Пошло... И поехало...

      Просыпаться было… неприятно. Как после студенческой попойки, на которую Вано протащил дедову сивуху, смешиваемую нами, студентами, с разного рода бустерами. Короче, было хреново. Похоже, чтобы продлить и усилить мои страдания, меня положили в комнате без штор, потому что упрямый луч игрался с моим терпением и ползал по всей мне. Я перевернулась на другой бочок и зарылась носом в шёлковую наволочку. Шёлковую?       В обиходе студенческой общаги какая-либо наволочка была предметом роскоши не то, чтобы шёлковая. Я продрала глазёнки. И ошалела. Перед расплывающимся взором был кусок какого-то гигантского помещения. Белая дверь с вензелями. Кусок наборного паркетного пола из тёмного и, по виду, очень дорогого дерева. Небольшой прикроватный столик. Горка подушек перед моим носом. На подушках светлые взъерошенные волосы. Не мои. Моё ассиметричное тёмно-каштановое каре отсутствовало.       Удивление никогда не будет стоять, по крайней мере у всякого нормального человека, выше, чем естественные потребности. Я выпростала руку, бледную, с длинными пальцами и хорошим маникюром, из-под одеяла. Моя попытка дотянуться до столика, точнее до желанного стакана с водичкой на нём, провалилась с треском. Кровать была огромная. У моего бывшего в квартире стоял подобный траходром. Я, как гусеница, подползла к краю кровати, и, победно вскинув руку, наконец, дотянулась до стакана.       Ну, жажду утолила, теперь можно и удивляться. Сперва, я осмотрела тумбочку. В ней обнаружились многочисленные заколки, булавки и шпильки для волос. Ни одной резинки. Значит, для удобства, можно и отрезать длиннющие лохмы. Также, я нашла там толстенький блокнот. Кажется, это что-то навроде личного дневника. Последняя запись датирована двадцать вторым июля тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года.

«22.07.1958г.

      Прости меня, Люци.       Если ты найдёшь мой дневник, тебе всё станет ясно. Но я, к сожалению, больше никогда не смогу сказать тебе, как я люблю тебя, сыночек, даже в письменном виде. Сегодня я услышала то, что окончательно разбило моё бедное сердце. Я больше не могу смириться с этим. На протяжении последних нескольких месяцев я добровольно закрылась в своей золотой клетке.       Высший свет требует присутствия супруги сиятельного Лорда Малфоя на приёмах и балах. Без уведомления меня, Абраксас говорит друзьям, что я серьёзно больна и не хочу выходить в свет. Вновь и вновь появляясь там с Амели.       Амели ловко управляется в поместье. Она заняла то место в сердце моего Лорда и, что самое печальное, Сына, которое, кажется, и не могло быть мной занято никогда. Эльфы всё также презрительно смотрят на меня, всё же выполняя просьбы…»       Дальше запись обрывалась. Кажется, это тот самый день, в который и покончила с собой Элоиз. А я начала путешествие по страничкам жизни моего нынешнего тела.

«22.07.1953г.

