The Hard Way Dark Side

Девятилетний Кенни Маккормик умер в три часа дня в четверг. Это было привычно: старый аттракцион в заезжем луна-парке Южного Парка просто развалился, придавив его ржавой балкой. Но в этот раз всё было иначе. Когда его сознание должно было раствориться в пустоте, оно наткнулось на преграду. Вместо того чтобы просто переродиться в своей кровати, Кенни почувствовал, как пространство вокруг него рвется, словно старый пергамент. Он увидел сотни золотых нитей, связывающих миры. Инстинктивно он потянул за одну из них. В ту же секунду в Лондоне, в отделе Тайн Министерства Магии, разом лопнули все пророческие сферы в секторе "С". А в поместье Малфоев старый набор коллекционных бокалов для вина — артефакт, известный как "Wine Glasses", служивший индикатором чистоты эфира — покрылся сетью трещин. Жидкость в них окрасилась в цвет запекшейся крови. Кенни открыл глаза. Он лежал на грязной мостовой Лютного переулка. Его оранжевая парка была забрызгана кровью, но рана на груди затянулась за секунды, оставив лишь призрачное ощущение жара. — Глядите-ка, — прохрипел голос из тени. — Маленький маг-нелегал? Или что-то поинтереснее? Кенни натянул капюшон поплотнее. Он еще не знал, что за его спиной уже разворачивают знамена две армии, а его друзья — Кайл, Стэн и Эрик — уже отмечены печатью "искажения", которая изменит их навсегда. Пять лет спастя Хогвартс никогда не видел таких студентов. Они прибыли не с письмами совами, а буквально "выпали" из пространства, когда Кенни Маккормик, живущий в Лютном переулке под псевдонимом "Бессмертный крыс", случайно притянул своих друзей в этот мир во время мощного магического выброса. Дамблдор видел в Кенни ключ к окончательной победе Света. Волдеморт, восстанавливающий силы в тени, грезил о мальчике, который может откатывать время и смеяться в лицо Смерти. Эрик Картман не просто вписался в Слизерин — он возглавил его в рекордно короткие сроки. Пока другие чистокровные кичились родословными, Картман нашел путь к сердцу (и кошельку) самого Люциуса Малфоя. Эрик быстро понял: в этом мире магия — это власть. Его "экстраординарная способность" проявилась в ментальном доминировании. Он не просто читал мысли; он мог заставить человека поверить, что его собственные желания — это идеи Картмана. — Слушай сюда, Люциус, — Картман лениво покрутил в руках один из тех самых бокалов из набора "Wine Glasses", который он "позаимствовал" из поместья. — Твой Лорд хочет Кенни. Но Кенни не слушает никого, кроме нас. Хочешь быть на стороне победителя? Убеди Волдеморта, что я — его лучший актив. Кайл Брофловски ненавидел этот мир. Он ненавидел отсутствие логики в заклинаниях и то, как Стэн медленно отдаляется от него. В Равенкло Кайла считали гением, но его боялись. Его магия была математически точной и разрушительной. Он видел магические потоки в виде формул. Кайл знал, что Кенни — это аномалия. И он поклялся найти способ «исправить» друга, даже если для этого придется переписать законы магии в Запретной Секции. Стэн Марш и Кенни Маккормик стали символами Гриффиндора, но их дружба была отравлена тайной. Стэн стал "щитом". Его способность поглощать чужую боль и магические удары сделала его лучшим дуэлянтом факультета. Но каждый раз, когда Кенни умирал на тренировках или в стычках с Пожирателями, чтобы воскреснуть через минуту, Стэн чувствовал, как его собственная душа трескается. — Кенни, мы не можем просто играть в их войну, — шептал Стэн в гостиной Гриффиндора. — Дамблдор смотрит на тебя как на оружие. Кенни молчал. Из-под капюшона мантии виднелись лишь его ярко-голубые глаза, в которых отражалось пламя камина. Несмотря на статус ученика, Кенни проводил ночи в Лютном. Именно там находился штаб его собственной третьей стороны. У него была цель. Он