей стране. В этом случае издательство будет в курсе событий ещё быстрее, и тогда придётся принимать поздравления и с дежурной улыбкой отбиваться от вопроса – а кто же этот загадочный жених. Любая из этих перспектив Мирэ нисколько не радовала. Пауза слишком затянулась, и Бора, которая очень не любила ждать, снова всё взяла в свои руки. И спасла девушку, как ни странно. - Ты не можешь пока ни о чём рассказывать, да? Мирэ аккуратно кивнула, скривив губы в подобие виноватой улыбки, что ту совсем не обрадовало. - Но ведь ты потом мне всё расскажешь? - Расскажу. Если пообещаешь, что сейчас никто ничего не узнает. - Но ведь ты и так ничего не сказала! – воскликнула Бора. – Даже не сказала, зачем тебе телохранитель. У вас роман? - Что? – опешила Мирэ. – С кем? - С телохранителем. Ураган по имени Юн Бора заставлял Мирэ чувствовать себя чуточку лучше, и все проблемы уже не казались такими ужасными и страшными. И даже захотелось немного пошутить – согласиться со словами подруги, что у неё роман с Чанбином, но девушка сдержала этот порыв. - Нет. Чанбин мой телохранитель. И друг… - с языка едва не сорвалось «друг моего жениха». – И друг. Это необходимая мера, но ничего опасного. Враньё. Всё сейчас было опасным – каждое действие, каждое слово. - Хорошо, - наконец, сдалась Бора. – Я тебе поверю. Но ты обещала! Помни об этом. Мирэ кивнула и с облегчением выдохнула, когда маленький ураган переместился из её кабинета куда бы то ни было. Нужно было уже сосредоточиться на работе. К тому же на рабочем столе скопилась изрядная такая стопка новых рукописей, которые нужно было прочесть как можно скорее и выдать свой вердикт – будет ли издательство сотрудничать с автором. Этим девушка и занялась. Устроилась в своем кресле поудобнее, взяла остро наточенный карандаш и углубилась в чтение первой рукописи. Так прошло несколько часов. Мирэ так увлеклась чтением, что не заметила, как пролетело время, и очнулась только тогда, когда в кабинет заглянул Чанбин. - Много работаете, - хмыкнул он. – Обедать не пора? - А вы и за этим будете следить? – беззлобно буркнула Мирэ в ответ. - Чтобы придушить Ли во сне нужно много сил… - Для этого я могу нанять вас. Они рассмеялись. Мирэ положила карандаш между страниц, девушка всегда так делала – закладкой служило всё, что попадется под руку, кроме обычной закладки. Закрыв рукопись, потянулась и ощутила всё-таки лёгкое чувство голода. - Уговорили. Идём обедать. Но планам не суждено было сбыться. Первым напрягся Чанбин. Он услышал, как в коридоре, совсем рядом с кабинетом Мирэ что-то происходит. Какая-то суматоха, голоса. Приглушенный, но настойчивый стук каблуков по ковролину. - Чанбин? – Мирэ скорее поняла, чем услышала. По его напряженным плечам и взгляду. - Всё хорошо, - ответил тот. – Вы в безопасности. После этих слов девушка больше не ощущала себя в безопасности. Она вцепилась пальцами в спинку кресла так сильно, что побелели костяшки. Хотя вроде бы и волноваться было абсолютно не о чем – Чанбин здесь. А может быть это кто-то из авторов или их агентов. Мало ли что могло произойти? Может быть кто-то недоволен качеством выпущенного тиража… Стук каблуков приближался. Голоса становились всё громче, и Мирэ, наконец, услышала обрывки фраз. - Госпожа, вам не назначено! - Меня она примет. - Госпожа, пожалуйста! У меня будут проблемы. Девушка смотрела на Чанбина, стараясь по выражению его лица понять, что же происходит. В какой-то момент его плечи опустились, и мужчина тяжело вздохнул. - Это Сон Джиа. И она идёт сюда. Глава шестнадцатая.