      Какое волшебство! Сегодня Целитель Эвелин подтвердила мою беременность! Наконец-то, у нас с Эйбом будет ребёночек! Может, благодаря этому муж хоть немного полюбит меня?»       Сколько счастья и боли было в этих простых строчках. Прочитывая жизнь Элли, я предрекла мучения и, возможно даже, смерть, мадмуазель Этьенн. И долгое и болезненное оскопление Лорда Малфоя. Его либидо, которое он не мог удержать в штанах, меня мало беспокоило, а Наследником Род уже был обеспечен.       Моё чтение было прервано тихими хлопком. Я повернула голову. Перед кроватью стояло существо ростом чуть выше трёхлетнего ребёнка, закутанное в чистенькую и даже выглаженную тряпочку, повязанную на худом тельце на манер кухонного передника.             - Вау! – единственное, что смог выдать мой больной мозг. И без того огромные, глаза домового эльфа увеличились раза в три. Я хихикнула. – Тебе чего, чудище?             - Мадам, Хозяин велел справиться о вашем самочувствии. Вы несколько дней не звали к себе Хилли. – я нахмурилась, домовик прижупился.             - Пришли её ко мне. – задумчиво ответила я. – И накрывайте завтрак в малой столовой.             - Да, Хозяйка. – домовик немножко побился лбом о прикроватный столик и исчез с хлопком.       В памяти Элли я вычленила, что Хилли была её личной домовушкой ещё с юных лет и была отдана ей в приданое после свадьбы с Малфоем. Эльфийка была самым преданным Элли существом, с которым девушка делилась всем, что творилось в бедной душе. Я потянулась и вывернулась из одеяла. Огляделась. Личные покои Хозяйки мэнора были огромными. Только спальня была по размерам с малогабаритную квартиру. Наполнение спальни меня ничуть не удивило. Огромная кровать на высоких ножках, с тяжёлым бархатным балдахином, аля пылесборником, на высоких столбиках. Меня порадовали высокие французские окна, забранные лёгкими полупрозрачными тюлями. Когда я спустила с кровати босые ступни, ощутила ковёр с высоким и очень пушистым ворсом.             - Хозяйка! – мне в ноги кинулось существо… - Вы живы, Хозяйка! Хилли было плохо! Хилли показалось, что вы умерли! Другие не верили Хилли! Хозяин Абраксас даже стукнул Хилли своей тростью!             - Стоп! – эльфочка отцепилась от моих ног, оставаясь на коленях. – Хилли, прекрати! Я жива и со мной всё хорошо! Я тебе сейчас кое-что расскажу, ты должна внимательно меня выслушать.       Эльфийка только кивала непропорционально большой головой, как собачка на лобовом стекле. Её огромные уши хлопали по её же щекам. Мне стало забавно смотреть на это.             - Только ты должна пообещать мне, что всё, чтобы я тебе не рассказала, останется между нами. – она ещё сильнее замотала головой. – А теперь слушай… Никто не должен узнать, что со мной что-то случилось. Это – во-первых. Во-вторых, когда придёт время, нам нужно будет очень быстро убраться из поместья так, чтобы нас не нашли. Ты же сможешь обеспечить мне и моему сыну защиту?             - Хилли сможет, Хозяйка! – она была похожа на преданную собачку. Это маленькое существо вызвало во мне огромную волну уважения. Я погладила её по голове. Эльфочка зажмурилась и улыбнулась.             - Хилли, расскажи мне, что происходило в доме, пока я была здесь? – эльфочка уселась на пушистый ковёр в позе лотоса и принялась рассказывать.       Оказывается, пока Элли валялась тут, никто в доме, кроме маленькой эльфочки, и не подумал почесаться на счёт её самочувствия. Я заскрипела зубами. Хилли решила, что это реакция на её, какие-то неправильные, действия, и немного побилась головой об пол. Мне бы такую гибкость. Люциус сейчас находился у каких-то дальних родственников на Мальте. Ребёнок загорал и купался, в общем, был полностью счастлив. Абраксас устроил Амели «медовый месяц» и увёз свою проститутку куда-то развлекаться. Значит, Дом полностью в моём распоряжении. Прекрасно.             - Хилли, мне нужно одеться. Что-нибудь домашнее и лёгкое. – малышка кивнула. Через пару минут на кровати лежало лёгкое платье.             – Могу я помочь вам с волосами? - тихо произнесла эльфочка, когда я уже почти оделась.             - А может их, вообще, обрезать? – Хилли взглянула на меня, как на сумасшедшую. – Ну, хорошо. Не будем так кардинально. Ты сможешь собрать их так, чтобы они не выбивались, что бы я ни делала?             - Хилли умеет! – разумом эльфочка была похожа на маленького ребёнка, который ещё не разобрался во всех хитросплетениях грамматики и лексики.       Мне было забавно слушать её щебетание, пока она воспроизводила на моей голове нечто немыслимое. Она говорила о том, что Добби не подпускает никого из эльфов к Мастеру Люци. О том, что мисс Амели начинает распоряжаться о будущем Наследника Люциуса. Я скрипела зубами, Хилли билась головой о моё кресло.             - Завтрак готов, Хозяйка! – отрапортовал появившийся перед нами домовик, которого я видела с утра.             - Спасибо. – я величественно махнула лапкой, отпуская домовика, и сама удивляясь такому жесту от себя. – Хилли, мне потребуются перо и пергамент. – уверенно попросила я, мысленно молясь о том, чтобы у меня получилось писать всей этой древностью. – И не могла бы ты рассказать мне всё, что происходило до вчерашней ночи? Боюсь, моя память сейчас неполноценна, и я многое позабыла. Я буду тебе очень признательна.       Эльфочка вновь кивнула.

