ГЛАВА 1

      Аида стояла, глядя в окно на опустевший город. Час заката уже прошел, и небо стремительно заволакивало темнотой звездной пыли. Женщина, лет 35 на вид – статно, не сводя горделивого взгляда с панорамы, держала руки за спиной, перебирая пальцами бумажную карточку, на которой был лишь номер телефона неизвестного, оканчивающийся на две шестерки. «Все происходит как во сне, словно и не со мною вовсе» - прошептала Аида, обращаясь эхом в тяжелую пустоту - она развернулась лицом в квартиру и бросила сочувствующий взгляд на спящего мужа. Одеваясь, тайно покинула дом, чтобы больше никогда не переступать его порог.       Влекомая странным чувством, она кралась в ночи, сливаясь с окружающим миром, чтобы остаться в памяти этого места призраком его сновидений. Тень Аиды уходила такой же золотой осенью, когда дни равняются с ночами, а люди поминают своих сестер, дочерей, жен и матерей. Владимир стоял на пороге, не в силах смотреть на дым от погребального костра и не верил, что она покинула его. Вольский проснулся. «Ровно год» - промелькнуло в голове, а в груди затаился холодный страх. Призрак его ночных кошмаров напомнил о себе. С тех пор как ушла жена – не проходило ни дня, чтобы он не слышал ее имя у себя в голове, и не просыпался бы посреди ночи в необъяснимой тревоге. Виктор сел на кровать и, не глядя, взял стакан воды с тумбочки, а поднеся ко рту понял, что он пуст. Мужчина лег обратно с нежеланием вставать. «Она бы сейчас принесла мне этот чертов стакан воды, если бы была здесь» - подумал он про себя с явным раздражением, и из его глаз потекли слезы, его всецело захватило одиночество.       Ночь шла тяжело, и лишь Солнце стало пробуждать все живое – Вольский уже держал руки на руле своего автомобиля, направляясь на Юго-Запад Москвы. На соседнем сиденье лежали 20 винного цвета роз, перевязанных черной лентой, которые он купил в круглосуточном цветочном возле своего дома. Продавщица, которая не очень-то была приветлива c покупателем в 5:15 утра – увидев четное количество цветов – выбрала все же самые свежие и заботливо укрыла их крафтовой бумагой от первых октябрьских заморозков. Дорога к кладбищу была пустынной, словно весь мир замер в то утро и никому не нужно было на работу или по иным делам. А может Владимир и сам был уже на пути из мира живых. Проезжающая по встречной полосе первая за все время машина - заставила его вернуться из пустых глубин своего сознания в реальность. Он и не заметил, что минут 15 ехал, совершенно не видя дороги перед собой. Вот впереди уже показалась ограда и надгробные плиты, подъехав ко входу, где была крупная вывеска «кладбище» - Виктор вышел из машины и съежился от холода, запахивая как можно больше свое черное пальто. 20 бордовых роз уже были в его руках, не глядя на них – мужчина вынул одну розу из букета и, кинув ее на асфальт – отправился ко входу. Несмотря на осознанность происходящего в жизни, он отказывался отпускать ее, она была для него жива, здорова и не было ни одного намека на болезнь, которая унесла жизнь Аиды всего за 2 года, год из которых она упорно скрывала диагностированный рак. В глубине, по правую сторону от седьмого ряда – стоял одинокий памятник без даты рождения. Вольская Аида Николаевна «Ушла из жизни 2 октября 2018 года» Виктор положил цветы на холодную плиту и присел рядом на покрытую инеем скамью. Золотая осень в, слегка морозном послевкусии ночи – была прекрасна, а Солнце уже взошло высоко в небесный горизонт. Мужчина смотрел на вырезанный из камня на памятнике образ супруги и молчал. Такое чувство, что год назад они умерли вместе, но дышать перестала только она. Внутри все сжалось, а спину пронзил холодный меч, словно кто-то коснулся его мертвой рукой. Вольский выпрямился, упорно делая вид, что ничего не почувствовал. Он хотел было начать разговор с той, что лежала по ту сторону надгробной плиты, но что-то мешало ему, ком в горле сдавил, воцарилось абсолютное молчание в котором было