Меньше всего Мирэ ожидала увидеть на работе Сон Джиа. Она вошла в кабинет по-хозяйски, едва бросив взгляд на Чанбина. Зато Мирэ осмотрела с ног до головы. Медленно. Оценивающе. - Тебе нужно немного подтянуть фигуру, дорогая, - наставительно проговорила Джиа. – Минхо нравятся спортивные женщины. Тебя никто не спрашивал – едва не сорвалось с языка, но Мирэ промолчала. Обычно она была уверена в себе и в своем внешнем виде, но под взглядом госпожи Сон почувствовала себя неуютно. И блейзер показался слишком тесным, и юбка – не подходящей по фасону, и каблук слишком низкий, и на голове сущее безобразие. В то время как сама Джиа выглядела безупречно – от укладки до шпилек её явно очень дорогих туфель. - О, ты побледнела. Тебя задели мои слова? Извини, - гостья надула губки и тут же забыла о том, что извинялась. Окинула кабинет взглядом, слегка сморщила нос. – Ты работаешь? Это так скучно. - Зачем вы здесь? – прервала её Мирэ, чтобы не выслушивать какое-нибудь очередное замечание. - Минхо не позволил нам с тобой познакомиться в первую встречу. Я просто хочу исправить это недоразумение, - Джиа элегантно опустилась в кресло, поставила сумку на пол и закинула ногу на ногу. – Хочу поговорить. - Нам не о чем разговаривать. - Правда? - лисьи глаза Сон Джиа превратились в лукавые щелочки. – Кажется, у нас с тобой есть общая тема для разговора. Ли Минхо. Складывалось такое впечатление, что Джиа специально называла его имя всякий раз, как открывала рот. То ли она настолько была помешана на нём, то ли преследовала какую-то иную цель. Прикрывалась его именем? Зачем? Мирэ хотелось разгадать эту женщину. - Я не собираюсь обсуждать моего жениха за его спиной. Тем более с вами, - голос твердый, не дрожит, хотя адреналин уже попал в кровь, и сердце бухало в груди, затрудняя дыхание. Но ведь ей нечего бояться. Сон Джиа пришла одна. Вряд ли в её сумочке или где-то ещё спрятано оружие. «Боже, о чем я думаю…» - пронеслось в голове. Мирэ скосила глаза и увидела сквозь мутное стекло кабинета спину Чанбина. Бояться нечего. - Вот как, - вздохнула Джиа. – Жаль. Я бы могла дать тебе пару советов о том, что он любит или что категорически не приемлет. Например, Минхо помешан на контроле. И тебя он будет контролировать. Ты готова к этому? Или к одиноким вечерам, когда он пропадает на работе? Или к его дурацким шуткам? Мирэ слушала её и понимала – Сон Джиа ничего не знает о Ли Минхо. Никакого контроля. За то короткое время, что они были знакомы, он ни разу не надавил на неё, позволяя принимать все решения самостоятельно. Терпеливо ждал, когда девушка во всём разберётся сама, готовый в любой момент прийти на помощь, стоит только попросить. Одинокие вечера? Все вечера Минхо провёл с ней. А если уходил в кабинет, то моментально отрывался от работы, стоило ей постучать и заглянуть внутрь. Дурацкие шутки? В любой ситуации, в каком бы настроении Мирэ не пребывала, у него получалось её рассмешить. - Он умеет заботиться только о своих котах, - зло фыркнула Джиа и откинулась на спинку кресла. - Интересно, - усмехнулась девушка. Она, наконец, смогла выпустить из уставших от напряжения пальцев спинку своего кресла. Обошла его и села. Расслабленно и спокойно. – Мы точно знаем одного и того же человека? - Что? – скривилась Джиа. - Госпожа Сон, зачем вы здесь? Если за тем, чтобы как-то изменить моё мнение о господине Ли, то у вас ничего не выйдет, потому что вы ничего о нем не знаете. - Я знаю его лучше кого бы то ни было. - Вы только что доказали мне, что это не так. - Мы были вместе несколько лет. Я знаю его с самого детства. - Просто вы не та, госпожа Сон. - Что? – глаза Джиа слегка расширились, и лицо вытянулось. Мирэ пожала плечами. Она не собиралась ничего объяснять. Сон Джиа совсем не обязательно знать, что между ними уже не просто договорной брак. Ну или пусть доходит до этого своим собственным умом. - Если это всё, что вы хотели мне сказать, то, думаю, выход найдете сами. У меня очень много работы, - Мирэ кивнула на стопки рукописей, так кстати сложенные на её столе. Джиа молча рассматривала лицо девушки напротив. Было сложно понять, о чём она думает в этот момент, но Мирэ показалось, что гостья по-настоящему удивлена. Не ожидала отпора? Или поняла, что между ними уже нечто большее, чем просто договор о браке? - С характером, - протянула Джиа. Одобрительно? Вряд ли. Скорее, потому что, как настоящая хищница ощутила дух соперничества и определила соперницу. Гостья поднялась, поправила одежду. Подняла сумочку. Уходя, повернулась в дверях, еще раз смерила Мирэ взглядом и ядовито бросила: - Время покажет, кто та, а кто нет. Не говори Минхо, что я приходила. Он будет злиться. Дверь за Сон Джиа с хлопком закрылась. Мирэ осталась одна. Выдохнула, сжала