...//...

      Mr. Kitty – After Dark Уже давно живу с этой песней в голове, а тут всё легло как нельзя кстати.       Когда это случилось в первый раз? Блэр не могла сказать точно. Во время их немногочисленных переписок? Или же когда он мог убить её совершенно разными способами, в каждый из тех моментов, что они сталкивались, но почему-то так этого и не сделал? Ходить по лезвию ножа оказалось неожиданно волнующе. Интересно. Как прыгнуть в бездну, испытать это состояние полёта, а потом целой и невредимой вернуться обратно. Блэр никогда не думала, что возможная собственная смерть может так сильно привлекать. Заставлять тянуться, самой искать контакта, а не бежать сломя голову прочь и молиться о том, чтобы он оставил её в покое.       Блэр понимала, что Арлекин не блефует, что не водит её за нос, а просто ведёт какую-то свою, изощрённую, особенную игру, для неё оставив в ней роль марионетки. Красивой, податливой и немного глупой. Знающей о своих путах, но не делающей ничего, чтобы от них избавиться.       Она помнила прошлый свой страх, сковывающий всё внутри, заставляющий руки деревенеть, а ноги ослабленно подгибаться. Помнила ледяные мурашки по коже, каждый раз пробегавшие вдоль позвонков. Как они собирались в ямочке у основания шеи, заставляя волосы на затылке неприятно приподниматься. Помнила рваное дыхание, учащённый стук собственного сердца, а многим после, когда он наконец оставлял её и уходил, невероятный упадок сил.       Сейчас же внутри неё поселилась пустота, абсолютный вакуум, который разрастался с каждым вздохом, поглощая всё её существо. Ничего не чувствовать оказалось тяжело, намного тяжелее, чем она могла себе представить, когда всякий раз после их встречи молилась о покое всем существующим богам.       Сегодня Арлекин повредил её, действительно сломал с сочным хрустом, раздирая нутро, вытаскивая душу сквозь рваные жилы. А потом ушёл и забрал с собой кровоточащую часть её, самой Блэр. Она хотела бы бояться сейчас, что окончательно потеряла себя, сдавшись на волю его рукам, но всё, чем мог помочь измученный мозг — лишь генерацией картинок, сменяющих друг друга за закрытыми веками. Она видела себя со стороны, стоявшую на автобусной остановке, брошенную, оставленную, прошлую Блэр с удивлённым грустным взглядом. Видела сквозь стекло отъезжающего автобуса глазами новой Блэр, которой стала после сегодняшней встречи с ним. Арлекин и правда пробрался глубоко в неё, отравил организм ядом, пророс внутри смертоносными лозами, оплетая каждый внутренний орган, чтобы затем нанести сокрушительный удар её разуму, чувствам и ощущениям. Потому что то была не она — не привычная Блэр, которую она знала всю свою жизнь. Та Блэр никогда бы не шагнула за ним в темноту по собственному желанию.       Она просто не хотела, чтобы он уходил. Чтобы оставлял её одну в этом промозглом, разваливающемся сооружении бывшего продовольственного склада, переделанного под гик-клуб. Блэр чувствовала себя лишней в подаренном им костюме, с деревянной битой в руке, среди отплясывающей и разодетой толпы. Но всё изменилось, стоило пойти на его зов, оказаться наедине и ощутить на плечах его руки, затянутые в кожаные перчатки. Именно в тот момент, когда он был за её спиной, она поняла, что оказалась на своём месте.       Он ничего не делал, ничего не говорил, только держал её и временами касался, проводя пальцами по рукам. Через ткань костюма его прикосновения были неощутимы. А ещё Арлекин смотрел, Блэр ясно чувствовала его пристальный острый взгляд сквозь пожирающую черноту прорезей в маске. Она бы многое отдала, чтобы увидеть его глаза в неясном свете единственной мигающей лампы. А потом он наклонился, прижался холодом маски к её щеке, всего на секунду, но этого хватило, чтобы выбить из неё весь дух. И так же быстро отстранился, растворяясь в темноте за спиной. Будто ничего не было, будто Блэр почудилось и она окончательно сошла с ума.       