знал, что набор "Wine Glasses" — это не просто посуда. Если собрать все фрагменты набора, разбросанные между Слизерином и Министерством, и наполнить их кровью феникса (которую он сам технически вырабатывал при каждом воскрешении), можно открыть портал домой. Или уничтожить этот мир к чертям. Назревает бал в честь Турнира Трех Волшебников, на который Картман приглашает Панси Паркинсон только для того, чтобы подобраться к секретному хранилищу артефактов. Тем временем между Кайлом и Стэном происходит серьезный разрыв: Кайл обнаруживает, что Картман тайно встречается с Пожирателями Смерти, а Стэн решает защитить Эрика, чтобы сохранить целостность их четверки. Романтическая линия начинает проявляться в неожиданном интересе Кенни к Гермионе Грейнджер (которую привлекает его загадочная природа) и сложном, болезненном напряжении между Кайлом и Стэном, разрываемыми между долгом и старой дружбой. Что было в тех бокалах? Кенни находит первый фрагмент "Wine Glasses". Оказывается, вино в них не просто индикатор — оно позволяет видеть "Dark Side" (Темную сторону) любого пророчества. И то, что он там увидел, касалось Картмана и его роли в падении Хогвартса. Встреча двух величайших манипуляторов в истории, и Эрик Картман, вопреки обыкновению, чувствовал себя почти... вдохновленным. Поместье Малфоев. Тронный зал. Воздух в помещении был настолько холодным, что дыхание Эрика превращалось в густой пар. Напротив него, в высоком кресле с резной спинкой, сидел ОН. Нечто бледное, безносое, с глазами, похожими на узкие щели, залитые яростным рубиновым светом. Люциус Малфой стоял поодаль, бледный как полотно, и его руки заметно дрожали, когда он сжимал свою трость. — Ты привел ко мне... ребенка, Люциус? — голос Волдеморта был похож на шипение змеи по сухому песку. — Ты сказал, что у него есть сведения о "Золотом Фениксе". — Мой Лорд, это Эрик Картман, — заикаясь, начал Малфой. — Он учится на Слизерине и он... весьма специфичен. Эрик сделал шаг вперед, бесцеремонно разглядывая Темного Лорда. Ни страха, ни благоговения. Только чистый, расчетливый интерес. — Слушай, Томми, давай сразу к делу, — выдал Картман, сложив руки на животе. — Ты выглядишь как дерьмо, честно. И твоя стратегия "запугать всех до смерти" — это прошлый век. Она работает, пока у тебя есть сила, но как только ты споткнешься, эти придурки в масках первыми вонзят тебе нож в спину. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как в камине трещат угли. Беллатриса Лестрейндж, стоявшая в тени, вскинула палочку, но Волдеморт поднял длинную костлявую руку, останавливая её. Его глаза сузились. — Ты смел, мальчишка. Или просто безумен. Ты знаешь, кто я? — Ты — парень, которому нужен мой друг Кенни, — парировал Картман, криво усмехнувшись. — И ты хочешь использовать его как бесконечную батарейку для своих заклятий. Но есть проблема. Кенни не слушает Дамблдора, потому что тот слишком занудный. И он не будет слушать тебя, потому что ты... ну, ты жуткий тип без чувства юмора. Картман вытащил из кармана мантии один из предметов домашнего обихода из того самого набора — Wine Glass, тончайший бокал, по стенкам которого змеились черные вены. — Этот бокал — фрагмент ключа, — Эрик качнул артефактом. — Кенни доверяет только нам троим. Стэну, Кайлу и мне. Кайл слишком правильный, Стэн слишком занят тем, что страдает по своей совести. Остаюсь я. Волдеморт медленно поднялся с кресла. Он был на голову выше Картмана, его присутствие давило на психику, как многотонный пресс. — И что же ты хочешь взамен, маленький слизеринец? Власть? Чистоту крови? Картман рассмеялся, и этот смех, лишенный всякого уважения, заставил даже Пожирателей Смерти вздрогнуть. — Плевать я хотел на вашу чистоту крови, это тупо. Я хочу долю, — Картман сделал паузу, смакуя