12 сентября 2078 №2.2.

10:30 по Найт-Сити. База Trauma Team International, Сектор Уотсон. Технический ангар №4.

      Пока Ван Асвеген в своём кабинете перекраивал стратегию расследования, в техническом ангаре №4 работа кипела с методичностью хорошо отлаженного хирургического инструмента. Астрид Холм не терпела праздности. Её команда, усиленная двумя дополнительными техниками-криминалистами, которых она лично вытребовала у начальника технической службы базы, разбирала обломки AV-4 с точностью археологов, раскапывающих древние руины. Каждый фрагмент, каждая деталь, каждый скол и царапина фотографировались, каталогизировались и вносились в трёхмерную голографическую модель борта, которая в реальном времени восстанавливалась в центре ангара.       Астрид понимала: её отчёт станет оружием. И оружие это будет передано в руки Элиаса Ван Асвегена, человека, которого она знала достаточно давно, чтобы не питать иллюзий относительно его методов. В корпоративных джунглях TTI он был одним из самых опасных хищников, но при этом одним из немногих, кто действительно ценил её техническую экспертизу и не пытался указывать, как ей делать свою работу. Если бы речь шла о кардинальных изменениях на верхушках, она бы ещё и подумала, чтобы переметнуться во вражескую команду. Но делать так только ради пустякового дела, не меняющего общую картину? Нет. К тому же дело, как она чувствовала, уже было выиграно Ван Асвегеном, а проигравшая сторона ещё даже не осознала масштабов своего поражения. Астрид достаточно долго проработала в TTI, чтобы понимать: в таких играх лучше быть на стороне победителя. Особенно когда победитель - это Элиас Ван Асвеген.       - Лео, что у нас по телеметрии за последние тридцать секунд перед попаданием? - голос Астрид, усиленный динамиками её защитного шлема, разнёсся по помещению. Она стояла у голографической модели, вращая её пальцами в перчатках, рассматривая участок левого крыла, где находился злополучный гидроаккумулятор.       Молодой техник Лео, сидевший за переносным терминалом, подключённым к извлечённому модулю памяти FDR, быстро застучал по виртуальной клавиатуре.       - Вывожу на экран, доктор Холм. В 03:17:48 пилот Марлоу начал манёвр уклонения от первой ракеты. Резкий крен вправо, перегрузка 2.7G. Давление в гидравлической системе левого борта в этот момент составляло 850 PSI. В 03:17:52, при попытке выровнять машину и уйти от второй ракеты, пилот дал полную нагрузку на гидравлику. Давление в системе левого борта упало до 120 PSI за 0,3 секунды. Это даже не падение, это коллапс. Система просто перестала существовать как функциональная единица. В 03:17:54 борт перестал реагировать на команды ручки управления по левому борту. В 03:17:58 было попадание второй ракеты.       Астрид Холм медленно кивнула, не отрывая взгляда от модели.       - Таким образом, у пилота было ровно шесть секунд между отказом гидравлики и попаданием. Шесть секунд, чтобы понять, что машина его не слушается, и попытаться что-то сделать. Что он и пытался, судя по данным с его шлема. Он дал полную тягу на правый двигатель, пытаясь компенсировать потерю управления рысканием, но инерция уже несла борт прямо под траекторию второй ракеты. Классический случай, когда техника убивает пилота, а не пилот - технику.       Она повернулась к Кайлу Моргану, который всё это время стоял в стороне, стараясь не привлекать к себе внимания. Его лицо под защитным щитком шлема было бледным, а пальцы нервно постукивали по бедру.       - Мистер Морган, - обратилась к нему Астрид, и от её тона тот вздрогнул. - Вы ознакомились с предварительными выводами относительно характера повреждения резьбового соединения. Каково ваше официальное заключение как представителя производителя?       Кайл Морган откашлялся, явно собираясь с мыслями. Он понимал, что каждое его слово сейчас может быть использовано против "Зетатех" в возможных судебных разбирательствах. Или, наоборот, спасти корпорацию от многомиллионных исков. Он также понимал, что в этой комнате, как и во всей TTI, шла невидимая война между группировками, и его заключение могло стать разменной монетой в чужой игре.       - Доктор Холм, - начал он осторожно, - я изучил предоставленные вами материалы, включая макрофотографии резьбового соединения и данные спектрального анализа металла. Могу подтвердить, что характер разрушения резьбы однозначно указывает на недостаточный момент затяжки при последней сборке узла. Следы "слизывания" витков резьбы, отсутствие характерных для усталостного разрушения "шевронных" узоров на изломе, наличие следов коррозии в микротрещинах, которые образовались из-за вибрации неплотно затянутого соединения... Это всё не является заводским дефектом. "Зетатех" поставляет гидравлические аккумуляторы и магистрали к ним отдельными узлами, прошедшими многоступенчатый контроль качества. Момент затяжки при финальной сборке на заводе контролируется автоматическими динамометрическими ключами с записью в электронный паспорт изделия. У меня нет оснований полагать, что данный узел покинул заводские цеха с дефектом.       Астрид Холм удовлетворённо кивнула. Этого она и ждала.       - То есть, Вы, как официальный представитель корпорации "Зетатех", подтверждаете, что выявленный дефект возник не на этапе производства, а на этапе эксплуатации, а именно в результате неквалифицированного технического обслуживания, проведённого персоналом Trauma Team International. Я правильно Вас понимаю?       Кайл Морган сглотнул. Он только что перевёл все стрелки на TTI, и теперь его будущее в "Зетатех" зависело от того, насколько чисто он это сделал.       - Да, доктор Холм. Именно так.       - Отлично. Зафиксировано, - Астрид отключила запись на своём планшете и повернулась к Лео. - Лео, подними мне все записи с камер наблюдения технического ангара за девятое сентября, когда AV-4 2291 проходил ТО-3. Мне нужен каждый кадр, где виден техник Россен и его работа с левым бортом. Особенно момент, когда он работает с гидравлической магистралью левого крыла. Ах, да, поднимите его личный инструментальный ящик. Я хочу видеть его динамометрический ключ.       Лео нахмурился.       - Доктор Холм, это может занять время. Камеры в ангаре старые, угол обзора не везде идеальный. И доступ к личному инструменту техника требует санкции Службы безопасности.       Астрид Холм посмотрела на него так, что Лео мгновенно пожалел о своих словах.       - Башню "Арасаки" не за одну ночь построили, - сказала она с приторной любезностью, почти сразу переключаясь обратно на ледяной тон. - Я нахожусь здесь по личному распоряжению главы QRM Элиаса Ван Асвегена, который, в свою очередь, действует в рамках чрезвычайных полномочий, предоставленных ему Советом директоров TTI в случае инцидентов класса "Альфа". Санкция Службы безопасности мне не требуется. А если у них есть вопросы, то пусть звонят Ван Асвегену. Уверена, он с радостью им ответит. Он обожает разговаривать с людьми, которые мешают его расследованиям. Особенно когда у него есть возможность... проявить своё обаяние. У вас есть ровно сорок пять минут до совещания в круглом зале, чтобы предоставить мне эти записи. Вопросы?       - Никаких, доктор Холм, - выпалил Лео и бросился выполнять поручение. Он был достаточно молод в TTI, чтобы не сталкиваться лично с Ван Асвегеном, но достаточно наслышан о нём от старших коллег, чтобы понимать: лучше не попадаться этому человеку на пути. Особенно когда он ведёт расследование.       Астрид Холм снова повернулась к голографической модели и увеличила изображение злополучного узла. Теперь на нём красным цветом подсвечивалась зона разрушения, а рядом висели данные спектрального анализа и телеметрии. Она думала о том, что за двадцать лет в авиационной безопасности видела всё: откровенный саботаж, крысиные игры поставщиков, подставы конкурентов. Но этот случай определённо особенный. Техник-раздолбай, которого держали в штате только из-за острой нехватки кадров, стал пешкой в игре, где на кону стояли кресла начальников отделов. И где главным игроком был Элиас Ван Асвеген, человек, которого она уважала как профессионала и опасалась как политика. Он был из той породы корпоративных хищников, что умеют очаровывать и уничтожать с одинаковой лёгкостью. Его репутация "душевного человека" и "отца для подчинённых" была такой же частью его оружия, как и его аналитический ум. Астрид знала: за этой маской скрывается тиран, для которого люди лишь фигуры на шахматной доске корпоративной политики. Но пока их интересы совпадали, она могла смириться с его тиранической частью.       Это расследование точно растянется на месяцы. Надо будет поднять весь архив AV, которые проходили через руки этого техника, особенно четвёртая версия. И перепроверить. Вызвать всех техников, для перепроверки... Да, это войдёт в круглую сумму, хотя это всё равно будет стоить меньше, чем покупать, допустим, пять новых AV-4, которые в скором времени скорее всего повторят судьбу их почившего брата.       Она вздохнула и сделала пометку в своём отчёте: "Рекомендация №11: пересмотр протоколов самодиагностики AV-4 в части пороговых значений критических отклонений. Текущие настройки не позволяют своевременно идентифицировать прогрессирующие отказы гидравлических систем. Рекомендация №12: поднять архив воздушных судн, проходившие ТО у техника Россена, и перепроверить все заново в кратчайшие сроки. Рекомендация №13: провести аудит кадровой политики технического отдела на предмет системных нарушений при найме и аттестации персонала."       Где-то в глубине ангара зашумел подъёмник, поднимая на рабочую платформу очередной фрагмент фюзеляжа. Работа продолжалась. Времени до совещания в круглом зале оставалось всё меньше.