руки в замок, чтобы унять дрожь. Минхо опасался репортеров, Дохуна и Большого Пака, но как будто бы настоящая угроза исходила от его бывшей. И что значит не говорить ему о том, что она приходила? Разве не этого Джиа добивается? Разозлить его, вывести из равновесия, напоминать о себе и напоминать, чтобы пробудить старые чувства? Мирэ нахмурилась. Как ни старалась, девушка не могла понять, зачем Сон Джиа вообще приходила. Это был очень странный и бессмысленный визит. Так и не найдя ответов, Мирэ решила выбросить эти мысли из головы. Собрав некоторые рукописи, выключив компьютер, она вышла из кабинета и попросила Чанбина отвезти её домой. Пусть у неё получилось вести себя спокойно и собранно в присутствии госпожи Сон, но встреча немного выбила её из колеи. Домой. Только дома она будет чувствовать себя в безопасности. Выйдя из здания, где располагалось издательство, в котором работала Бан Мирэ, Джиа быстро перешла дорогу, чтобы оказаться на парковке, и нашла машину, которая её ожидала. Оглядевшись по сторонам, Джиа юркнула внутрь салона и выдохнула. - Всё сделала? – спросил мужчина, который сидел рядом на заднем пассажирском сиденье. Девушка смерила его недовольным взглядом. - Ещё бы понимать, что именно я сделала. Пришла, наговорила глупостей и ушла. Пыталась задеть её, а в итоге задели меня. - Да ну? Что такого тебе сказала эта серая мышь? - Послушайте, Пак… Зачем вы вернули меня в Корею? Я выхожу замуж, но делаю вид, что меня очень интересует Ли Минхо. А он меня давно не интересует. Мне всё равно, что он женится. Мне всё равно на ком он женится. Пак Сонгюн выглядел спокойным, как будто бы незаинтересованным, но ему до чёртиков надоели эти сопляки, которые ничего не знают о настоящей жизни и об уважении. - Я помог тебе избежать тюрьмы. Вернул деньги, которые ты украла. Пришлось дёрнуть много ниточек и выложить крупную сумму, чтобы Ли Минхо и Хан Джисону позволили забрать заявление. Не думаешь же ты, что я сделал это по доброте душевной? Пора пришла платить по счетам. - Я бы могла просто вернуть вам долг. Мой жених богат и не считает деньги. Та сумма для него сущий пустяк. Что такого вам сделал Ли Минхо? Пак Сонгюн закатил глаза. Ему стоило больших усилий сохранять самообладание. Если бы он сейчас разозлился, то эту дурочку никто и никогда бы не нашел, но к его большому сожалению, Сон Джиа ещё не доиграла свою роль до конца. - Много вопросов задаешь, - отрезал мужчина. - Потому что не понимаю, что происходит! – Джиа не заметила изменений в его настроении. Девушка не знала, кто он такой на самом деле, и не боялась. – Насколько я знаю, ваш сын занимался Бан Мирэ. При чем здесь я? - Дохун мне не сын, - скрипнул зубами Пак. – И он не справился. Поэтому…ты, Джиа, моё главное оружие. - Я не хочу быть этим оружием. - Свободна, - раздражаясь всё сильнее, бросил мужчина. – Жди, я свяжусь с тобой и скажу, что делать дальше. Поняв, что ничего от него не добьётся, Джиа выбралась из машины, с силой хлопнув дверью. Машина тут же сорвалась с места, обдав её ветром и какой-то пылью, от чего девушка слегка качнулась. - Мразь, - шикнула она, отряхнув одежду, и направилась к своей машине. Пак Сонгюн несколько минут смотрел в окно, не видя ни городского пейзажа, ни пролетающих мимо машин. Все его мысли занимал Ли Минхо. Парень должен был погибнуть вместе с родителями, но выжил и оправился. А теперь пытается копать под него. Под него! Под Пак Сонгюна! - Молодежь совсем от рук отбилась, - вслух пробормотал он. - Что, господин? – спросил телохранитель с переднего пассажирского сиденья. - Подготовьте всё, - вместо ответа проговорил Пак. – Боюсь, что птичка Джиа выберется из силков и поломает мне все планы. Придётся ускориться. Телохранитель и водитель переглянулись. - Да, господин. - И ради всего святого, не облажайтесь. Никто не должен усомниться в том, что Сон Джиа убил Ли Минхо. Конец первой части. [1] Сучжонгва (кор. 수정과) - Классический компот из хурмы, имбиря и корицы, напоминающий по вкусу пряный пунш, часто подается зимой для укрепления иммунитета. Но вариации компота существуют круглый год. Неизменным ингредиентом остается только хурма.