Попалась

Флаттершай сидела в кресле на потолке и ждала прихода друга. Ничего необычного она не ощущала. Только розовые волосы на голове поднимались дыбом, как будто от дикого испуга. Хотя на самом деле только на прическу и действовала гравитация, ведь ее, как и надо, притягивало к полу, в отличие от всего остального вокруг. Находившийся рядом стол также был перевернут вверх тормашками. На нём, как приклеенные, стояли малюсенькие чашечки и блюдца. Друг, которого ждала девушка, вышел на кухню, местоположение которой было загадкой – он ходил не пешком, а телепортировался, куда вздумается. На самом деле, загадочная кухня не очень интересовала Флат в этот момент. Всю прошлую неделю она, скромная и до ужаса стеснительная, предпринимала попытки намекнуть хозяину дома на... Переход на новый уровень отношений? Желание выразить свои чувства новым способом? Намерение стать ближе? Более смелого выражения она не могла подобрать даже в своих мыслях. В прошлый вторник, например, предполагая, что он поймёт такой намек и проявит инициативу, она пригласила его на ночёвку. Грустным голосом рассказала, что подружки тоже должны были зайти, но у всех появились дела. Но, видимо, с грустью в голосе она переборщила, так как вечером девчонки уже стояли на ее пороге в пижамах. Главный гость собрал их вместе и настолько драматично-театрально рассказал, как страдает их подруга без них, как чувствует себя брошенной и одинокой, что они не могли не отменить ради нее все свои планы. На следующий день, на их обычном чаепитии она пыталась провернуть фокус, который когда-то услышала от кокетки Рарити. Капли варенья на губах девушки должны были вызвать желание поцеловать, или хотя бы облизнуть соблазнительную сладость... Но, вопреки ожиданиям, ее лицо было аккуратно протерто непонятно откуда взявшимся носовым платочком. Остальные осторожные попытки тоже были тщетны. Предложенная для игры бутылочка была в следующий же момент подвешена на веревке, как пиньята, и, когда она была разбита, из нее высыпались танцующие кукурузные хлопья. Фраза про красивую луну тоже не сработала – на небе появилось еще одиннадцать лун, чтобы порадовать мечтательный глаз девушки. Как же он хочет каждый раз угодить ей, но она ждет немного другого... После каждой попытки она решает сказать ему напрямую о своих желаниях, но даже внутренний голос задыхается от нерешительности выговорить хотя бы слово «любовь». В очередной раз она решила взять себя в руки и наконец-то смело высказать всё, что живет в душе. И вот, сидя вниз головой, замерев на несколько минут в одной скованной позе, она пыталась поймать из роя слов, кружащихся в голове, хоть несколько подходящих. - А вот и чай! – раздался восторженный голос, – я заварил со вкусом болтающих облаков, как ты любишь. - Спасибо, Дискорд, - улыбнувшись уголками губ, едва слышно ответила Флаттершай, - и правда, мой любимый... Она собиралась с духом, а слова так и не хотели складываться в предложения. - Я хотела... В общем, я хотела сказать... Спросить... – ее глаза смотрели на руки, которые она сложила замочком и осторожно перебирала пальцами. «Давай, ну давай же, решайся! Не будь размазнёй, как обычно!» - проносилось у нее в голове. Сердце начинало биться быстрее, а голос становился всё тише, переходя в шёпот, а потом уже в почти беззвучное шевеление губ, будто Флаттершай пыталась что-то вспомнить, перебирая про себя варианты. - Мне кажется, или нет, не кажется, я уверена... Что ты мне не просто друг, а нечто большее, и... - Ты хочешь сказать, что ты испытываешь чувства, называемые «любовью»? – в руках у Дискорда появилась книга «чувства для чайников», на глазах очки, и он с умным видом глядя в книгу, зачитывал строчки, - тебя влечет ко мне непреодолимым образом, так, что даже тело не может сопротивляться: краснеют щеки, ноет внизу живота, начинает сильнее биться сердце? И для того, чтобы рассказать о своём желании мне, ты все это время делала «романтические намёки», которые я не замечал? Сердце, которое так сильно билось в груди, кажется, замерло. - Так ты заметил?..