Часть 1

      Иногда Изуку выпадал из своего образа среднестатистического и нормального ученика. Для окружающих он был уставшим, но решительным на тренировках и с крепкими моральными принципами, которые не изменят свой курс со спасения всех. Выпадал он в искренность. В мертвый взгляд, сгорбенность от усталости и отсутвие мимики. Жить было тяжело, а во второй раз и подавно. И таких моментов становилось больше. С каждым пройденным уроком с Полночь, с каждым взглядом на тренировку Джиро и рекламу с Ястребом. Потому что он знает, он уже пережил момент когда это исчезло, что это скоро все исчезнет, но сейчас ему нужно делать вид, что все хорошо. Что у него не замирает сердце от воспоминаний и нет еженощных кошмаров со смертями и лишениями, которые преследуют его и наяву в звонком смехе окружающих.       Жить вновь пиздец как тяжело, если быть совсем уж откровенными.       Потому что силы тают на глазах. Урарака уже напряжённо поглядывает на него, а Иида двигает расписание своего вечера так, чтобы приглядывать за ним в душевой. Они как-то раз пересеклись когда он переодевался и тот был напуган красным цветом его кожи. Вот и сегодня вечером горячая вода стекала по красной от боли спине пока руки неподъемным грузом висели вдоль тела без возможности поднять их с тишиной мыслей в разуме.       Но с наступлением темноты давние страхи и слабости вырываются наружу, подчиняя без возможности выбраться, заставляя не думать о чем угодно, либо наоборот - о слишком многом.       Поэтому он бежит из бетонных стен многоэтажки общежития Академии, спасаясь в тусклом свете фонарей и неоновых вывесок где-то далеко внизу. На крышах всегда темней, чем на земле - первый урок выживания, который он усвоил прошлом, когда сбежал на улицы. Но в этот раз пленительные искры искусственных огней не сбрасывают дымку слабости, прогоняя всё тёмное в сознании, и ничего уже не хочется. Не хочется притворяться, учиться и строить образ нормального подростка. Ками всемогущий, он пережил убийство и смерть с перерождением, поэтому Изуку хочет хотя бы небольшую паузу для себя.       Иногда в такие вечера на крышах ему хотелось просто исчезнуть. Вот и сейчас хочется. Не умереть, нет, ни в коем случае, а чтобы его просто не существовало. Хотя бы на мгновение. Потому что не хватает сил нести это тяжкое бремя знания и ответственности за будущее. Он в своих руках держит тонкие нити судеб героев и злодеев, ловко двигая вагой, как самый искусный кукловод, чтобы привести неповоротливый механизм мира к нужному исходу, но это только для зрителей - примерный сын, многообещающий герой, прилежный ученик - только он знает, что на самом деле это всё не более чем фарс в дешёвом уличном театре для проходящих мимо безразличных прохожих. Какой из него кукловод? Кое-как удаётся удержать свою судьбу в руках пока тонкие нити Будущего тянут в привычном танце движений, пока другие фигурки криво и косо пытаются отзываться на его судорожные подёргивания, чтобы выдать хоть что-то отдалённо похожее на норму, ожидаемый результат отданного приказа. Это так странно. Иногда хочется всё просто отдать на повелевание деревянного креста над головой, но с каждым разом отдаваемые команды всё реже и реже, лишь сила с какой в очередной раз двигают вагой остаётся прежней. А взгляд с каждым разом цепляется за уже порванные собственные серебряные нити. Нужно лишь не позволить порвать чужие, как порвали все его в прошлый раз - бездвижимая марионетка оказывается выброшена на окраину кукольной мастерской. Скучные в этом театре - мертвые. Он не хочет убивать собранным бездействием или неправильным действием никого. Даже злодеев.       Именно поэтому раньше иногда он подолгу сидел на краю парапета, позволяя себе чувствовать лёгкий страх в глубинах усталой души будучи линчевателем. А сейчас он вновь сидит на той же самой крыше, что и в прошлом. Такой далёкой от земли и людей, что кажется будто бы мир с его проблемами остался где-то внизу, а здесь есть только небо, высота и страх. Ведь бояться могут лишь люди, а не куклы с подрезанными нитями. Ведь если он человек, то метафорическая рука над кривой и неправильной сценой, спрятанная за яркими декорациями и сюжетом постановки, на самом деле не существует в реальности, а есть лишь в его больном воображени. Именно поэтому страх и тонкая нить вишнёвого дыма не более чем средство доказать самому себе свою реальность, а не бредовую идею с театром, куклами и порванными нитями.       Никотин крепкий; а глаза следят за гаснущим и разгорающимся вновь огоньком индикатора. Эта картина почти умиротворяет. Только скребущееся внутри сожаление не дает окончательно расслабиться и насладиться моментом. Что он за герой, который должен быть против ЗОЖ и при этом нарушил закон? Но вишня так сладко и правильно ложиться на языке, так правильно стягивает горло заставляя сдержать рефлекторный кашель. Сейчас так кажется правильно. Не хватает только запаха дождя и влажного бетона, чтобы вновь ощутить на себе тяжесть прошлого.       А перед глазами вновь стоит разрушенный город с темным свинцовым небосводом непогоды. Синоптики ставили рекорд по количеству солнечных дней за те несколько месяцев - ноль. Нет, для их префектуры дождь и облачность норма для марта и февраля, но солнечные дни все же есть, что уж говорить о времени ранее, до полноценной войны. В кругу подполья говорили между собой, что это было связано с причудой, но верится с трудом - слишком уж мощно и бесполезно, чтобы так заморачиваться. Выгоды нет ни для злодеев, ни для героев. Так странно видеть сейчас все эти дома снова целыми. Такими незапятнанным и собранными. Правильными. Такими яркими и живыми, что дышать становится тяжело. Это великолепие простой архитектуры стоит на своем месте даже не представляя, что скоро будет лежать обломками бетона и битых стекол на земле пока люди будут искать убежище под кусками гнутой арматуры и пыли побелки. Так странно видеть мини-офисный центр напротив с работниками внутри, горящими лампами и общей суматохой, такой далекой от деятельности. Как быстро это здание пришло в негодность в прошлый раз? Вроде за две недели прежде чем с диким грохотом обвалиться, покосившись в бок. Это кажется таким неправильным что ли? Словно старое, выцветшее, изображение наложили поверх новой, яркой, реальности. Слово эти два уровня в его сознании никогда не должны были пересекаться.       Сейчас он уже привычно выбросит эти дурные, неправильные мысли из головы, а груз из сердца и, натянув на лицо маску безразличия с ноткой улыбки на губах, вновь вернётся завтра в ЮЭЙ, ведь плюс ультра касается и его состояния. Преодолевать пределы и всё такое. И все будет хорошо. Привычно уже. Никаких мыслей, никаких воспоминаний. Только он, его первая жизнь и отсутствие знаний о грядущем кошмаре