больше разговора и смысла, чем могло быть, вырви он из себя хоть пару слов. Еще тогда, полтора года назад, когда он узнал о болезни жены – знал ее точную дату смерти, хоть врачи и убеждали, что с онкологией можно жить много лет, мужчина знал, что умрет она 2 октября в 7 утра. Так и вышло. Ей было 24, Ему 35 когда они встретились – 11 лет разница в возрасте и столько же счастливо прожили вместе уединенной жизнью на Новопеcчаной улице близ Ленинградского проспекта в доме номер 8 квартира 12. Весьма эмоциональный, капризный, но притом безмерно любящий свою единственную женщину нрав Виктора – Аида прекрасно дополняла холодным умом, рассудительностью и отнюдь не мягким, но уступчивым характером к любимому мужу. Судьбой им была уготована счастливая, но такая короткая жизнь. Однако, действительно ли все заканчивается в тот миг, когда брошена последняя горсть земли?       В недрах прозрачного, зыбкого пространства 13-го часа, где реальность и иллюзия сплелись в беспорядочный танец - Аида медленно приходила в себя. Она чувствовала лёгкую, почти незаметную вибрацию вокруг, словно тонким шепотом шептали небеса. Ее душа отделилась от тела на грани между мирами, оказавшись в границе между жизнью и смертью. В его пространстве всё казалось полупрозрачным, еле различимым: маяки, мерцающие в далёкой дымке, тени ушедших дней, словно забытые воспоминания, выраженные лишь мягким свистом ветра. Лицо Аиды отражалось в зеркалах межмирья, и она ощущала смесь тревоги и неведомого спокойствия. Здесь — место, где сны встречаются с реальностью, где память превращается в иллюзию, а страх — в нечто неуловимое. Ей чудилось, что она стоит на границе: она знает, что должна отпустить тело, но сердце рвётся назад, к тому, что было привычно и дорого. В этом состоянии страдания и надежды переплелись, создавая сложную ткань сознания. Идти ли дальше, или остаться в тени — этот вопрос мучил её. Время в межмирье не подчинялось обычным правилам: оно тянулось или сжималось, словно реку, изгибающуюся между реальностью и сновидением. Виктор ощутил странный шум в ушах. Словно нечто незримое – касалось его сознания. Конечности онемели, но боли не было. На грани сознания, словно в зыбком сне, он вновь ощутил утрату — ту пустоту, что всё поглощала. Воспоминания о Аиде вспыхнули яркими вспышками, и сердце сжалось от боли. Но вдруг — мелькнула неясная искра. Свет, холодный и странный, как отражение луны в грязной луже, затеплиться внутри. Он стоял на грани исчезновения — мир вокруг сжимался, задыхался, исчезал. В памяти вспыхивали лица, голоса, запахи Аиды, и вдруг — как резкий взрыв тишины — всё исчезло. И в тот самый миг, когда сердце перестало биться в его теле, реальность словно нажала на кнопку, и мир «переключился». В мгновение ока он ощутил, как пространство вокруг меняется: шум и гул знакомых улиц растворились, уступая место приглушённым звукам старого Лондона — мягкому шелесту дождя, тихому дыханию ветра, разносившему запахи кофе и старой древесины. Он моргнул — больше нет его тела. Его привычная кожа, мышцы и кости исчезли, заменённые чем‑то тонким, лёгким и чуждым. Глаза — её глаза — встретились с отражением в оконном стекле кофейни. Сидела она: молодая женщина в уединённом уголке старого заведения, окружённая атмосферой давно ушедших эпох. Боль утраты осталась где‑то далеко, словно эхо другого мира. Эта реальность не просто сместилась, а словно прокрутилась, перезапустилась. Картина повисла на паузе, и теперь он видел себя изнутри — чужим, новым, и одновременно так жадно желающим удержаться за хоть что‑то прежнее. За окном проходили люди, спешили куда‑то, и никакой связи с прошлым не было. Всё, что оставалось — этот мягкий свет, тёплый аромат кофе и ощущение полной утраты… и одновременно — неведомой надежды. Реальность будто отвернулась от него — и вернулась, перевернув листок, подарив воплощение в новом теле, новых взглядов и новой жизни. Он сел, прикоснулся к деревянному столу, и в этот миг глубоко осознал: прежняя жизнь окончена. Новые воспоминания, знания и понимания за долю мгновения стали обыкновением жизни. И мир сошел с привычного пути, заведя его в неизведанное, где время текло иначе и где каждый миг был возможностью.       