момент. — Когда мы захватим этот магический мирок, я хочу Министерство Магии под свой контроль. И я хочу, чтобы Кайлу Брофловски запретили колдовать по субботам. Просто чтобы поиздеваться. Волдеморт склонил голову набок. Он почувствовал нечто странное. От этого жирного мальчишки исходила темная аура, не похожая на магию чернокнижников. Это была аура чистого, неразбавленного эгоизма, столь мощного, что она искажала реальность. — У тебя есть дар убеждения, Эрик Картман, — прошептал Темный Лорд. — Мои легилименты говорят, что ты не лжешь в своих намерениях. Но что, если я просто заберу бокал и убью тебя? — Тогда Кенни вернется завтра, найдет тебя и превратит твою змею в садовый шланг, — Эрик широко улыбнулся. — Ты не понимаешь. Он не просто воскресает. Он меняет правила игры. И только я знаю, как нажать на нужные кнопки. Волдеморт долго смотрел в глаза мальчику, а затем медленно опустил палочку. — Люциус. Выдели мистеру Картману лучшие комнаты. И дай ему всё, что он попросит. Мы заключим этот союз. Когда Картман выходил из зала, он подмигнул трясущемуся Малфою и прошептал: — Эй, Люциус, и организуй мне нормальный ужин. От вашей британской овсянки у меня изжога. Прыжок во времени стал для Стэна моментом, когда мир окончательно перестал быть прежним. Кенни решил показать ему истинную цену их новой жизни. Астрономическая башня Хогвартса. Полночь. — Ты уверен, Кенни? — голос Стэна дрожал от холода и страха. — Кайл говорит, что время — это не игрушка. Он читал, что даже маховики времени могут свести с ума. Кенни, чье лицо было почти полностью скрыто капюшоном парки, накинутой поверх гриффиндорской мантии, лишь глухо хмыкнул. Он достал из внутреннего кармана второй бокал из набора Wine Glasses. Тот самый, что был найден в Лютном переулке. Внутри него не было вина — там клубился густой, мерцающий туман, напоминающий Омут Памяти, но гораздо более живой. — Кайл слишком много читает, Стэн, — голос Кенни прозвучал непривычно чисто, без привычного приглушения тканью. — Он пытается измерить линейкой то, что является океаном. Кенни протянул руку и схватил Стэна за запястье. Хватка была ледяной и стальной. — Смотри под ноги. И не отпускай, что бы ты ни увидел. Кенни резко крутанул бокал в воздухе, и пространство вокруг них начало... рваться. Это не было похоже на аппарацию или полет. Это было похоже на то, как если бы реальность была старым кинофильмом, который внезапно пустили на бешеной перемотке назад. Звезды над башней превратились в сплошные светящиеся полосы. Стены Хогвартса то рассыпались в пыль, то вырастали вновь. Точка остановки: Хогвартс, 1981 год. Ночь Хэллоуина. Они стояли в том же коридоре, но он выглядел иначе — ковры были новее, а в воздухе витал запах старого пороха и гари. Стэн пошатнулся, его стошнило прямо на каменный пол, но рвота исчезла, не успев коснуться камней — они были лишь призраками в этом времени. — Зачем мы здесь? — выдавил Стэн, вытирая рот. — Чтобы ты понял, почему Картман так рвется к Волдеморту, — Кенни указал пальцем в конец коридора. Там, в неверном свете факелов, они увидели фигуру. Молодой мужчина с черными растрепанными волосами — Джеймс Поттер — отчаянно пытался заблокировать дверь. Секунду спустя вспышка зеленого света осветила всё пространство. — Это история, Кенни! Мы не должны здесь быть! — закричал Стэн, закрывая глаза. — Это не история, Стэн. Это возможность, — Кенни подошел к самому эпицентру вспышки. Его тело начало светиться золотистым пламенем феникса. — Видишь эти бокалы? Когда они соберутся в набор, я смогу не просто смотреть. Я смогу переписать. Картман хочет власти в настоящем. Кайл хочет знаний. А я... я хочу, чтобы мы никогда не попадали в этот чертов мир. Кенни коснулся бокалом затухающей зеленой искры заклинания "Авада