10:35 по Найт-Сити. База Trauma Team International, Сектор Уотсон. Отдел кадров, кабинет начальника отдела.

      Начальник отдела, сухая женщина лет шестидесяти по имени Маргарет Хейз, сидела за своим столом, изучая личное дело Майка Россена, которое было запрошено Ван Асвегеном и автоматически продублировано ей как руководителю кадровой службы. Она уже знала о предварительных выводах технической комиссии, слухи в Trauma Team распространялись быстрее, чем они списывали клиентов с Платинум-пакета. Особенно когда дело касалось внутренних расследований, которые проходили очень часто.       Перед ней на голографическом экране висела полная история Россена в компании. Его личное дело во всей красе.

TRAUMA TEAM INTERNATIONAL — БАЗА ДАННЫХ ПЕРСОНАЛА

ДОСТУП: УРОВЕНЬ 3 (РУКОВОДЯЩИЙ СОСТАВ)

ЛИЧНОЕ ДЕЛО №: TTI-NC-TECH-0447

ФАМИЛИЯ: Россен

ИМЯ: Майк

ВТОРОЕ ИМЯ: Джеральф

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 14.03.2045

МЕСТО РОЖДЕНИЯ: Найт-Сити, Калифорния, НСА

ГРАЖДАНСТВО: Новые Соединённые Штаты Америки

ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ НОМЕР: NC-45-0314-8823-R

_______________________________________________

ТЕКУЩАЯ ДОЛЖНОСТЬ

ОТДЕЛ: Техническое обслуживание авиапарка

ДОЛЖНОСТЬ: Авиатехник 2-го разряда

СЕКТОР: Уотсон, База №4

ТАБЕЛЬНЫЙ НОМЕР: TC-447

ДАТА НАЙМА: 12.06.2072

СТАЖ В КОМПАНИИ: 6 лет, 4 месяца, 10 дней (на 22.10.2078)

_______________________________________________

ОБРАЗОВАНИЕ И ПРЕДЫДУЩИЙ ОПЫТ

2063-2066:

Найт-Сити Технический Колледж, Northside Campus.