***

      Мы с Хилли гуляли по Дому. Она рассказала мне всю историю жизни Элли. Мне стало вдвое жалко бедную девочку. Потерять всю семью в, едва исполнившиеся, восемнадцать, а затем и вовсе остаться одной, узнав, что любимый и обожаемый муж изменяет направо и налево. Да и вообще, понять, что этот самый супруг женился на тебе исключительно для того, чтобы получилась его маленькая платиновая копия… Бедняжка Элли.       Теперь мне стала более понятна просьба о благодарности Нотту. Мужчина, а тогда, в свои почти двадцать, он уже был мужчиной, был не просто влюблён в юную глупышку. Он, сам того не подозревая, запечатлился на неё.       Мы неспешно прогуливались по длинным светлым анфиладам Малфой-мэнора. Я, словно девчонка в музее, рассматривала убранство особняка. Остановились у семейной галереи. Хилли попыталась протестовать, но я настырно распахнула двери. Ближние к дверям портреты осветило яркое солнце. Две пары мужчин и женщин сонно поморщились.       Хилли попыталась силой уволочь меня отсюда, но сто-то тянуло меня вглубь тёмного помещения. Предки, множество поколений британских Малфоев, заинтересованно разглядывали нашу процессию. Один древний дедок даже назвал меня «занимательным зрелищем» и «милой пташкой». Я хмыкнула.       Наконец, ноги сами привели меня к малюсенькому, меньше почтовой открытки, портрету.             - Кто это, Хилли? – любопытно спросила я, останавливаясь в метре от изображения.             - Меня зовут – Катарин. – её голос был тихим, подобным шелесту листвы в дождливый осенний день. – Я – невеста наследника Малфоя.             - Какого именно? – заворожённо полюбопытствовала я.       Она была… Яркой… Тёмные волосы убраны в высокую, замысловатую причёску. Опалово-карие глаза гляди надменно. Эта красотка знала себе цену. Пухлые красные, почти бордовые, губы были изогнуты в снисходительной ухмылке. На вид, ей было не больше двадцати.             - Абраксаса Себастьяна, конечно. Наследника Древнего и Благородного Дома Малфой. – красотка покривила губки. Боюсь, её ждёт обломчикус…             - Меня зовут – Элли. Я – супруга Лорда Абраксаса и Мать Наследника Люциуса. – красотка всхлипнула, прижав батистовый платочек к уголкам глаз. А я скрестила руки под грудью. Но нас некультурно прервала Хилли, дёргающая меня за подол. – Что?!       Хилли вздрогнула и попыталась побиться головой об пол. Прямо стоя. Я, кажется, уже хотела себе такую же, как у неё, гибкость. Красотка на портрете вздрогнула. Кажется, я услышала пару иностранных матерков. Поморщилась, голова начинала раскалываться.             - Хозяйка, к вам Посланник! – проблеяла домовушка, указывая пальцем на призрачную фигуру огромного жемчужного дога. Я круглыми глазами уставилась на Посланника…             - Леди Малфой, - начал вещать жемчужный пёс голосом, от которого у меня по коже побежали пупырышные мурашки. – Могу ли я нанести Вам дружеский визит? Посланник доставит Ваше сообщение. Нужно только проговорить. – внезапно голос стал не таким официальным и очень мягким. – Элли, я очень надеюсь на нашу скорейшую встречу. Эвард-младший.       Я глубоко вдохнула, потому что, сама того не понимая, всё это время задерживала дыхание.             - Лорд Нотт, - я тихохонько прокашлялась в кулачок, раздумывая чего бы такого ему послать. – Буду очень рада принять Вас у себя к восьми часам по полудни. Эдвард, я очень надеюсь, что в нашу встречу смогу многое для себя прояснить. Элоиз.       Я степенно кивнула, Посланник ткнулся жемчужным носом в мою ладонь и испарился.

Ну-с… Будем поглядеть…