Кедавра'. Бокал жалобно звякнул, и внутри него на мгновение вспыхнул изумрудный огонек. — Картман заключил сделку с Волдемортом, потому что тот обещал ему фрагменты набора, — продолжил Кенни, оборачиваясь к Стэну. Его глаза в этот момент светились нечеловеческим, древним светом. — Но Эрик не знает главного. Набор Wine Glasses принадлежит не магам. Он принадлежит Смерти. А Смерть — это я, Стэн. Раз за разом. Пространство снова дернулось. Секунда — и они снова на Астрономической башне в своем времени. Но Стэн заметил: на руке Кенни остался свежий ожог, который медленно затягивался. — Каждый прыжок убивает частицу этого мира, — прошептал Кенни, снова натягивая капюшон. — Выбирай сторону, Стэн. Кайл скоро придет к выводу, что меня нужно... "законсервировать" ради безопасности вселенной. А Картман захочет сделать меня своим ручным всемогутором. Стэн смотрел на своего друга и понимал: маленький мальчик в оранжевой парке исчез. Перед ним стояло существо, для которого время было лишь страницей в скучной книге. Кайл Брофловски не просто читал книги — он их препарировал. В библиотеке Хогвартса, в самом дальнем углу Запретной секции, он разложил перед собой десятки свитков, которые обычный студент побоялся бы даже коснуться. Его экстраординарная способность «магического зрения» работала на пределе. Глаза Кайла светились едва заметным фосфорическим светом, позволяя ему видеть структуру заклинаний, пронзая пергамент насквозь. — Логика, — шептал он, лихорадочно листая фолиант "Трактат о небытии и вещном". — В этом должна быть логика. Его палец замер на гравюре, изображающей семь изящных предметов. Это был тот самый набор — "Wine Glasses". Но описание под ним заставило Кайла похолодеть. "Сии сосуды не созданы для вина земного. Они суть ловушки для мгновений. Если собрать их воедино и наполнить эссенцией Существа, поправшего закон Жатвы (Бессмертного), грани миров истончатся до прозрачности. Владелец набора сможет не просто путешествовать — он сможет схлопнуть реальности, превратив всё сущее в единую точку небытия". — Господи, Кенни... — Кайл откинулся на спинку стула, потирая виски. — Ты не ключ к спасению. Ты детонатор. Он понял, почему Картман так суетится вокруг Пожирателей Смерти. Эрик, в своей бесконечной жадности, думает, что сможет управлять этим процессом. Он думает, что если нальет «кровь феникса» Кенни в эти бокалы, то станет богом. Но Кайл видел структуру магии этого артефакта — он не подчинялся хозяину, он просто уничтожал дистанцию между "сейчас" и "никогда". Внезапно тени в библиотеке удлинились. Кайл почувствовал знакомое, тошнотворно-сладкое давление на разум. — Читаешь сказки на ночь, Кайл? — раздался из темноты вкрадчивый голос Картмана. Эрик вышел на свет лампы, выглядя непривычно щегольски в своей шелковой мантии с серебряной отделкой. Он лениво вертел в руках один из бокалов — тот самый, который Кенни еще не успел у него отобрать. — Картман, ты идиот, — Кайл вскочил, захлопнув книгу. — Ты хоть понимаешь, что ты затеял? Если собрать весь набор и использовать Кенни, ты не получишь Министерство. Ты просто сотрешь нас всех из истории! Саут-Парк, Хогвартс... всё исчезнет! — Ой, поплачь еще, Кайл, — Картман поморщился, подходя ближе. — Ты всегда был таким нытиком. "Ой, это опасно, ой, это нарушает правила". Я видел, на что способен Кенни. Он прыгает во времени, как по лужам. Я просто хочу убедиться, что когда мир перезагрузится, у меня будут лучшие места в партере. И что ты будешь чистить мои ботинки. — Ты сговорился с Волдемортом, — процедил Кайл, его палочка сама прыгнула в руку. — Он убьет тебя, как только получит набор. — Волдеморт — старый маразматик, зацикленный на чистоте крови, — Картман хищно улыбнулся. — Он думает, что я работаю на него. А я просто использую