- Нет, я же сказал, что нет! Хотя... Да, наверное, я всё-таки заметил, - протянул Дискорд, приняв самый задумчивый вид. – Неужели ты могла подумать, что я настолько глуп, чтобы не понять чувства маленького мотылька? Флат почувствовала, как теплеют ее щеки, а руки, сложенные перед грудью, вжимаются в тело... Как? Так он всё это время понимал, что она делает?.. Такой глупой она себя еще не чувствовала. Вдруг он делал вид, что не понимает её, чтобы не сделать больно?.. На глаза уже наворачивались слёзы. Он заметил ее реакцию. По щелчку пальцев они переместились с потолка. Вернее, показалось, что на месте потолка просто появился пол, только розовые волосы, которые упали на приподнятые плечи, указывали на то, что что-то изменилось. - Я давно чувствую смертельное притяжение к тебе, мне нужно было лишь согласие вслух, иначе я бы не смог ничего сделать. - Что ты имеешь в виду?.. – прозвучал выдох. - Я испытываю жуткое влечение, фейерверк чувств, но не могу и пальцем коснуться тебя, пока ты не согласишься, мотылёк, – он стал серьезным, говорил шепотом, глядя ей прямо в глаза, - если ты скажешь, что я нужен тебе, что ты ждешь меня, хочешь меня… Мы всегда будем вместе. В ответ она кивнула головой, поднимая взгляд. - Ты хочешь эмоций со мной? Хочешь еще большей связи со мной? - Да… - ее мягкий голос было всё ещё едва слышно. - Хочешь близости… - Близости всем телом, - голос вдруг стал увереннее, - я чувствую это… Вот здесь, как ты сказал… - рукой она провела по низу живота. Глаза – широко открытые, ищущие, наконец, ответа, все так же не отрывались от его взгляда. - Я знаю, чего хочет это чувство… - мужчина придвинулся и накрыл ладонью то место, где только что была ее рука, - могу дать ему то, чего оно так требует… Если ты согласишься, милая. Он взял ее кисть и притянул к месту, где почти такое же чувство было у него. Горячее. Ноющее. Жаждущее. Флаттершай кивнула, на этот раз увереннее. Румянец на ее щеках не бледнел. Она только что дала Дискорду право на свободу действий. Его желтые глаза сверкнули. Теперь то он сможет выпустить на волю свою страсть, сможет обладать этой маленькой, но такой симпатичной и горячо любимой девушкой. Согласие получено. Не сразу к девочке пришло осознание, что они находятся не в гостиной, а в каком-то совершенно другом месте, вероятно, в спальне? Она сидела уже не в кресле, а на кровати, настолько огромной, что края не было видно, он уходил куда-то в темноту. Сердце опять начинало бежать куда-то с бешеной скоростью. Ей перехватило дух от всего, что сейчас произошло. Неужели она смогла что-то ответить? Решилась? И то, о чем она мечтала, произойдёт? Правда, она не знала, как именно это будет. Опыта у нее не было, а воспитанной и держащейся в рамках фантазии не хватало. Ее друг – или уже не друг – это понимал. Из воздуха возник блокнотик и перо. - Что ж, какие будут пожелания, ma cherie? - Я… Мне хочется, чтобы это было необычно, волшебно, как во сне… Так, чтобы я запомнила надолго… И ты тоже. Рука с пером чиркнула что-то на открытой страничке. - И еще… Не сочти за наглость… - девочка с надеждой приподняла опущенный взгляд и слегка улыбнулась, - я тут подумала, мне не совсем нравится моя прическа, может быть, немного улучшить ее? Сделать немножко пышнее?.. Дискорд щелкнул пальцами. Розовые волосы объемными волнами приподнялись и улеглись облаком вокруг головы и стройного тела, став в два раза гуще. «Возможно, еще нужно сделать талию слегка тоньше?» - продолжила она. Опять щелчок пальцами. «Извини, а сможешь увеличить вот здесь, лишь на каплю?» она коснулась пальцами груди. Щелчок. «Еще ноги подлиннее… Глаза ярче, я читала, мужчинам это нравится…» Щелчок. «Последний штрих добавь, как ты захочешь… Сделай так, чтобы я стала идеальной для тебя». Щелчок. Все наколдованное ранее испарилось, в том числе принадлежности для записей желаний. Она была идеальна. Хрупкая, чувственная, нежная. С