Она развернулась, протягивая к нему руку, желая схватить, остановить, задержать подле себя, чтобы продлить то, что он так внезапно и бессовестно начал. Ни с одним человеком рядом Блэр не ощущала себя так. Подвешенной в неизвестности, ничего не контролирующей, с перемолотыми чувствами внутри. Но рука схватила лишь пустоту.       — Постой, — её голос прозвучал особенно громко в оглушительной тишине. — Не уходи.       Она сама шагнула за ним, в ослепляющую темноту, и этот шаг не пугал, а ощущался как спасительный глоток воздуха после длительного пребывания под водой. До этого момента Блэр и не думала, что тонула. Но вот мрак впереди сформировался в силуэт, такой же чёрный, как окружающее пространство — свет лампы сюда уже не доставал, — а потом притянул её к себе так, что пришлось сделать три быстрых шага, и толкнул в сторону. Блэр ощутила спиной каменную кладку, ледяной холод которой стал просачиваться почти сразу сквозь кожаную ткань костюма. А впереди был он, Арлекин, настолько близко, что Блэр касалась кончиком носа его маски. Она совершенно ничего не видела в темноте, все чувства обострились до предела, натягиваясь как струна. Он нашарил её руки, сжал запястья и пригвоздил к стене, обездвиживая. Это не причиняло боли, лишь ощущалось слишком ярко, слишком полно, слишком концентрированно, как и сам Арлекин сейчас. Тепло дыхания сквозь маску, запах леса от его кожи, будто она нырнула носом в охапку прелой листвы, окутывали её всю. Удивительно, но Арлекин пах осенним лесом, мхом и сочившейся смолой. Блэр вдохнула со всей силы, втягивая дурманящий аромат, позволяя ему расцвести внутри себя, заполняя каждую клеточку. Осознание того, что она делает это добровольно, и более того, ей это нравится, кружило голову.       — Зачем? — он сказал одно лишь слово, почти прошептал на грани слышимости, но оно отдалось набатом в её ушах, искажённое маской.       Блэр нахмурилась, облизала губы, не решаясь признаться. А потом ощутила, как он толкнулся к ней, вдавливая своим телом в каменную кладку. Стало тяжело дышать, она откинула голову назад, вытягивая шею. Он вынуждал, заставлял говорить, вытряхивая нутро и обнажая душу. Она сама его впустила, сейчас уже не было смысла отступать.       — Потому что я хочу ещё. Потому что хочу твой поцелуй.       Блэр призналась, но облегчения не почувствовала. Напротив, внутри всё сжалось в тугой ком, в ожидании его ответа. Она надеялась на что угодно, но только не на то, что он исполнит её просьбу. Осмелится разоблачиться перед ней, даже несмотря на то, что она и так его не увидит. Он отпустил её руку, она почувствовала движение воздуха перед лицом, а потом внезапно его горячий рот на своих губах. Блэр не ожидала, даже вздохнуть не успела, головокружительно падая в этот обжигающий поцелуй. Застонала, качнулась ему навстречу, отвечая на каждое движение губ. Арлекин был яростным, ненасытным, и когда Блэр потянулась к нему рукой, чтобы обнять за шею и прижать сильнее к себе, зарычал ей в губы. Вибрация от этого звука прокатилась по языку, проникая внутрь, и Блэр задрожала. Распахнула рот, чувствуя, как он прошёлся языком по нижней губе, облизывая, втягивая в себя. А потом укусил больно, жгуче, до звёздочек за закрытыми веками и ощущения собственной крови во рту. Наказывая её за то, что посмела дерзнуть, посмела допустить мысль о том, что может его касаться без разрешения.       Всё оборвалось внезапно, так же как и началось. Поцелуй закончился, оставляя после себя саднящую рану на нижней губе и сбитое, заполошное дыхание. Когда Блэр пришла в себя, осознала, что рядом не осталось никого. Арлекин ушёл, забирая с собой её частичку. Но она тоже оставит кое-что себе. Например, этот дурацкий костюм, в котором не чувствуешь ни одного его прикосновения. И да, биту она оставит тоже. Прямо у стены, возле кровати, в лёгкой доступности. Чтобы в следующий раз, когда он к ней заявится, разбить все потолочные лампочки в мелкое крошево, утонуть в вязкой темноте и наконец-то почувствовать его горячие ладони обнажённой кожей.