***

Канкуро сидел в баре и раздражённо стучал пальцами по колену. Подошли девушки. Два приятеля, которые позвали его расслабиться, рассыпались в пьяных комплиментах, заслужив игривые хихиканья. Даму, которая подсела к нему, он сразу, попытавшись сохратить шутливое выражение лица, отправил к другу. Закинул в рот кусок мяса, но любимая жареная говядина показалась пресной и сухой. Заказал чай. На недоуменные восклицания приятелей ответил, что сегодня как-то не идёт, а про себя подумал, что к тому моменту, когда он всё допьёт, можно будет спокойно уйти. За соседним столиком сидел мужчина с длинными белыми волосами, которые топорщились во все стороны, и громко смеялся, пока трое девушек активно подивали ему саке. Гоготал, отвешивал сальные комплименты и поглаживал девушек то по бедру, то по талии. В какой-то момент он так разбушевался, что Канкуро едва мог расслышать, что ему говорят, и, не выдержав, рявкнул, чтобы беловолосый был потише. Тот ухмыльнулся, и, обращаясь, скорее к дамам, пошутил, что кому-то сегодня не очень повезло. Канкуро резко поднялся и отправился в туалет. Он пробыл там довольно долго в надежде, что сможет поскорее свалить, и когда вернулся за столик, пожалел, что позволил приятелям себя уговорить. Мимо входа прошла Кори. Она бросила на Канкуро быстый взгляд, от которого у него внутри всё похолодело. Он подскочил, ринулся к входу, успел догнать её, но всё, что смог сказать было невнятной околесицей о том, что его позвали, и он не хотел, что всё не так. Она сказала, что это не важно, и чтобы он к ней не подходил. И ушла. Канкуро смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и разрывался от желания снова пойти за ней, сказать всё, что так много раз хотел сказать, и беспомощности, заставившей его ноги превратиться в камень. — Идиот, — простонал Канкуро. — Что, неудачи на любовном фронте? — стянутым алкоголем языком сказал беловолосый мужик и усмехнулся. Тот самый дедок из-за соседнего столика стоял рядом с бутылкой в руке и смотел на него совершенно трезвыми глазами. — Не твоё дело, — огрызнулся Канкуро и уже собирался уйти, совершенно забыв, что оставляет приятелей, как дед снова заговорил. — Всё не так плохо, как ты думаешь. — Да что ты можешь знать, — сказал Канкуро и замер, увидев, как переменился его собеседник. Лихость и бахвальство слетело с него как дым, и под всем этим обнажилась боль. Он как будто немного съёжился и посмотрел на него с сочувствием. — Ты весь вечер сидишь и оглядываешься. Не ешь, не пьёшь. Кажется, ты вообще не хотел приходить, но пришёл, потому что не знаешь, что делать. И тебе страшно, что она подумает, будто тебе всё равно, хотя это не так. — Ты не понимаешь. Всё сложно. Она меня не простит, — сказал Канкуро. Мужик усмехнулся. — В любви никогда не бывает просто. Но, спорим, я знаю, как решить твою проблему? *** Канкуро добрался до дома очень быстро. Он злился. Ему было больно, и какая-то часть души сопротивлялась словам того мужика, ведь он, Канкуро, ни в чём не виноват. Он не заслужил такого. Она могла бы сказать, что ей нужно — он бы сделал всё. Но она же молчит, не хочет с ним говорить и совершенно бредово обижается на его несуществующий проступок. Другая часть прекрасно понимала, что по-другому невозможно. В той части его души, откуда росла нежность к Кори, желание защищать, невыразимая печаль, когда он видел её на похоронах, жило неосознанное понимание, почему она так себя ведёт, и что единственный способ сохранить Кори, — сделать так, как сказал тот беловолосый. Весь следующий месяц Канкуро не показывался ей на глаза, как Кори и просила. Он оставлял для неё в лавке пирожные, которые она любит, и уходил. Приносил и ставил в вазочку цветы на балконе так, чтобы она не увидела. Даже шарф приволок — он помнил, как она говорила, что потеряла свой любимый на миссии. Он очень хотел её увидеть, и в один из дней, меняя очередной букет, задержался чуть дольше, и она вошла в комнату — с опущенными плечами, уставшая в том самом шарфе. Достаточно было одного взгляда, чтобы он понял — что-то изменилось. Кори замерла на мгновение, подошла к балкону и открыла дверь. — Привет. — Привет, — ответил Канкуро и подумал, что, наверное, это самое глупое, что он мог сказать после стольких дней молчания. А, может, это единственное, что сказать было бы уместно. Возможно, гораздо больше было сказано этими, казалось бы, незначительными подарками. Он подошел и обнял её. Она крепко обхватила его руками и уткнулась в плечо. Казалось, они стояли так очень долго, и когда она немного отстранилась и шёпотом сказала «спасибо», он подумал, что тот странный, немного нелепый старик, не смотря на то, каким ветренным и поверхностным казался в окружении девиц, знал, о чём говорит. — В любви никогда не бывает просто. Но, спорим, я знаю, как решить твою проблему? — он наклонился ближе. — Иногда достаточно показать, что ты рядом.