его ресурсы, чтобы найти остальные части набора. Кстати... Картман взмахнул палочкой, и стеллажи вокруг них начали медленно сдвигаться, отрезая Кайлу путь к выходу. — Кенни и Стэн сейчас где-то в прошлом, играют в героев. А мы с тобой, Кайл, сейчас обсудим, где спрятан четвертый бокал. Я знаю, что ты вычислил его местоположение своим задротским зрением. В воздухе между ними затрещали искры — магия Равенкло встретилась с ментальной мощью Слизерина. Эпилог этого противостояния — не финал, а лишь начало новой эры, где границы между мирами окончательно стерлись. Лондон. Платформа 9¾. Десять лет спустя. Мир магии изменился до неузнаваемости. Война не закончилась победой Света или Тьмы — она закончилась "Великим Слиянием", когда Кенни Маккормик, собрав воедино весь набор Wine Glasses, принял решение, которое никто не смог предугадать. На перроне, среди клубов пара, стояли двое. Кайл Брофловски, ныне Верховный Архивариус Отдела Тайн, поправил очки. Его взгляд, всё ещё светящийся магическим лазуритом, был устремлен на часы. — Он опаздывает, — сухо заметил Кайл. — Как обычно. Прыгает по эпохам, а не может прийти вовремя к отправлению поезда. Стэн Марш, ставший главой элитного корпуса мракоборцев, лишь устало усмехнулся. Его лицо пересекал тонкий шрам — память о последней битве в Запретном лесу, где он принял на себя удар, предназначавшийся Кенни. — Дай ему время, Кайл. Кенни теперь... повсюду. В этот момент пространство перед ними дрогнуло. Из ниоткуда появился высокий молодой человек в длинном оранжевом пальто, покрой которого напоминал одновременно мантию мага и его старую парку. Кенни выглядел спокойным, но в его глазах отражались тысячи прожитых жизней. — Набор собран, — тихо сказал Кенни, кивнув друзьям. — Волдеморт заперт в петле времени, где он раз за разом проигрывает самому себе. Дамблдор ушел в вечный отпуск. Мы свободны. — Свободны? — раздался громкий, властный голос. Из роскошного черного лимузина, который каким-то чудом проехал прямо на магическую платформу, вышел Эрик Картман. Он не стал Пожирателем Смерти. Он сделал нечто худшее — он приватизировал Министерство Магии и превратил его в корпорацию. На его пальце сверкал перстень с печатью Слизерина, а в руке он держал трость, внутри которой был спрятан последний, седьмой бокал из набора. — Кенни, сынок, — Картман широко улыбнулся, подходя к ним. — Мои юристы говорят, что владение этим набором дает нам право на налоговые льготы в трех измерениях. Стэн, Кайл... выглядите паршиво. Хотите работать на меня? У меня есть вакансия "министров по особым поручениям". Кайл и Стэн переглянулись. Несмотря на годы вражды и то, что они стояли по разные стороны баррикад во время Войны Бокалов, сейчас, на этом перроне, они снова были просто четверкой друзей из маленького городка в Колорадо, затерянного где-то в складках времени. Кенни подошел к Картману и накрыл его руку со стеклянным артефактом своей ладонью. Бокал внутри трости вспыхнул золотом. — Игра только начинается, Эрик, — прошептал Кенни. — Ты думал, что используешь меня, чтобы править этим миром. Но ты забыл одну вещь. Кенни посмотрел на Стэна (с нежностью, которую они хранили все эти годы) и на Кайла (с уважением к его острому уму). — Я не просто изменил мир. Я сделал так, чтобы мы всегда были в центре событий. В любом мире. В любой версии реальности. Поезд "Хогвартс-Экспресс" издал оглушительный гудок. Четверо друзей, ставших живыми легендами магической Британии, шагнули в вагон. Впереди были новые приключения, новые заговоры и бесконечное количество жизней, которые Кенни Маккормик готов был прожить ради этой странной, болезненной и неразрушимой связи. The Hard Way: Dark Side подошел к концу, но где-то в Лютном переулке уже начали звенеть бокалы, предвещая новую бурю.