ее небесным взглядом… «Зачем в этом создании что-то менять? Изменится хоть немного – и это будет уже другой человек, а как любить нового человека? С ним надо было бы заново знакомиться, привыкать…» - говорил магу внутренний голос. Доверься мне, я успокою этот ураган, мотылек... - произнес Дискорд, поглаживая ее ноющее место, словно гладит котенка, - кстати, неплохая идея! Она хотела незабываемости, волшебства... Он может это устроить. Такого она уж точно никогда не представляла… И даже не могла представить, какой катарсис ее ждёт… Сознание нежной девочки требовалась шокировать, выгнать за рамки разумного и приличного, не дать ей опомниться и погрузить в водоворот неведомых ранее ощущений. Представление для одной зрительницы началось. Флаттершай ощутила, как что-то приятно чешется на спине. Лимонного цвета крылышки проклюнулись между лопаток, как молодая листва из весенней почки и с чпокающим звуком раскрылись. Девушка чуть покраснела. - Мне ведь надо соответствовать нашей игре… - Дискорд вытянул руки с переплетенными пальцами вперед, хрустнув костяшками, размял шею. Разомкнутые руки описали полукруг над головой в стороны, но сомкнутые все же остались на месте. Это же действие он повторил еще два раза, и теперь перед мотыльком красовались три пары рук. Маг походил на шестирукого бога Шиву, но, если вспомнить идею его представления, все становилось ясно. Он играл паука. Резко, как выстрел, к девушке со всех сторон протянулась паутина, опутав запястья и лодыжки. Нити не держались ни за что, выходили из пустого пространства, но были натянуты настолько сильно, что конечности, раздвинутые этими нитями в разные стороны, не могли сделать ни одного движения. Она услышала чуть хриплый голос: «Попалась, моя маленькая бабочка…» Щеки, уже розовые до этого, стали совсем красными, как от пощёчин. «Не бойся, один твой щелчок пальцев, и я остановлюсь. Но покуда этого не будет, ты вся в моей власти, и упорхнуть никуда не сможешь…» Кисти и пальцы были свободны, подать знак остановки можно в любой момент. Но щелчка не было. Не от скромности, не из любопытства. Бабочке нравилось всё, что пока что происходит. Вихрь в ее животе запел более протяжно и жалобно. Еще через секунду женское тело было подвешено вертикально в воздухе. Его крепко держала паутина, сплетенная в фигурные узоры. Белые пряди обвивали конечности и туловище в некоторых местах, обнимая талию, ключицы, бедра… В завершение всего, мягкий комок забрался в рот, и нити, обвившие голову, закрепили его там. Теперь даже язык во рту шевелился с трудом, он мог разобрать только, что прижимавший его шарик был похож по вкусу на сладкую вату. Паук вцепился в паутину и пол под ногами исчез. В полутьме осталась только сеть и двое, что повисли на ней. Руки тут же нашли себе дела: одни держали паука над жертвой, другие скользили пальцами по разным частям ее тела, третьи собрали розовые волосы в тугой хвост и завязали узлом. Теперь и голова была привязана к белым нитям. - Мой маленький мотылек одет слишком тепло… - прошептал паук, проводя пальцами разных рук по короткой юбке и топику, - вот эта вещица мешает… Да и эта тоже… и эта… Топик тут же превратился в крохотных разноцветных стрекоз. Они, ворча, разлетелись, оставляя хозяйку с неприкрытой гладкой кожей. Так же разлетелась в разные стороны юбка и пара белых гольфов. В голове Флаттершай носились мысли, но ни одну из которых поймать не удалось. Она прислушалась к ощущениям. Мурашки то и дело покрывали её почти всю. Нежные прикосновения гуляли по ней уже не стесняясь, ведь она была полностью открыта и беззащитна. Не зная, куда бросить взгляд, глаза сами закрылись. Неожиданно для себя бабочка издала короткий тихий стон. Что делать дальше, инициатор незабываемого действа уже знал. Нельзя было останавливаться на одном и том же – неопытную девочку предполагалось погружать в новые ощущения всё чаще и чаще, не давая прийти в себя. Он точно был уверен, что пауки, поймав насекомое в ловушку, не