Закалка временем. Конец

Десять лет спустя «Хвост Феи» всё так же стоял на своём месте, но в его стенах добавилось звонких голосов и новых поводов для головной боли Мастера. Эпилог На заднем дворе гильдии стоял невообразимый шум. Семилетний мальчик с копной густых алых волос, которые топорщились во все стороны, как колючки, пытался превратить свои руки в железные мечи. — Папа, смотри! У меня получилось лезвие! — крикнул он, демонстрируя угловатый металлический нарост на предплечье. Гажил, ставший чуть шире в плечах и сменивший рваный плащ на добротную жилетку, сидел на поваленном бревне. Он одобрительно хмыкнул, пережёвывая стальную гайку. — Неплохо, Игнил. Но форма хромает. Ты же не хочешь, чтобы мама отправила тебя на пересдачу «основ вооружения»? — Я всё слышу, Гажил! — раздался строгий голос с террасы. Эльза вышла к ним, неся поднос с чаем. Годы лишь добавили ей стати и спокойствия. На её плече больше не было тяжелых доспехов — только легкая накидка, но взгляд оставался таким же пронзительным. Рядом с ней семенила маленькая девочка, точная копия матери, но с железными заклепками на сандалиях, которые она наколдовала себе сама. — Ты слишком балуешь его тренировками, — сказала Эльза, ставя поднос. — Мы договорились, что сегодня день чтения. — Да ладно тебе, Титания, — Гажил поднялся и по-хозяйски приобнял её за талию. — Из книжек он не узнает, как пробивать каменные стены. Эльза хотела было возразить, но замолчала, когда Гажил на мгновение прижал её к себе крепче. За десять лет их «война» превратилась в самый крепкий союз, который знала Магнолия. Они всё так же спорили из-за клубничных тортов и громкой музыки, но в гильдии все знали: если эти двое стоят плечом к плечу, мир может спать спокойно. Вечером, когда дети уснули, они сидели на крыльце своего дома на окраине города. Эльза достала из кармана старый, потертый томик стихов, который когда-то цитировала в той самой пещере. — «Любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем...» — тихо прочитала она. Гажил забрал у неё книгу и закрыл её. — Пушкин твой был мужик умный, но тут он промахнулся. «Не совсем» — это не про нас. Он взял её руку — мозолистую от меча, но такую родную — и переплел свои пальцы с её. — Она не «может быть» жива, Алая. Она за это время стала прочнее любой стали, которую я когда-либо ел. Эльза улыбнулась и положила голову ему на плечо. В тишине ночи был слышен только стрекот цикад и далекий шум гильдии, где жизнь продолжала бить ключом. Десять лет назад они нашли друг друга среди камней и ржавчины, и теперь это пламя горело так ярко, что никакое время не могло его затушить.