Специальность: Техническое обслуживание летательных аппаратов

Квалификация: Авиатехник 3-го разряда

Средний балл: 3,1 / 5,0

Примечание: Итоговый экзамен по электронике пересдавал дважды.

2066-2069 (3 года 4 месяца):

Муниципальная техническая служба г. Найт-Сити, Отдел обслуживания воздушного транспорта

Должность: Младший техник

Обязанности: Регламентное обслуживание муниципальных аэродинов, диагностика неисправностей, замена расходных компонентов.

Причина увольнения: Реорганизация отдела после смены городской администрации.

2069-2072:

Период неполной занятости. Работа по временным контрактам:

Техническая поддержка гоночной команды "Уотсон Рейсерс" (4 месяца, 2069)

Механик в мастерской "Хром и Сталь" (Санта-Доминго, 7 месяцев, 2070)

Контрактная работа на "Петрохем" (обслуживание корпоративного авиапарка, 3 месяца, 2071)

Частные заказы по ремонту аэродинов (периодически, 2071-2072)

______________________________________________

ИСТОРИЯ НАЙМА В TRAUMA TEAM INTERNATIONAL

      - Хм, а тут что-то интересное, - отметила про себя миссис Хейз, которая до этого лишь быстро пролистывала на один взгляд не очень примечательное досье на должность с острой нехваткой кадров. Теперь же она вчитывалась в каждую строчку с внимательностью аудитора, проверяющего счета подозреваемого в растрате. Ван Асвеген не просто так запросил это дело. Он что-то искал. И она должна была найти это раньше него.

Дата собеседования: 03.06.2072

Интервьюер: Говард Митчелл, начальник технического отдела (ныне покойный)

Присутствовали: Мария Санчес, специалист по кадрам; Фред Рид, старший авиатехник

РЕЗУЛЬТАТЫ ВСТУПИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОТКАЗ ОТ ТРУДОУСТРОЙСТВА ИЛИ НЕПОЛНЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ И ОБСЛУЖИВАНИЕ ЛЁГКИХ АВИА СУДН.

ТЕСТ - РЕЗУЛЬТАТ - НОРМА

1. Практические навыки (диагностика гидравлики) - 87/100 - ≥75

2. Практические навыки (электроника) - 79/100 - ≥75

3. Практические навыки (механика) - 91/100- ≥75

4. Тест на внимательность (методика Корп-Скан) -62/100 - ≥70

!КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ! НИЖЕ НОРМЫ!

5. Тест на стрессоустойчивость - 58/100 - ≥70

!КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ! НИЖЕ НОРМЫ!

6. Знание протоколов безопасности - 81/100 - ≥80

КОММЕНТАРИЙ ИНТЕРВЬЮЕРА (Г. Митчелл):

Кандидат демонстрирует уверенные практические навыки, особенно в

механической части. Понимает устройство гидравлических систем на

интуитивном уровне. Результаты психометрических тестов ниже желаемых,

однако опыт работы в муниципальной службе и частных контрактах

показывает способность выполнять работу в срок. Рекомендую принять

с испытательным сроком 3 месяца. В случае неудовлетворительных

показателей внимательности - пересмотреть назначение.

РЕШЕНИЕ: Принят на должность авиатехника 3-го разряда с испытательным

сроком 3 месяца. Оклад: базовый + 0% надбавки.

10.09.2072: Испытательный срок пройден успешно. Переведён в постоянный

штат. Повышение до авиатехника 2-го разряда - 15.03.2074.

____________________________________

ДИСЦИПЛИНАРНАЯ ИСТОРИЯ

ЗАПИСЬ №1

Дата: 17.08.2074

Тип: Дисциплинарное взыскание

Категория: Опоздание на смену

Описание: Опоздание на рабочее место на 42 минуты (по графику - 06:00,

фактическое прибытие - 06:42). В результате опоздания задержан вылет

борта AV-7 на вызов класса "Золото". Время задержки: 11 минут.

....

      Она пролистнула ниже.

ЗАПИСЬ №2

Дата: 22.01.2076

Тип: Дисциплинарное взыскание

Категория: Нарушение правил хранения инструмента

Описание: В ходе плановой инвентаризации инструментального ящика №TC-447

обнаружено отсутствие динамометрического ключа (инв. № DT-334-2).

Сотрудник не смог предоставить информацию о местонахождении инструмента.

Инструмент заменён за счёт компании (стоимость: 340 евродолларов).

Объяснение сотрудника: "Возможно, оставил в AV-4 после ремонта.

Борт был на вызове, потом не проверил."

Решение: Замечание. Стоимость утерянного инструмента удержана из

заработной платы (частями, 2 месяца). Проведён внеплановый инструктаж

по правилам хранения и учёта инструмента.

      - Мальчик, ты насмотрелся тех самых старых паршивых фильмов про докторов? Как можно забыть чёртов инструмент? - процедила Маргарет, делая пометку в своём блокноте. Эта запись была ещё одним гвоздём в крышку гроба её отдела. И, что важнее, ещё одним козырем в руках Ван Асвегена.