едят его по кускам, а протыкают клыками и выпивают изнутри, как сок. Он подумал, что девочка тоже должна об этом знать. - Готовься, сейчас я начну есть мой лакомый кусочек, - услышав это, бирюзовые глаза удивленно открылись, - нет, думаю, малышке не стоит это видеть. Перед глазами ее закружились те же нити, которые держали руки и ноги неподвижными. Зрение тоже оказалось в плену крепких сетей, и мотылёк, ничего не видя и не имея возможности говорить, был в полном непонимании, что же будет дальше. Но как же не терпелось узнать! «Пожалуй, начну вот отсюда» - раздался голос откуда-то снизу и одна из шести рук слегка похлопала мягкий холмик между ног девушки. Там же скоро оказалось и лицо говорящего. Он впился губами в нежную плоть и стал медленно двигать ими, как будто пытаясь выпить что-то из бокала с помощью трубочки. По ощущениям «бокала», ее лицо с красными щеками стало красным целиком, настолько она чувствовала жар. А глаза, даже если были бы открыты, то все равно ничего не смогли бы увидеть, в них потемнело от переизбытка удовольствия. Основание «трубочки» же, из которой пил Дискорд, становилось все мягче и распускалось, словно бутон весеннего цветка. Когда цветочек совсем распустился и дал сок, язык, облизывающий его лепестки, нащупал ямку. Язык вытянулся вдвое, а то и втрое длиннее своего обычного размера и проник внутрь. Бабочка была необычайно теплой и вкусной изнутри. Язык, как змей, изворачивался, вертелся разными сторонами, то щекоча, то гладя влажные стенки. А аппетитная бабочка в эйфории уже трепыхалась в паутине, как кролик, дрожащий от холода, но холодно ей не было. Ей было необычайно хорошо. Казалось, извивающийся язык продолжит удлиняться настолько, что достанет до самой глубокой точки… Но паук решил закончить поедание в этот момент. - Это так не по-джентельменски… - протянул он, втягивая с хлюпающим мокрым звуком длинный язык обратно, - тебе ведь тоже хочется насладиться пищей… Восемь конечностей перенесли его чуть выше, и мотылёк, к которому едва вернулись мысли, почувствовал, что около его лица оказалась талия, а привязанные руки подпёрты горячими бёдрами. Комок сладкой ваты во рту растворился. - Хочешь что-то сказать, мотылёчек? - Отпусти, пожалуйста… Нет, она этого не хотела. Договоренность насчет жеста пальцами была в силе. Оба это помнили. Нет. Ей пришлась по вкусу игра. Какая же удовлетворенность расплылась живительным бальзамом по жилам колдуна, от осознания что любимой бабочке нравится то, что он делает. Все необычные задумки, все правила. Она будет терпеливо подчиняться, доставляя наслаждение и себе, и ему. - Какой вкус предпочитаешь? – тихая просьба была проигнорирована, - клубника, малина, шоколад? Может, что-нибудь другое? – в воздухе опять появился блокнотик. - Малиновый… - вместив в себя короткую надпись, блокнотик исчез. Она хотела сказать «малиновый, пожалуйста», но не успела. Ее рот снова наполнился, но уже не сладкой ватой. Хоть глаза были закрыты, но Флаттершай догадалась, что это было и новая волна мурашек прокатилась по телу. «Не сладкая вата» стала медленно двигаться из стороны в сторону, потом все глубже внутрь. Вкус во рту действительно был малиновым. Мурашки, казалось, перебегали с одного тела на другое. Даже тянущее чувство в животе разделилось на две части и уже гуляло внутри Дискорда, то сбивая его дыхание, то судорожно сжимая кисти рук. Но дольше всего оно задерживалось в «малиновой» плоти. В ней было такое напряжение, что невозможно было удерживать его внутри… Теплая вязкая жидкость, напоминающая малиновый джем, растеклась по горлу… Через несколько секунд рот пленницы освободился. Глаза по-прежнему были закрыты слоями шелковых непрозрачных нитей, она видела лишь яркие танцующие пятна, возникающие в ее сознании из темноты и снова растворяющиеся во мгле. Расслабиться полностью не могла, слегка дрожала, так как паучьи пальцы до сих пор продолжали скользить по ней в самых разных местах, а с губ стекал "малиновый джем". - Я