23-летняя британка Анна Астрис - жила уединенной жизнью в Западном Лондоне и работала в национальном историческом музее. Не то, чтобы ее не устраивала ее жизнь, наверное, многие бы хотели оказаться на месте девушки, однако на протяжении всей своей жизни она не чувствовала себя собой. Это возможно прозвучит странно, однако даже идя по улице - она ощущала мир вокруг и себя в нем так, словно ее тут нет или она гостья, которая заглянула в мир чужих, где ей нет места. Призрак этой реальности, в которой было невыносимо тяжело жить. Анна чувствовала время, улавливала, как оно по-разному идет во всевозможные моменты ее жизни, словно что-то вяло текущее или наоборот легкое и едва уловимое скользит, проникая сквозь нее. И это не единственная странность, которую она замечала. В жизни мисс Астрис было не мало тайн и загадок, одна из которых - она умела создавать прошлое, которое влияло бы на ее настоящее. Сознание работало, подобно человеку, который жил одновременно в разные эпохи и видел их единым целым с собой. Весьма бесполезно - скажете? Однако именно так она изменила свою биографию навсегда, в поисках той версии, что потерялась задолго до ее первого вдоха в этом мире. Вот что по-настоящему было поразительно в мисс Астрис - это ее разум. Казалось бы, рассуждения, философия, видение мира и судеб людей, сквозь призму времени - были равносильны умам великих людей в истории, но не было ей ни места, ни покоя, ни дома в этом мире… Ее сознание не подчинялось ни времени, ни законам человеческого мира, сводя с ума тем, что априори не могло стать частью современности. Таким людям каждый день дается с трудом. Стоит так же отметить, что Анна никогда не была настроена на то, что желало бы от женщины общество. Она вообще не ощущала себя чем-то одним. – Мисс Астрис – ладонь незнакомой девушки коснулась плеча Анны в тот момент, когда та пила кофе, смотря на капли дождя за окном маленькой кофейни одной из улочек старого Лондона, погрузившись в мысли о тех событиях, которые никогда не могли бы произойти в ее жизни. Взгляд молодой женщины был усталым, будто он увидел слишком много, и теперь держал в себе всю правду мира, а обычная жизнь, какую проживала Анна совершенно была ей чужда, как и тот мир, который ей, по воле обстоятельств, приходилось принимать, и играть по правилам тех, кто его возглавляет. – Мисс…? – голос незнакомки еще раз позвал девушку. Немного испуганно от неожиданного внимания она обернулась в сторону голоса. – Прошу прощения за беспокойство, но я бы хотела с вами поговорить, вы не уделите мне пару минут? – Девушка с длинными светлыми волосами смотрела на Анну. Волосы завиты в изящные локоны, необычные глаза, которые переливались фиолетовым и синими оттенками, бордовое пальто, темно-зеленый свитер и джинсы дополняли ее необычную внешность. Она появилась словно из неоткуда. – Да, конечно, присаживайтесь. – Анна не могла понять кто это, ведь девушка ее явно знала, однако вспомнить, где они могли видеться - мисс Астрис не могла. Да и в целом, она была не особо настроена на разговоры. Слегка удивленное, но очень сдержанное выражение лица - незнакомка предпочла не заметить, хотя внутри и было понимание, что объект ее интереса в явном смятении. Анна показала рукой на противоположную сторону маленького стола и пока девушка усаживалась, не спускала с нее взгляда. Ее глаза. Они словно манили и казались до боли знакомыми, но чем-то далеким, как из другого измерения, до которого было не дотянуться рукой человека. “Таких как она не бывает на Земле” – словила себя на мысли Анна, и сама не поняла откуда взялись подобные рассуждения. Наступила неловкая пауза, незнакомка не знала с чего начать, но напряженно- вопросительный, при