Глава четырнадцатая: похороны

Шесть чёрных машин среди которых два больших фургона и четыре обычные машины. Колонна остановилась на дорожке перед раскопанной ямой прямоугольной формы, где уже стояло надгробье с бронзовым покрытием. Из машин постепенно стал выходить народ в чёрных одеждах с букетами белых лилий, своим белоснежно-девственным цветом символизируя невинность покойной Сайби, а из одного из фургонов осторожно вынесли гроб тёмного цвета и положили рядом с раскопанной ямой. Открытую крышку оставили на уровне шеи, чтоб родственники и остальные приглашённые могли в последний раз взглянуть на нежное личико молодой совы, попрощавшись с ней, прежде чем гроб снова закроется, на этот раз, навсегда, и будет закопан килограммами рыхлой земли, больше никогда не видя солнца, которое, даже в этот день решило спрятаться за серыми тучами. Все по очереди стали подходить к гробу и на секунду касаться рукой его середины, как бы прощаясь с покойницей. Очередь дошла до Сары, в отличии от остальных что смотрели на погибшую со скорбью и нежностью, она не могла взглянуть на неё совсем никак, боль и вина изнутри дёргали её, давя на самые больные места, зачастую — на сердце. Но совсем ничего не сделать она тоже не могла, всё же осознание того, что прямо сейчас её сестру навеки закопают под землю, и она больше никогда её не увидит, заставлял не быть столь равнодушной. Енотка осторожно склонилась перед холодным лбом и прикоснулась к нему своими тёплыми губами, вспомнив времена средней школы, когда будучи старшим ребёнком ей приходилось всячески присматривать за братом и сёстрами, в том числе укладывать их спать. — Как бы я на тебя не злилась, и какой бы наивной не считала, ты была моей любимой младшей сестрёнкой, и останешься таковой в моих воспоминаниях навсегда, извини — блондинка наконец отошла в сторону смахнув печальную слезу. Последние попрощались родители, оба только одарили бездыханное тело своими живыми поцелуями и на этом закончили. Отец явно был растроен, но в то же время зол на кого-то...а мать, мать была совсем пуста, словно потух и без того мелкий в последнее время огонёк в глазах, не говоря о едва заметных синяках что стали на ней появляться как раз после объявления о смерти младшей дочери. Когда гроб уложили в яму и засыпали землёй, народ снова стал потихоньку подходить к могиле, заполняя пустое место белыми лилиями и мягкими игрушками, через короткий промежуток времени от ямы рыхлой земли и следа не осталось, всё заполонили принесённые подарки. — И не стыдно тебе было её в лоб целовать? Она оказалась в этом гробу исключительно по твоей вине, ты убила её собственными руками....в любом случае...она наверняка уже простила тебя.... — процедил стоявший рядом с женой Ник. Услышавшая данное заявление отца, такого, казалось, доброго и любящего свою жену и детей енота, стоявшая недалеко от родителей Сара возмутилась, опять же, как бы противоречиво она не относилась к маме ей было очевидно, что та бы не смогла убить свою дочь, которую всегда любила чуточку больше остальных. — Прошу внимания! — енотка встала перед могилой, превликая внимание — я....хотела бы сказать пару слов...как старшая сестра погибшей....как сестра, которая всю среднюю и старшую школу присматривала за ней, забирала с детского сада в потом со школы, помогала с уроками, укладывала спать....мне, безусловно, больно находится здесь и чувствовать то, что сейчас чувствует каждый кто знал её.....Сайби была....по-настоящему дорога не только мне, но и всей нашей семье, драгоценный бриллиант который мы берегли много лет, но увы, судьба решила у нас его отобрать....наверняка нам всем хотелось чтоб убийца понёс наказание....и, я не буду вам лгать...мне известно что убийца стоит прямо сейчас здесь, среди нас, и следит за каждым моим шагом.... — к слову, Мигель был на похоронах, и удачно затерялся среди толпы, которая после такого заявления недоуменённо стала переглядываться, а пристальный и разочарованный взгляд блондинки пал именно на стоявшего перед ней крокодила.