устала… - Я решаю, когда устала! - ее рот вновь наполнился мягкой материей, похожей на вату, на этот раз большей по размеру, так что челюсть открылась еще шире. Паук намеревался войти в свою добычу, обладать ей полностью. Он был готов делать это раз за разом, бесконечно. Он почти никогда не уставал. Но надо было еще немного подождать. Она трясётся от наслаждения, очень грубо было бы прерывать её сейчас… Хотя, вообще то, она может и привыкнуть, а по задумке, мотылек должен быть в напряжении и чувствовать непредсказуемость каждую секунду… Тут близость их тел пропала, а паутина, на которой была закреплена девушка, начала шевелиться. Нити стали перестраиваться и тянули ее за собой, как марионетку. Руки, растянутые в разные стороны, сомкнулись за спиной, под крыльями. Ноги согнулись в коленях и каждую обмотала вокруг бедра и голени липкая пряжа. Потом все узлы туго сжались, и Флаттершай уже висела на привязанных частях тела, будто лёжа на животе. Все происходило медленно и красиво, но она уже плохо соображала, что происходит, просто пыталась отдышаться. Спина поддерживалась обвязкой вокруг талии, так что, посмотрев на девушку, вращающуюся в воздухе и дергающую крылышками, можно было подумать, что она на самом деле летит. А еще она очень напомнила колдуну пиньяту… В его глазах она уже была игрушкой… Четыре руки со звонкими хлопками по очереди опускались на неприкрытую кожу выше бёдер. Потом ещё, и ещё! Пока подушечки не окрасились в красный цвет, а парящая бабочка не стала стонать слишком громко. На пару секунд громкие звуки затихли, уступив место тяжелому шелесту дыхания. - Сейчас ты больше похожа не на бабочку, а на пчёлку, ты знала? – произнес паук и провел ногтями по пчелиному животику, оставляя полосы покрасневшей кожи. Флат сделала резкий выдох. Сразу же одна пара рук сжала раскрасневшиеся от ударов мягкие подушечки, другая молниеносно обхватила талию, размеченную полосками. Оставшиеся ладони появились на плече и горле. Они тянули за собой, назад. От этого напряженная спина еще больше выгнулась. - Так много отверстий, - тихо сказал он, - слишком много… вдруг из них выльется прекрасный сок, и я не успею его испить? Не переживай, пчёлка, сейчас я всё поправлю. Щелчок. В ушах у девочки появились кусочки маршмеллоу, а в отверстие между подушечками осторожно проник цветок с коротким толстым стеблем и крупной луковицей, оставшись торчать лепестками наружу. Дискорд слышал, как дыхание скованной со всех сторон бабочки срывалось на хрип, но сигналов к остановке она не подавала… Тем временем внутренний вихрь захлестнул её полностью: доводил живот до спазмов, вибрировал в груди и между ног, заставлял плечи и новообретенные крылья трястись. Она не хотела ни видеть, ни слышать, ни говорить, даже если бы могла – этот смерч новых ощущений не выпускал из своего потока ни на минуту. Тело ощущалось так остро, как никогда. Пальцами пощекотав лепестки цветка и засунув его поглубже, автор идеи приступал к финальной стадии. Дрожащие колени разъехались в стороны, дернутые верёвками. «Малиновый» орган подобрался туда, где ранее побывал змеиный язык… Ощущения Флат было не передать словами. Она пыталась понять, что происходит. Как будто она была пустой вазой, а сейчас что-то наполняло ее, закрывая каждый миллиметр. Ей хотелось все больше и больше, пусть ее наполнят до конца, пусть субстанция, не оставляющая пустого места, льется через край, лишь бы она вновь и вновь толчками поступала внутрь. Мощные пальцы сжимали ее тело все крепче, а пульсация внутри ощущалась быстрее и жестче… Ей так хотелось кричать… Но изо рта, заткнутого ватой, доносились только глухие стоны и всхлипы. И тут резкий выдох выбил мягкий шарик, освободив путь голосу. Сразу же рука, сжимающая шею, подобралась к подбородку, подняв его еще выше. Указательный палец придавил язык. По нижней губе, а потом по пальцу потекла слюна и с брызгами капнула на появившийся снова пол. Цветок, который торчал из интересного места, щекотно подрагивал. «Если