ЗАПИСЬ №3

Дата: 08.02.2077

Тип: Служебная записка

Категория: Незначительное нарушение

Описание: Курение в неположенном месте (технический ангар, зона Б).

      Маргарет Хейз уже хотела пролистнуть ниже, экономя время и не читая типичное нарушение для работников, пока взгляд не упал ниже.

Объяснение сотрудника: Торопился закончить диагностику, не хотел

терять время на выход в курилку.

Решение: Устное предупреждение.

____________________________________

ПООЩРЕНИЯ И БЛАГОДАРНОСТИ

ЗАПИСЬ №4

Дата: 14.07.2078 (3 месяца 8 дней до текущего инцидента)

Тип: Благодарность

Категория: Профессиональные достижения

Описание: Эффективное проведение внепланового ремонта гидравлической системы AV-7. Сотрудник самостоятельно диагностировал скрытую утечку в магистрали высокого давления, устранил неисправность в сжатые сроки (4 часа вместо нормативных 8), что позволило вернуть борт в строй без замены в графике дежурств.

Инициатор: Старший пилот AV-7, Рэймонд Танн Решение: Объявлена благодарность с занесением в личное дело. Выплачена разовая премия в размере 200 евродолларов.

Рекомендации: Обратить внимание на соблюдение момента затяжки резьбовых соединений. Отмечены незначительные отклонения от нормативных значений при контрольных замерах.

      Она перечитала эту строчку дважды. Обратить внимание на соблюдение момента затяжки. Она понимала, что этот документ - бомба замедленного действия. Если Ван Асвеген или его люди докопаются до этой записи, вопрос перейдёт из плоскости "халатность конкретного техника" в плоскость "системная проблема управления персоналом". Будет поставлен вопрос, почему аккредитация проходит так редко и почему результаты её не показываются сотрудникам. Будет поставлен вопрос о том, почему чёртова рекомендация о профессиональных навыках техника оказалась в разделе "поощрения", а не "дисциплинарные взыскания". И тогда отвечать придётся уже не только Россену, но и ей, и её отделу, и, возможно, всему руководству технической службы базы Уотсон.       - Элиас... - от одного имени она сморщилась, словно от зубной боли, и медленно повернулась на своём кресле к окну.       Она слишком хорошо знала этого человека. За двадцать семь лет в TTI она видела, как он поднимался по карьерной лестнице, оставляя за собой шлейф из сломанных судеб и раздавленных карьер. Он умел быть обаятельным, участливым, понимающим, но только ровно до того момента, пока человек был ему полезен. А потом он перерезал глотку с той же тёплой улыбкой, с какой до этого хлопал по плечу. Маргарет знала, что Ван Асвеген давно точит зуб на её отдел. Слишком много независимости, слишком много влияния на кадровую политику. И вот - идеальный повод.       - Этот сукин сын... Наконец-то нашёл, как меня сместить? Ну-ну. Квартальный отчёт покажет, у кого акции в плюсе. Ты думаешь, что поймал меня на крючок, но я сама тебя на этот крючок поймаю, дай только срок.       Она неспеша, с излишней плавностью, повернулась. Показать эмоции этому чибису - ещё чего. Ван Асвеген умел играть в эти игры лучше многих, но и она была не новичок. Тридцать лет стажа из которых девятнадцать в кадрах TTI научили её одному: хочешь выжить, то будь полезной, а если хочешь победить, то сделай так, чтобы твоя полезность стала незаменимой. И сейчас её полезность заключалась в том, чтобы найти способ нейтрализовать угрозу, исходящую от этого досье, раньше, чем Ван Асвеген использует его, как дубину.       Начальница отдела кадров открыла свой календарь. Совещание у Ван Асвегена в 11:00. У неё было двадцать пять минут, чтобы подготовить свою позицию. И она точно знала, какой она будет: полное содействие расследованию, признание недостатков системы аттестации и готовность к "кадровым решениям". Россен - расходный материал. Она сдаст его с потрохами, приправив это парой-тройкой "ценных инициатив" по реформированию системы найма. Может, действительно стоит начать вербовать кадры, как "Арасака"? С их ресурсами и её опытом...       - Точно. Предложу эту идею там же. Пусть Ван Асвеген думает, что я играю в его команде. А там посмотрим, кто кого.       Она знала, что это рискованная игра. Ван Асвеген был мастером двойных игр и сам никогда не верил в чужую лояльность. Но у неё не было выбора. В корпоративных джунглях TTI либо ты охотник, либо добыча. И Маргарет Хейз не собиралась становиться добычей.

10:45 по Найт-Сити. База Trauma Team International, Сектор Уотсон. Круглый зал для совещаний.

