Часть 1

Чеён никогда не понимала, почему Хосок так строг к ней. Во время занятий по танцам и рэпу, в коих он был учителем в группе из пятнадцати неумелых дебилов, неожиданно решивших, что они смогут стать айдолами, Хосок с пониманием относился к огрехам каждого, но только не Розэ. Если она не попала в бит, то девушку ждала целая тирада о том, что она неумелая стерва. Ну может Пак и была стервой, но не настолько, насколько говорил об этом учитель Чон. И Розэ никак не могла понять, за что же он так невзлюбил её. С другими мог даже пофлиртовать, сделать комплимент и подарить что-нибудь в знак поощрения. Но единственное, на что могла надеяться Пак — это одобрительный взгляд. Ей было плевать, что в этом взгляде есть что-то помимо одобрения, что-то более глубокое, что отражалось в нём всём, пока он на Чеён смотрел. Девушке было плевать на широко распахнутые глаза, внимательно следящие за каждым её движением, про которые он умолчит лишь Пак, что оно сексуальное; плевать на вытянутое и следящее лицо парня, когда Розэ делала что-то, на что были не способны другие; и было совершенно плевать на его полуоткрытые губы, когда девушка читала рэп. Она просто этого не замечала, ей казалось это настолько неважным и незначительным, что даже если бы Розэ напрямую кто-то об этом сказал, она бы не поверила. Единственное, на что ей было не плевать, — это то, как к ней относился Хосок во время занятий. Постоянные замечания, комментарии, издёвки. Это задевало стервозную самооценку Розанны. Она всегда была лучшей и умела ставить людей на место, но при этом была милой и хорошей лишь для своих. А таких было немного. Так что для всех Пак казалась лишь одинокой сучкой, которая теперь, из-за комментариев учителя Чона, считалась ещё и неумелой. Все за спиной смеялись и ждали, пока Хосок сам выгонит Чеён или она ушла сама. Но долгое время Розэ продолжала терпеть это всё, ведь учитель Чон действительно был лучшим. И сегодняшний день не должен был отличаться от других — издёвки, замечания, и одобрения в виде одного несчастного взгляда. Но ради этого взгляда Чеён пахала, как лошадь. Он был важен для её танцевального и рэперского ЧСВ. — Ну, сможешь? — с глумливой ухмылкой на лице спросил Хосок, давая Розэ текст. А девушка лишь кивнула головой, лишь бы не разговаривать с ним. Взяла в руки листок с текстом и начала читать. А коллеги, словно коршуны, ждали новых издёвок со стороны Чона, которые были обращены лишь в её сторону. И Пак удивилась, ровно как и все, когда Хосок лишь молчал и внимательно слушал её. Розэ, которая наделала кучу ошибок в читке, сто раз сбилась, ведь что музыку, что текст, Чон дал сложную и даже не дал девушке ознакомиться с ней. В обычное время все бы уже гоготали и замечаний было бы больше, чем слов в песне. Удивлены все. Один лишь Хосок стоял, не двигаясь, и внимательно наблюдал за Пак. Розэ уже становится не по себе от этого молчания. Ком подкатил к горлу, лоб вспотел, но девушка всё равно продолжала читать. Настырно, карабкаясь, как могла, продолжала. Розэ закончила. На несколько секунд наступило молчание. Тяжёлое, свинцовое молчание. И девушка посмотрела в одобряющие глаза Хосока, хотя одобрять было нечего, и у Розэ случился когнитивный диссонанс. — Это было худшее, что я года-либо слышал в своей жизни, — сказал учитель Чон. И мир Чеён упал. Она должна была предположить, что это лишь затишье перед бурей. Её ноги подкосились и она сглотнула ком. Пак стала ждать гигантских порций издёвок, как и все присутствующие. Жутко хотелось разреветься и убежать, но Розэ упорно продолжала молчать, смотря в самые глаза учителя Чона. — Это было отвратительно, — снова сказал он. И это было больше похоже на факт, на клеймо, на данность, просто сказанную им, чем на очередную издёвку ради смеха. Глаза стали наполняться слезами, и Чеён стала часто-часть моргать и прикусывать губы, но стояла на своём. Молча глядела в самую душу, и непонятно, кто кого прожигал взглядом: он девушку или девушка его. — Но для этого я здесь. Я превращу тебя в изюминку. Я сделаю из тебя богиню. Но сейчас ты лишь неумеха, с очень красивыми глазами. Хосок говорит это и отворачивается. И для Розэ всё стало ясно. Хосок всё это время хотел лишь того, чтобы она стала лучшей. От осознания Пак широко посмотрела на его широкую спину, пока он печатал ей сообщение.