рук может быть шесть, то почему бы…» - хитрая идея заставила Дискорда ухмыльнуться. Движение замерло, чтобы тут же продолжиться с новой силой. С одним лишь только отличием, что вместо цветка теперь в бедняжке находился еще один предмет, созданный волшебством. Точно такой же, как и первый, но чуть меньше и покрытый мелкими наростами, которые очень ощущались пчеленком изнутри. Их создатель верно догадался, что так будет намного приятнее. Два горячих, сильных конца создавали такое сильное, приятное и одновременно сводящее с ума трение где-то в глубине живота, что бедная девушка стала изгибаться волнами. Но паучьи руки крепко держали ее тело и оно могло только едва заметно дергаться в напрасных попытках сделать хоть какое-то движение. Ее пальцы на руках то судорожно выкручивались и царапали воздух, то сжимались в кулак, оставляя на ладони следы от ногтей. Напряжение у обоих нарастало и нарастало. Тела впечатывались друг в друга все с большей силой…Флаттершай ощутила теплый «малиновый джем». И что-то еще, что-то особенное, чего и представить было невозможно… Это было оно. То самое, чего жаждали бабочки в животе… Флат утонула в бездонной пучине оргазма настолько глубоко, что лишилась остатков рассудка и погружалась вниз всё глубже и глубже… Эйфория поглотила её. Она не обращала внимания, как тяжело дышал ее «мучитель», мягко прерывая касания кожи. Не чувствовала, как ослабляются тугие нити паутины и испаряются крылья, как будто никогда их не было. Даже не видела, что стрекозы, окружившие ее со всех сторон, сели на подрагивающее до сих пор тело и слились в ткань. Мужские руки – уже только две – заботливо обнимали девочку, свернувшуюся калачиком, и прижимали к себе. В сознании мага зашептались голоса, которые визуализировались в летающие головы и начали на перебой обсуждать детали произошедшего: - Не перестарался ли ты с потрясением малютки? Она же вся дрожит, у нее шок! - Шок, если подумать, это не так уж и плохо! - Она не подавала сигнала остановиться, так что… - А если она просто постеснялась? Наша бабочка ведь такая скромная, вдруг она из последних сил терпела боль, только чтобы нас не обидеть?.. Флаттершай стала приходить в себя. Вдохи и выдохи становились спокойнее. Глаза медленно приоткрылись. Как будто ничего и не было. Они находились в уютной спальне на бесконечно широкой и мягкой кровати, утопая в одеяле. Из окна дул свежий ветерок. Парящие вокруг советчики лопнули. - Дискорд… Это действительно было как во сне… Настала ее очередь предпринимать какие-то действия. Она притянула ладонями лицо мужчины к своему. Глаза так сияли, что Дискорд мог увидеть в них своё отражение. «Спасибо…» - девушка мило улыбнулась и накрыла сухие губы напротив своими. Эпилог. Поздним вечером Дискорд сидел в кресле-мешке, похожем на гриб и занимался важным делом. На носу у него были очки с мощными диоптриями, в руке увеличительное стекло - для надёжности, - а на лице выражение крайнего усердия. Мужчина доставал из банки, стоящей перед ним на столе, шмелей, и, кладя аккуратно в поле зрения лупы, красил кисточкой их мех в зелёный цвет. Рядом уже несколько минут стояла Флаттершай, что-то деликатно выпрашивая. - Милый, ну пожалуйста… - Пожалей старика, хоть мне и тридцать пять – по официальной версии, - на самом деле я намноого более древний – нарочито хриплым старческим голосом ответил художник, не отрывая глас от раскраски очередного шмеля. - Хотя бы просто помоги, - не унималась девушка. - Ладно уж, но в этот раз без меня – протянул Дискорд, отложив в сторону лупу и поправив очки, - что хотите испробовать на этот раз, ma cherie? - Можно ванильный, пожалуйста? Размяв пальцы, он щёлкнул и в руках Флат появился вытянутый свёрток, замотанный в подарочную бумагу с бантиком наверху. - Спасибо, - послав воздушный поцелуй, мило улыбнулась она и скрылась за дверями спальни. - Наслаждайся, мотылёк, - чародей улыбнулся уголком рта и вновь принялся за своё занятие, окуная кисточку в зелёную краску.