      Круглый зал располагался на пятнадцатом, предпоследнем этаже башни TTI в секторе Уотсон. Это было просторное помещение с панорамными окнами из бронированного стекла, выходящими на Найт-Сити. В центре зала стоял большой круглый стол из чёрного матового металлопластика, вокруг которого располагались десять кресел. Над столом была развёрнута голографическая проекционная система последнего поколения, способная отображать любые данные в трёхмерном виде с высочайшей детализацией.       За пятнадцать минут до назначенного времени в зале уже находились несколько человек. Доктор Саймон Кляйн сидел в одном из кресел, просматривая на своём планшете медицинские отчёты по Кевину Марлоу. Его лицо было непроницаемым, он уже знал, что Ван Асвеген планирует использовать его заключение, как таран, против позиции Райдера, и теперь решал, насколько ему выгодно играть в этой партии.       Рядом с ним сидел Маркус Торн, старший корпоративный адвокат, который нервно постукивал пальцами по столу. Он получил сообщение от Ван Асвегена и понимал, что его роль в этом расследовании может кардинально измениться. Если раньше он готовил линию защиты корпорации от возможных исков семьи погибшего Платинум-клиента, то теперь ему, возможно, придётся защищать саму корпорацию от внутренних разоблачений. А это была совсем другая игра, с другими ставками и другими правилами.       Чуть поодаль сидел Гэвин Райдер, операционный менеджер базы Уотсон. Он был единственным, кто не получил прямого приглашения от Ван Асвегена, но явился сам, узнав о совещании по своим каналам. Его присутствие было необязательным, но он считал своим долгом быть в курсе всего, что происходит в его вотчине. И, что важнее, он хотел лично видеть, как Ван Асвеген будет выкручиваться, когда его "объективное расследование" столкнётся с его же собственными амбициями. Его лицо выражало смесь раздражения и плохо скрываемой тревоги. Он уже слышал краем уха о том, что техническая комиссия нашла какие-то проблемы с гидравликой, но деталей не знал. И это его бесило.       В 10:50 в зал вошла Астрид Холм. Она была всё ещё в своём рабочем комбинезоне с логотипом технической службы, но без защитного шлема. Её седые волосы были собраны в тугой пучок, а в руках она держала планшет с предварительным отчётом. Она окинула взглядом присутствующих, на долю секунды задержавшись на Гэвине Райдере с выражением холодного профессионального любопытства - так энтомолог разглядывает редкий, но не особо интересный экземпляр жука, и заняла место напротив доктора Кляйна.       Сразу за ней вошёл Лео, техник-криминалист, который нёс портативный проекционный модуль с записями камер наблюдения. Он быстро подключил его к общей системе и занял место у стены, готовый в любой момент вывести нужные данные на главный голографический экран. Лео нервничал, как-никак, впервые присутствовал на совещании такого уровня, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке среди корпоративных акул.       В 10:58 в зал стремительно вошёл Элиас Ван Асвеген. Его появление было обставлено с театральной точностью: ровно за две минуты до начала, ни секундой раньше, ни секундой позже. Серый костюм-тройка от корпоративного портного, узел галстука были безупречены, как и человек, который надел их. Его лицо было спокойным, с почти ледяной уверенностью человека, который знает, что все в этой комнате танцуют под его дудку, даже если сами ещё не догадываются об этом. Он занял своё место во главе стола и обвёл взглядом присутствующих.       - Благодарю всех, что смогли собраться в столь сжатые сроки, - начал он, и его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся по помещению. - Как вы уже знаете из моего сообщения, в ходе технического расследования были получены данные, кардинально меняющие картину инцидента с бортом AV-4 TT-AV4-2291. Я попросил доктора Холм лично представить предварительные выводы технической комиссии. Доктор Холм, прошу.       Астрид Холм поднялась и активировала голографический проектор. Над центром стола возникла трёхмерная модель AV-4, на которой красным цветом был подсвечен левый борт в районе гидравлической магистрали.       - Уважаемые коллеги, - начала она своим характерным норвежским акцентом, - техническая комиссия завершила первичный анализ обломков борта AV-4 TT-AV4-2291, данных бортового самописца FDR, а также записей с персональных регистраторов экипажа. Основные выводы следующие.       Она жестом увеличила изображение узла гидроаккумулятора.       - Первое. Причиной потери управления левым бортом, что привело к невозможности пилота уклониться от второй ракеты, явился катастрофический отказ гидравлической системы левого крыла. Конкретно - разрушение резьбового соединения магистрали высокого давления с гидроаккумулятором. Давление в системе, составляющее в норме 3000 PSI, упало до 120 PSI за 0.3 секунды, что сделало управление закрылками и элеронами левого крыла невозможным. Пилот Марлоу предпринял попытку компенсировать отказ увеличением тяги правого двигателя, но инерция уже несла борт под траекторию ракеты, - она переключила изображение на макрофотографию резьбового соединения. - Второе. Характер разрушения резьбы однозначно указывает на то, что оно не является следствием боевого поражения или заводского дефекта. Мы видим классическую картину разрушения, вызванного недостаточным моментом затяжки при последней сборке узла. Резьба была "слизана" при монтаже, что привело к образованию микрозазоров. В процессе эксплуатации вибрация вызвала дальнейшее разрушение ослабленной резьбы и прогрессирующую утечку гидравлической жидкости. Данные телеметрии подтверждают это: падение давления в системе началось за 28 минут до катастрофы и прогрессировало вплоть до полного отказа.       Она сделала паузу, давая присутствующим осознать услышанное. Гэвин Райдер сидел с каменным лицом, но желваки на его скулах выдавали крайнюю степень напряжения. Маркус Торн лихорадочно строчил в планшете, перекраивая юридическую стратегию.       - Третье. Представитель корпорации "Зетатех", мистер Кайл Морган, подтвердил, что данный узел покинул заводские цеха без дефектов. Таким образом, ответственность за возникновение дефекта лежит на организации, проводившей последнее техническое обслуживание борта. А именно на технической службе базы Trauma Team International в секторе Уотсон.       В зале повисла тяжёлая тишина. Гэвин Райдер побледнел, теперь удар приходился не по Ковальски, а по его собственной вотчине. Маркус Торн прекратил писать и поднял глаза на Ван Асвегена, пытаясь понять, куда тот клонит. Доктор Кляйн едва заметно кивнул. Для него эта информация означала, что его собственное заключение о действиях Ковальски становится ещё более весомым.       - Четвёртое, - продолжила Астрид Холм, и в её голосе появились металлические нотки. - Согласно журналу технического обслуживания, последнее плановое ТО-3 борта AV-4 2291 проводилось девятого сентября, за три дня до инцидента. В объём работ входила, в том числе, проверка момента затяжки всех резьбовых соединений гидравлических магистралей. Работы выполнял техник второго класса Майк Россен, ID TTI-TECH-4471. В электронном журнале имеется его цифровая подпись, подтверждающая выполнение данной операции.       Она кивнула Лео, и тот вывел на дополнительный экран запись с камеры наблюдения технического ангара.       - Мы изучили записи камер наблюдения за девятое сентября. Качество записи не позволяет с абсолютной уверенностью идентифицировать все действия техника Россена, однако на данном фрагменте, - она указала на экран, где размытая фигура в сером комбинезоне работала у левого борта AV-4, - видно, что техник использует ручной гидравлический ключ, а не динамометрический. Более того, при проверке его личного инструментального ящика, проведённой час назад, динамометрический ключ с необходимым диапазоном момента затяжки обнаружен не был. Вместо него в ящике находился стандартный гидравлический ключ без функции контроля момента затяжки.       Она остановила запись и повернулась к присутствующим.       - Вывод технической комиссии однозначен: непосредственной технической причиной потери борта AV-4 TT-AV4-2291 явилась халатность техника второго класса Майка Россена, выразившаяся в нарушении технологии затяжки резьбовых соединений гидравлической магистрали и, возможно, в сознательном игнорировании требований по использованию динамометрического инструмента. Это привело к прогрессирующему отказу критически важной системы управления, что, в свою очередь, сделало невозможным уклонение от ракетного обстрела.       Астрид Холм села. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом вентиляции. Все взгляды обратились к Ван Асвегену.       - Благодарю вас, доктор Холм, - произнёс он немного довольным тоном после паузы. - Ваш отчёт, как всегда, безупречен. Теперь позвольте мне резюмировать ситуацию с точки зрения управления рисками и внутреннего расследования.       Он поднялся и активировал свой планшет.       - На данный момент мы имеем следующие факты. Первое: техническая причина потери борта установлена и не связана с действиями экипажа в ходе выполнения вызова. Второе: действия старшего EMT Лины Ковальски и ассистента Артура Веги в части клинической работы и принятия решений об эвакуации признаны соответствующими стандартам военно-полевой медицины и не содержат нарушений, которые могли бы быть квалифицированы как халатность или превышение полномочий. Более того, доктор Кляйн, представляющий Клинический надзорный комитет, в своём заключении особо отметил профессионализм старшего EMT Ковальски, проявленный в критических условиях. Третье: выявлены системные проблемы в организации технического обслуживания и контроля качества ремонтных работ на базе Уотсон, а также недостатки в системе самодиагностики бортов AV-4, которые не позволили своевременно идентифицировать прогрессирующий отказ гидравлической системы.       Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих, задержавшись на Гэвине Райдере с выражением холодного, почти отеческого сожаления.       - В связи с вышеизложенным, я, как глава QRM сектора Уотсон, принимаю следующие решения. Первое: приоритет расследования смещается на анализ действий технического персонала и систем контроля качества. Техник Майк Россен подлежит немедленному отстранению от работы и углублённому допросу в присутствии представителя Службы безопасности. Учитывая тяжесть последствий его халатности, я не исключаю передачи материалов в корпоративный суд для рассмотрения вопроса о возмещении ущерба. Второе: я инициирую полную проверку технической документации и журналов обслуживания всех бортов AV-4, базирующихся в секторе Уотсон, за последние шесть месяцев. Третье: я направляю в центральный офис TTI в Сиэтле рекомендацию о пересмотре пороговых значений системы самодиагностики AV-4 для своевременного выявления утечек в гидравлических системах.       Он снова сделал паузу и посмотрел прямо на Гэвина Райдера. В его взгляде читался приговор.       - И четвёртое. В свете вновь открывшихся обстоятельств, я считаю необходимым пересмотреть квалификацию действий экипажа AV-4. Старший EMT Лина Ковальски, идентифицировавшая признаки неисправности за 28 минут до катастрофы и предпринявшая попытку её верификации, действовала в рамках своих должностных инструкций и проявила высокий профессионализм. Её решение о принятии вызова "Платинум" в зоне повышенного риска, равно как и решение об эвакуации раненого пилота к ближайшему квалифицированному специалисту, были клинически и оперативно обоснованы. Рекомендую снять все дисциплинарные претензии к старшему EMT Ковальски и ассистенту Веге. Более того, я намерен ходатайствовать перед Советом директоров о представлении старшего EMT Ковальски к корпоративной награде за спасение жизни сотрудника в чрезвычайных обстоятельствах.       