том очень холодный взгляд Анны заставил ее окончить молчание одной единственной фразой: “Ее больше нет” – Кого? – невозмутимо прозвучал вопрос, а равнодушный взгляд демонстративно показывал непричастность к данной новости. Однако ком подкативший к горлу, который девушка так отчаянно пыталась проглотить, стал символом взбудораженных воспоминаний, от которых она убегала. Воспоминания, погребённые под слоями времени и забвения, словно пепел в ветреную осень, внезапно взмыло в память — звонкий смех на весенних аллеях, долгие ночи откровений, обещания, что, казалось, никогда не растворятся. Яркие картины прошлого ринулись лавиной, сметая всё на своём пути. Ее внешняя невозмутимость все же не была истинным равнодушием и Анна продолжила свою речь. – И возможно вы все же сочтёте за честь представиться, я до сих пор не могу припомнить, чтобы мы с вами были знакомы. – Эти фразы отточено и размеренно были сказаны, глядя прямо в душу незнакомки. – О да, прошу прощения… - девушка замялась, поняв, что начала явно не с того. – Меня зовут Лауна Обливион… Голос новой знакомой чуть дрожал, она явно не желала быть печальным вестником. Несмотря на то, что ранее Астрис не припомнила Лауну в своей жизни – девушка как будто была ей знакома. Словно она уже видела эти глаза, светло-русые волосы и это не современное бордовое пальто – все было будто из снов. У Анны к глазам подкатили слезы, которые она со всем упорством пыталась сдержать. Горло сжало спазмом, что стало затруднять дыхание, однако внешний вид все так же был непоколебим. Молча, она все так же устремляла взгляд на незнакомку, словно ожидая от нее ответов, на те вопросы, которые не задавала. Даже если бы и захотела, она не смогла бы вымолвить и слова, иначе это мгновенно лишило бы ее рассудка. – Мисс, вы в порядке? – Лауна сорвалась с места, и подбежала к девушке, которая не заметила, как стала уходить сознанием, неизменно глядя в одну точку. Подхватив под левое плечо - Лауна вывела ее на улицу, где ливнем шел дождь. Усадив Анну на ближайшую к заведению скамью, прикоснулась к ее белоснежному лицу влажными от дождя руками, который уже промочил до нитки одежды девушек. Руки Лауны аккуратно касались лица Веры. А когда новая знакомая коснулась глаз мисс Астрис - время, для девушки как будто остановилось или, правильнее было бы сказать – растянулось. Она чувствовала капли дождя, каждую из них на своей коже. Горячие слезы смешивались с холодом стихии. О, как бы она бы хотела сейчас ничего не чувствовать, но сердце разрывалось от ощущения необратимого. В тот момент, образ Анны казался воплощением забытой легенды, где красота и хрупкость сплетаются в мрачный танец. Её тело, тонкое и изящное, как ледяной хрусталь, было одето в платье тёмно-зелёного оттенка с коричневым поясом, напоминающим мшистую кору древнего дерева, где спрятались шепоты забытого леса. Каштановые волосы спадали тяжёлыми волнами, будто густая тьма, переливающаяся кровавым огнём, и каждое движение казалось заклинанием под небом, что не обещало рассвета. Её лицо — тонкое и изысканное, словно ледяная статуэтка, — сияло хрустальным блеском, храня в себе горечь и красоту погибающих миров. В её взгляде — молчаливое признание скорби и бездонная красота ночи, которая никогда не дожидается рассвета. Из рук незнакомки медленно выскользнул запечатанный конверт, чудесным образом оказавшийся в руках Анны. Его бумага была шероховатой, а печать тёмно-красной, словно застыла кровь на мёртвом пергаменте. Анна безмолвно приняла послание, чувствуя, как мелкоморозная дрожь пробежала по коже. Лауна поднялась и сделала шаг назад, её глаза блеснули странным огнём, и она растворилась в закатной тени так же внезапно, как появилась. Руки Анны дрожали, когда она осторожно сломала печать. Изнутри выпала небольшая карточка, покрытая матовым слоем, на которой явно выделялись четыре шестерки — 6666, словно знак, глубокий и пугающий одновременно. Анна вцепилась взглядом в