Занавесочная история ♥️

      — Только не говори мне, что у тебя на эти выходные какие-то планы! — Леви почти кипит от злости, когда Микаса не может дать четкий ответ на поставленный вопрос. — Ты же знала, что у меня график забит от сих и до сих! — он неопределенно размахивает руками, что вызывает у Микасы только снисходительную улыбку. — И именно в субботу и воскресенье я смогу побыть с тобой и не отвлекаться на работу!       — Ты злишься? — Микаса прищуривается и выгибает одну бровь, поправляя лямку рюкзака, который сползает с плеча от обилия книг.       — Конечно, я злюсь.       — Вот и славно.       Леви резко останавливается и беззвучно кричит в пустоту от нелепости происходящего.       — Ты добить меня решила?       — Нет, просто немного позлить, — Микаса отходит чуть дальше и, призывно вильнув бедрами, поворачивает голову. — Я приеду в субботу в восемь утра.       Совместные выходные выпадали довольно редко из-за того, что Леви собирался уволиться с подработки, чтобы устроиться работать по специальности. И руководство как будто с цепи сорвалось, когда он принес свое заявление: смены ставили почти ежедневно. Он не жаловался: рассчитать его должны были соответственно. Но жутко скучал по Микасе.       Поэтому, когда удача наконец-то перешла на его сторону и выходные выпали на свободные от учебы Микасы дни, он тут же приехал к ней в университет и поставил перед фактом: субботу и воскресенье они проведут вместе в его квартире, выключив телефоны и гаджеты, всецело посвящая себя друг другу.       И каково же было его удивление, когда Микаса с сомнительными эмоциями начала говорить о том, что ей бы желательно встретиться с руководителем учебной части в эти дни, чтобы обсудить итоговую курсовую работу.       Девчонка блефовала, но вывести на негативные эмоции все же смогла. Леви, сжав кулаки и приосанившись, молча подошел к пассажирской двери автомобиля, чтобы открыть ее для Микасы, стоящей рядом. Аккуратно настолько, насколько сейчас позволяла ситуация, захлопнул ее и пошел к водительской, чтобы сесть за руль, сжать его и выдохнуть.       — Не обещаю быть сдержанным, потому что ты очень плохо себя ведешь.       — Наверное, этого я и добивалась.       Микаса целует его в щеку и пристегивается. А затем поворачивается к нему, чтобы увидеть хищный оскал и недобрый огонек в глазах. Так-то лучше. Теперь ожидание выходных будет сопровождаться приятной дрожью в конечностях и чувством предвкушения.       Леви открывает дверь еще до того, как она нажимает на кнопку звонка, держа в руках телефон так, чтобы девушка видела цифры на экране: 08:06.       — Ты опоздала.       — Я знаю, — отвечает она и проскальзывает в щель между ним и дверью. — Это потому, что я добиралась к тебе своим ходом.       — Ты отказалась от такси и от предложения забрать тебя.       — Это ничего не меняет. Выключай телефон, как и договаривались.       Леви кивает, отключает гаджет и кладет его на тумбочку в прихожей.       — А ты?       — А мне еще нужно доставку заказать. Нам же нужно что-то есть.       — Я уже все заказал.       — Мука? Дрожжи? Молоко? Корица? Сливки? Сахарная пудра? — Леви приподнимает бровь в непонимании, пока она перечисляет продукты. — Вот и поговорили.       —Что ты собираешься делать?       — Хочу побаловать тебя вкусной выпечкой.       — Ты не сможешь ничего делать, потому что я не собираюсь выпускать тебя из объятий.       — Тебе придется, потому что я не собираюсь отказываться от запланированных синнабонов.       — Это не честно!       — А кто сказал, что я буду играть по правилам?       Девушка оставляет на кончике его носа поцелуй-бабочку и проходит в глубь небольшой квартиры, где бывала уже не один раз. Леви снова вздыхает и опускает голову, широко улыбаясь: она когда-нибудь перестанет гладить его против шерсти?       Когда их отношения только начинались, Микаса дала ему понять, что легко с ней точно не будет. И ему нравилось. Нравился ее спокойный, но в то же время взрывной характер: когда ей хотелось, она могла вывести из себя кого угодно. И Леви в особенности. Он обожал ее противоречивую натуру, которая как будто специально шла вправо, когда все остальные стройными рядами двигались влево. И он до безумия любил моменты, когда девушка, добившись своего, красиво улыбалась и рисовала взглядом сердечки вокруг его фигуры. Они ощущались почти физически.       Кухня заполнена слишком приятными ароматами дрожжевого теста и корицы. Леви не может спокойно сидеть в комнате, пока Микаса колдует у плиты, и выходит на запах. Книга остается лежать на столе у дивана, но очки снять он забывает.       — Когда уже все будет готово?       — Скоро. Сейчас поставлю их в духовку на полчаса, и потом останется обмазать кремом.       Микаса выглядит такой уютной на его кухне со следами муки на щеках и в повязанной на голову косынке в горошек в тон небольшому фартуку, едва прикрывающему длинные ровные ноги. Леви мог бы смотреть на нее бесконечно, впитывая эту красоту каждой клеточкой тела.       — Когда ты переедешь ко мне?       — Когда ты устроишься на работу.       — Я уже почти…       — Вот и я почти.       — Хочу, чтобы ты была рядом, когда я засыпаю и просыпаюсь.       — Иногда я храплю.       — Я очень крепко сплю и вряд ли замечу это.       — Чудно. Мы подходим друг другу.       Девушка прикасается подушечкой пальца к кончику носа Леви, оставляя на нем след от муки, и ласково улыбается. Парень тянется за поцелуем, и ему охотно отвечают. Шея обвивается руками, по затылку скребут короткие аккуратные ноготки. Пальцы Леви с силой впиваются в талию, а ладони медленно двигаются к ягодицам, чтобы подхватить девушку и усадить на стол, с которого предварительно на пол летит все, что на нем лежало. Микаса прикусывает нижнюю губу, когда убирает со лба Леви прилипшие к нему пряди. Он ужасно красивый в этих чертовых очках.       — Твои булочки еще аппетитнее, чем те, которые стоят в духовке.       — Не снимай очки.       Синнабонов в этот вечер никто так и не поел.

***

      — Черт! Они опять сгорели! Леви!       — Я-то здесь при чем? — Леви поднимает ладони в сдающемся жесте и широко улыбается.       Микаса все еще не оставляет попыток побаловать его сладкой выпечкой, и у нее прекрасно получается абсолютно все. Кроме синнабонов.       — Я не понимаю, как это происходит, и что еще я должна сделать! Я не отходила от духовки ни на минуту!       — Уверена?       — Ну, я отошла. На минуту. А потом… увидела тебя в кресле с книгой и в очках.       — Продолжай, — Леви нагло улыбается, протягивая руки к жене для объятий.       — Ты! Это все опять ты! Я же переехала к тебе! Я вышла за тебя замуж! Я даже беременна от тебя! Что тебе еще от меня нужно? И почему всегда синнабоны?       — Родная, я бы попросил тебя прекратить их готовить, но мне очень нравится то, что происходит, когда ты ставишь их в духовку.       Микаса разочарованно выдыхает, когда ставит на плиту противень со сгоревшими булочками. Ей тоже нравилось то, что случалось между ними в то время, пока синнабоны горели, но это было похоже на чей-то заговор.       — Я больше никогда не буду пытаться их приготовить.       — Уверена?       — Нет.       — Вот и славно.