Гэвин Райдер, который до этого сидел с каменным лицом, не выдержал.       - Элиас, это... это абсурд! - воскликнул он, подаваясь вперёд. Его голос сорвался, и в нём слышалась паника человека, понимающего, что почва уходит из-под ног. - Вы хотите сказать, что техник недотянул гайку, и поэтому мы должны забыть о том, что Ковальски сознательно повела борт в зону боевых действий без надлежащей поддержки? Что она нарушила протоколы использования стимуляторов? Что она инициировала несанкционированные финансовые транзакции на счёт какого-то подвального рипера?       Ван Асвеген медленно повернулся к нему. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах загорелся тот самый нехороший огонёк, который так хорошо знали все, кто когда-либо пытался ему противостоять. Это был взгляд человека, который долго ждал этого момента и теперь наслаждался каждым его мгновением.       - Гэвин, - произнёс он тихо, но так, что его голос прозвучал отчётливо в наступившей тишине. Его поза была расслабленной, почти ленивой - Я понимаю ваше... беспокойство. Вы - операционный менеджер, и ваша задача обеспечивать эффективность и соблюдение процедур. Но позвольте мне прояснить несколько моментов.       Он начал загибать пальцы, и каждый загнутый палец звучал как удар гвоздя в крышку гроба карьеры Райдера.       - Во-первых, протоколы использования стимуляторов старшим EMT Ковальски были нарушены формально, но клинически обоснованы. Доктор Кляйн, как член Клинического надзорного комитета, подтвердил это. И его заключение имеет приоритет над вашей докладной запиской. Во-вторых, решение о принятии вызова "Платинум" было рискованным, но не выходило за рамки полномочий старшего EMT. Более того, как мы теперь знаем, основной причиной потери борта стала техническая неисправность, а не боевое поражение как таковое. Если бы не отказ гидравлики, пилот Марлоу, с высокой долей вероятности, смог бы уйти от ракет. Ваше утверждение о "сознательном введении борта в зону поражения" не подтверждается фактами. В-третьих, финансовые транзакции на счёт рипера Вектора были проведены в рамках протокола #TTI-FIN-112 и были экономически эффективными. Тот факт, что Финансовый отдел по ошибке или... по чьему-то указанию... увеличил сумму до €$15 550, не является виной старшего EMT Ковальски, - он опустил руку и пристально посмотрел на Райдера. - Я понимаю, Гэвин, что у вас есть своё... видение этой ситуации. Ваша докладная записка, в которой вы характеризуете действия Ковальски как "излишнюю самоуверенность" и "неоправданный риск", была подана до получения результатов технической экспертизы. Теперь, когда эти результаты получены, я рекомендую вам отозвать свою записку и пересмотреть свою позицию. В противном случае, - он сделал паузу, и его голос упал до шёпота, который, тем не менее, был слышен каждому в зале, - мне придётся включить вашу записку в материалы расследования как пример предвзятой оценки, сделанной без учёта всех фактов. А это, как вы понимаете, может быть истолковано определённым образом. Как попытка сокрытия системных проблем в вашем секторе ответственности. Как давление на свидетеля. Как клевета на сотрудника, действовавшего героически.       Гэвин Райдер побледнел ещё больше. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ван Асвеген уже повернулся к остальным присутствующим, давая понять, что дискуссия окончена, а приговор приведён в исполнение.       - На этом, уважаемые коллеги, основная часть совещания окончена. Доктор Холм, я попрошу вас подготовить полный технический отчёт к концу дня. Доктор Кляйн - финальное клиническое заключение. Мистер Торн - пересмотрите юридическую стратегию с учётом новых данных. Все свободны. Кроме вас, Гэвин. Задержитесь, пожалуйста. Нам нужно обсудить... кадровые вопросы.       Присутствующие начали подниматься и покидать зал. Астрид Холм, проходя мимо Райдера, бросила на него короткий, оценивающий взгляд, в котором читалось что-то среднее между презрением и профессиональным любопытством. Она только что стала свидетелем хирургически точного уничтожения карьеры и делала мысленные заметки на будущее. Доктор Кляйн похлопал его по плечу. Жест, который мог означать как поддержку, так и насмешку. Маркус Торн вышел, уткнувшись в свой планшет и делая вид, что ничего не замечает. Он уже прикидывал, как перестроить юридическую защиту корпорации, чтобы Райдер стал крайним, а TTI вышла из этой истории с минимальными репутационными потерями. Когда дверь за последним вышедшим закрылась, Ван Асвеген и Райдер остались вдвоём в большом, пустом зале. Тишина давила.       - Присаживайтесь, Гэвин, - Ван Асвеген указал на стул напротив себя.       Его голос стал почти дружелюбным, что пугало Райдера больше, чем открытая враждебность. Он знал этот тон. Так Ван Асвеген разговаривал с людьми, которых уже списал со счетов. Райдер сел. Его руки, лежащие на столе, мелко дрожали.       - Гэвин, - начал Ван Асвеген, откидываясь в кресле. - Я работаю в Trauma Team двадцать семь лет. Из них пятнадцать - в QRM. Я видел сотни инцидентов, расследований, отставок и увольнений. И я научился отличать случайную ошибку от закономерности, а профессиональную халатность - от злого умысла. То, что произошло вчера с бортом 2291 - это результат системного сбоя, в котором есть доля вины многих людей. Техник Россен, который не использовал динамометрический ключ. Его непосредственный руководитель, который не проконтролировал. Инженеры "Зетатех", которые спроектировали систему самодиагностики с завышенными порогами. И да, возможно, даже старший EMT Ковальски, которая была слишком самоуверенна и перегружена стимуляторами.       Он сделал паузу. Райдер почувствовал проблеск надежды. Может, Ван Асвеген не собирается его уничтожать?       - Но есть разница между честной профессиональной ошибкой и попыткой свалить вину на других, чтобы прикрыть свою собственную некомпетентность или, того хуже, свести личные счёты. Ваша докладная записка, Гэвин, пахнет именно этим. Вы написали её до того, как были получены результаты технической экспертизы. Вы сделали выводы, не имея полной картины. И вы сделали это, потому что у вас были личные мотивы. Потому что вы увидели возможность устранить неудобного сотрудника и заодно набрать политические очки.       Райдер хотел возразить, но Ван Асвеген поднял руку, останавливая его.       - Не перебивайте. Я знаю о вашем разговоре с Ковальски сегодня утром. Я слышал аудиозапись. Более того, я видел видеоряд и, как кстати, там чётко было видно ваше лицо. Вы позволили себе назвать погибших сотрудников "расходным материалом" и "невеликой потерей". Вы, операционный менеджер, который должен быть примером корпоративной этики и заботы о персонале, произнесли эти слова в присутствии раненого сотрудника, только что потерявшего своих товарищей. Знаете, что я почувствовал, когда услышал эту запись, Гэвин? - его голос стал ледяным, а лицо перестало что-либо изображать. - Отвращение. Глубокое, искреннее отвращение. Я видел многое за свою карьеру. Я сам не ангел, и вы это знаете, но то, что позволили себе вы...Это не просто непрофессионально, Гэвин. Это отвратительно. Это противоречит всем принципам, на которых строится репутация Trauma Team. Мы спасаем жизни. Мы не считаем людей расходным материалом. По крайней мере, не вслух. И не тогда, когда это могут записать.       Он наклонился вперёд, и его голос стал тихим, почти шёпотом. Райдер почувствовал, как по спине пробежал холодок.       - И теперь, когда выяснилось, что Ковальски не виновата, что она, напротив, действовала героически и спасла жизнь пилоту, Вы оказываетесь в крайне уязвимом положении. Ваша докладная записка, Ваш разговор с ней, Ваше поведение - всё это может быть истолковано как попытка оказать давление на свидетеля, как клевета, как злоупотребление служебным положением. Юридический отдел, я уверен, найдёт подходящие формулировки. И поверьте, Гэвин, в TTI умеют увольнять так, что бывший сотрудник потом годами не может найти работу даже уборщиком складских помещений в "Биотехнике".       Райдер сглотнул. Его лицо стало белым как мел.       - Чего Вы хотите, Элиас? - выдавил он. В его голосе был только страх и сломленная воля.       Ван Асвеген откинулся в кресле и улыбнулся. Это была тонкая, холодная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Улыбка человека, который только что поставил мат в три хода.       - Я хочу, чтобы вы отозвали свою докладную записку. Сегодня же. Я хочу, чтобы вы написали официальное извинение старшему EMT Ковальски и ассистенту Веге за свои слова. Личное, с копией в их личные дела и в Этический комитет. И я хочу, чтобы вы добровольно подали заявление на перевод в другой сектор. Например, в Чикаго. Там, говорят, не хватает операционных менеджеров. Климат, правда, дерьмовый, но вам понравится. Свежий воздух, новая команда, возможность начать с чистого листа. Подальше от меня.       Райдер сжал кулаки. Последние остатки гордости боролись в нём с инстинктом самосохранения.       - А если я откажусь?       Ван Асвеген пожал плечами.       - Вы же не думали, что я ограничусь только этим инцидентом, Гэвин? Я слежу за всеми, кто может представлять угрозу для эффективности QRM. А вы, со своими амбициями и некомпетентностью, представляли угрозу уже давно. Я включу все имеющиеся у меня материалы в официальный отчёт расследования. Вашу записку. Аудиозапись вашего разговора с Ковальски. Показания свидетелей о вашем поведении. А также, - он сделал многозначительную паузу, - некоторые другие документы, которые у меня есть. Например, отчёт о нецелевом расходовании средств из операционного бюджета за второй квартал. Или переписку с поставщиками, которая может заинтересовать Службу внутренней безопасности. И передам это в Этический комитет TTI. А они, я думаю, будут менее... снисходительны, чем я. Выбор за вами, Гэвин. Чикаго или Этический комитет. Тёплое кресло в другом штате или скамья подсудимых в корпоративном суде. И поверьте, во втором случае я лично позабочусь о том, чтобы процесс был максимально... публичным.       В зале снова повисла тишина. Райдер смотрел на Ван Асвегена, и в его глазах читалась смесь ненависти, страха и бессилия. Он понимал, что проиграл. Полностью и безоговорочно. Что его использовали, как пешку, и теперь выбрасывают за ненадобностью. Что Ван Асвеген не просто победил, он раздавил его, методично и безжалостно, как и поступал со всеми, кто вставал на его пути.       - Я... я подумаю, - выдавил он наконец.       - Думайте, - Ван Асвеген поднялся. - У вас есть время до конца дня. Но я бы на вашем месте не затягивал. Билеты в Чикаго, знаете ли, дорожают. А теперь извините, у меня много работы. Нужно подготовить рекомендацию к награде для старшего EMT Ковальски. Героиня дня, знаете ли.       Он направился к двери, но у самого выхода остановился и, не оборачиваясь, добавил тем самым тоном, который не оставлял сомнений в серьёзности угрозы:       - И да, Гэвин. Если вы ещё раз позволите себе назвать моих сотрудников "расходным материалом", я лично прослежу, чтобы ваша следующая должность была связана с тестированием средств индивидуальной защиты в полевых условиях. В Сомали. Или, может быть, в Пустошах, где-нибудь рядом с лагерем Кочевников. Там, говорят, очень ценится корпоративный опыт. И знаете что? Я даже приеду лично посмотреть на ваши успехи. Обещаю.       Дверь за ним закрылась. Гэвин Райдер остался один в пустом круглом зале, глядя на панораму ночного Найт-Сити за бронированным стеклом. Внизу, в ядовитом неоновом мареве, кипела жизнь: грязная, жестокая, но честная в своей жестокости. Здесь, наверху, всё было стерильно и холодно. И он только что проиграл в этой стерильной, холодной игре всё.