эту комбинацию, и холодное предчувствие сковало сердце — не просто цифры, а послание, что несёт загадку и, возможно, угрозу. Время вокруг словно растаяло, растворяясь в густом тумане, и только тихий шёпот ветра напомнил, что её путь только начинается. Анна шла по пустынной улице, её шаги эхом отдавались между домами, словно повторяя тревожный ритм её сердца. Внутреннее беспокойство сжимало грудь, а чувство пустоты проникало в каждую клетку тела, словно холодный ветер. Она не замечала, как за спиною мелькают привычные дома и фонари — сознание было затуманено, погружено в собственные мысли. Проходя второй квартал на пути домой, линия горизонта будто сместилась, а знакомые очертания улицы приобрели странную неровность.       Свет фонарей изменился: он перестал мягко рассеиваться, превратившись в тусклый, почти нечеловеческий блеск. Воздух будто остановился, и именно тогда девушка впервые осознала — вокруг царила непостижимая, тяжёлая тишина. Это была не просто тишина — она давила на кожу, вязкая и густая, словно плотная ткань, которую невозможно прорвать. В ушах стоял звон, словно они были наполнены воздухом, но звуков в мире больше не было. Тот самый звук — шелест листьев, шаги прохожих, далёкий лай собаки — исчезли, и обстановка стала мертвой, словно время замерло. Девушка чувствовала, как её тело будто разбито изнутри: лёгкое головокружение смешивалось с ощущением безграничной силы притяжения, словно что-то невидимое тянуло её вниз, заставляя дрожать каждую мышцу. Холод пробегал по плечам, хотя воздух казался неподвижным и густым, почти осязаемым. Вдохи становились тяжелыми, будто воздух стал густым, как мед, и каждое движение давалось с усилием. Она обвела взглядом знакомые дома: тусклые окна словно смотрели на неё пустыми глазницами, безжизненно и бесстрастно. Сила тишины словно сжимала её мысли, не давая сосредоточиться, а голос внутри головы становился едва слышным эхом. Она попыталась издать звук, но горло будто пересохло, губы не подчинялись. Шаги её стали неуверенными, и с каждым они раздавались всё тише и тише — словно сама земля поглощала звуки, пытаясь изгнать её из этого странного пространства. Вокруг неё царила неподвижность, в которой даже дыхание казалось слишком громким, слишком чуждым. Она сделала еще один шаг вперёд, и мир дрогнул, но тишина осталась, словно приглашение погрузиться ещё глубже в таинственную зону, где время и пространство теряли свои привычные формы. Где-то в глубине себя, она понимала: здесь, в этом промежутке между временем и тенью, механика космоса нарушена, и каждый миг может стать вечностью. Сердце подсказывало, что выхода нет, но внутри боролась крошечная искра надежды — может, стоит сделать ещё один шаг вперёд, чтобы найти свет, который её выведет обратно. В этой странной пустоте улица казалась знакомой, но уже не была её домом — она стала тенью, воплощением неизвестности и тревоги, обволакивающей и сжимающей сердце. Девушка остановилась, чувствуя глухой холод в костях, и взглянула вокруг, прислушиваясь к безмолвию. Шелест позади заставил резко обернуться, однако ничего, кроме глухого темного переулка за углом, бездна которого резонировала неизвестной формой материи - не было. Не зря говорят, чем больше будешь вглядываться в темноту, тем отчетливее будешь понимать, что это темнота смотрит на тебя. Фигура, вышедшая из тьмы в тот же момент, настолько была, не то чтобы ожидаемой, насколько не удивительной для этого мира, что Анна даже не подумала отступить. Наоборот, она завораживающе смотрела, как нечто — тень, движущаяся неуклюже, словно часть ночи, обрёкшая свою форму – показывается ее взору. Неясное существо, лишённое явных очертаний, с двумя светящимися глазами, сверкавшими как угли в темноте. Оно было неуловимым и пугающим. – Кто ты? – едва слышно выругалась Анна, её голос звучал шатко от страха и недоумения. Тень качнулась, словно на ветру, и внезапно до неё донесся тихий голос — мягкий, но в то же время