Часть 3

Он не сразу понял, что время здесь не работает так, как должно. Сначала это выглядело просто странно: никто не спешил, никто не торопился, никто не делал лишних движений. Даже воздух будто не «тёк», а стоял на месте, как густая вода. Потом Гарри заметил, что у него нет ощущения «сколько прошло». Могло пройти десять минут. А могло — день. И разницы не было. Его не держали. И не запирали в привычном смысле. Никто не ставил охрану, не накладывал цепей, не запрещал ходить. Но он всё равно не уходил. Потому что уходить было некуда. Этот зал был не комнатой и даже не подземельем. Скорее — местом, которое забыли закончить. Каменные стены уходили вверх, терялись в темноте, и иногда казалось, что они продолжаются дальше, чем вообще может существовать пространство. На полу — старые линии ритуалов, стёртые, но всё ещё ощутимые, как шрамы. Нежить Певереллов не мешала ему. Они просто были рядом. Иногда проходили мимо, иногда стояли неподвижно так долго, что становились частью интерьера. И от этого было ещё хуже — потому что они не выглядели безумными или мёртвыми. Они выглядели… терпеливыми. Как будто ждали, пока он сам станет чем-то другим. Смерть появлялась не всегда. И никогда не так, как обычный человек. Иногда Гарри просто понимал, что она здесь, ещё до того, как видел её. Как если бы мир слегка менял плотность. — Ты привыкаешь, — сказала она однажды, появившись рядом без звука. Гарри не вздрогнул. Уже не вздрагивал. — К чему? — спросил он. — К отсутствию привычного. Он хмыкнул. — Это называется «тюрьма»? Смерть посмотрела на него так, будто взвешивала смысл слова. — Нет, — ответила она. — Тюрьма предполагает, что тебя хотят сломать. Здесь тебя… собирают. Гарри опустил взгляд на свои руки. Они выглядели нормально. Почти. Но иногда ему казалось, что он чувствует их чуть позже, чем двигает. — Зачем? — спросил он. Смерть не ответила сразу. Потом она медленно провела рукой в воздухе. И пространство рядом с ним слегка дрогнуло, будто показало что-то, что обычно скрыто. Гарри увидел дом. Нет. Не дом — его обломки. Пожар. Крики, которые он не слышал, но почему-то знал, что они были. И потом — пустота. Как будто его вырезали. — Тебя украли не у жизни, — сказала Смерть. — Тебя украли у правильного порядка. Гарри сглотнул. — Кто? — Те, кто думают, что могут решать, что такое судьба. Он медленно выдохнул. — Дамблдор? Имя повисло в воздухе. Нежить чуть заметно повернулась в его сторону, но не двинулась ближе. Смерть не сказала «да» и не сказала «нет». И это было хуже любого ответа. Прошло ещё какое-то время — здесь это слово ничего не значило, но Гарри начал использовать его по привычке. Он учился замечать детали. Например, что нежить не просто «служит» этому месту. Они его поддерживают. Как стены, как колонны, как сама структура. Без них всё бы, возможно, рассыпалось. И ещё он понял одну вещь. Они не смотрят на него как на ребёнка. Они смотрят как на что-то, что должно занять своё место. Однажды он спросил: — Я умру здесь? Смерть наклонила голову. — Все умирают. — Не так. Пауза. — Нет, — сказала она наконец. — Не здесь. И впервые в её голосе появилось что-то похожее на интерес. — Ты слишком связан, чтобы просто исчезнуть. Гарри сел на холодный камень. — Тогда что вы со мной делаете? Смерть посмотрела на него долго. — Возвращаем тебе то, что у тебя уже пытались забрать. Он не сразу понял. А когда понял, не стал задавать следующий вопрос. Потому что где-то внутри начал появляться очень неприятный вывод. Если его «собирают»… значит, он уже был сломан.