хрупкий и зловещий: – Меня зовут Гриндевальт… – произнес он, словно шепотом, исходящим из самой тьмы. – Ты попала сюда не случайно. Анна вздрогнула и отошла на шаг, цепляясь за воспоминания и ощущение, что всё происходящее сон или кошмар. Она ощутила дрожь в теле и вдруг поняла: что-то не так. – Почему ты спрятался? – спросила она, хотя голос её предательски дрожал. Гриндевальт исчез в темноте на миг, и в следующую секунду перед её глазами возник силуэт - силуэт, словно сотканный из теней, с яркими, пронизывающими глазами. – Я боюсь…– прошептала Анна, чувствуя, как кровь приливает к лицу, – я не понимаю, как сюда попала… что со мной произошло. Голос Гриндевальта стал чуть более отчетливым, словно пытаясь раскрыть тайну: – Ты сейчас - часть зоны межмирья, 13-й час, где время останавливается перезапуская свое течение, Анна. И всё началось с конца, который стал для тебя новым началом... Двое неизвестных, которые вкололи тебе сонное лекарство – явно не рассчитали с дозой, и сейчас твой мозг на пороге в мир иной… – Что? – Взвыла она, сердце бешено биение в груди. – Не всё так просто… – Гриндевальт приблизился, его фигура стала чуть яснее, а дыхание Анны стало прерывистым, а в голове вспыхнули образы: укол, шприц, тянущийся взгляд незнакомого человека. Вспышки боли, затем - темнота. Темная улица продолжала задыхаться в молчании. Существо призрачно пролетело сквозь, почти не ощущаемую физическую материю тела молодой женщины. Анна стояла неподвижно, её сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот‑вот прорвёт грудь. Тьма вокруг сгущалась, но из неё медленно выплывала ещё одна деталь - слабый блеск, будто далекая звезда, светившая сквозь толстую пелену мрака. – Гриндевальт… что мне делать? – голос Анны прозвучал дрожащим шёпотом. – Ты же знаешь, как выбраться? Расскажи. – обратилась девушка глядя во мрак. Фигура вновь образовалась из тени и вышла из пустоты, подойдя ближе, глаза её вспыхнули ярче, и хоть облик оставался размытым, Анна почувствовала живой разум за этим светом. – Ты должна найти источник…– начал Гриндевальт , голос звучал теперь твёрже, – источник того, что связало тебя с этим местом. Там, где тени пересекаются со светом. Там, где миры сливаются. – Я не понимаю… – прошептала Анна, – как найти это место? – Следуй за светом, – ответил Гриндевальт, – но остерегайся того, что скрывается в глубине зоны. Не всё, что ты встретишь, хочет помочь. Всю улицу наполнил гулкий звук, словно одиночный дальний колокол, отзывающийся эхом в пустоте. Над головой пронеслась тёмная фигура, мелькнув, как тень ветра. Анна сделала шаг вперёд и почувствовала, как земля под ногами слегка вибрирует. Она оглянулась, но Гриндевальт уже снова растворился в темноте. Осталась только его пронзительная фраза, цепляющая разум: «Следуй за светом». Вдруг у края улицы появился слабый мерцание - маленький огонёк, едва различимый в мраке. Аннане знала, что это - опасный обман или надежда, но сердце подсказывало идти. Шаг за шагом, борясь с внутренним страхом, девушка приближалась к огоньку, замечая, как воздух вокруг наполняется невидимым напряжением. Вдруг по сторонам послышались шорохи и неясные движения. Что‑то или кто‑то наблюдал за ней. – Я здесь, – тихо сказала Анна, – я иду за светом. Из тени по краям улицы проступили силуэты - вытянутые, искажённые фигуры, лишённые лица и отчаянно тянущиеся к ней руками. Сердце Анны забилось сильнее: страх пытался сломить волю, но холодный голос Гриндевальта звучал в голове, напоминая о цели. Огонёк перед ней вспыхнул ярче, очертания мира начали меняться, ветер развеял часть теней, а вдалеке блеснуло небо, подсвеченное бледным рассветом. – Вот оно, – прошептала Анна, – выход. Но чтобы прояснить путь, предстоит принять решение, поверить ли голосу Гриндевальта и продолжить идти, несмотря на страх и неизвестность, или повернуть назад, оставив всё как есть. Она сделала глубокий вдох и шагнула вперёд, навстречу свету и своей судьбе.