Часть 1

      Звонкий стук бордовых лакированных туфель по асфальту. Заученный номер квартиры, который необходимо нажать на домофоне. Протертые кнопки в лифте. Скользкая подъездная плитка. Тяжелая входная дверь, натертая до блеска. Недавно поменянный дверной звонок. Тихий шелест тапочек по полу за железной преградой. Тяжелый вздох. Зажатая в руке бутылка шампанского. Поворот замка два раза. И, наконец, встреча с ним лицом к лицу. — Леви! — улыбается широко и натянуто, немного нервно. — Что насчет расслабления? — Она поднимает выше руку с закрытой бутылкой алкоголя, и Аккерман пропускает ее в свою квартиру.       Это стало уже традицией. Каждый раз, когда ей плохо, когда ей нужен кто-то рядом, а никого, как всегда, нет, она набирает его номер или заявляется самостоятельно. И он ей открывает. Стоит каждый раз в выглаженной, чистой, кажется накрахмаленной, домашней белой футболке — дотронься, и она будет хрустеть, как снег в морозный день, — обтягивающей подкаченную грудь и пресс. Серые штаны слегка приспущены, и под ними виднеется резинка от новых брендовых трусов Calvin Klein. На ногах, кажется, никогда не изнашивающиеся тапочки, потому что за год их таких встреч изъянов на них она никогда не видела. Взгляд его темных глаз, как всегда, до ужаса усталый. Он молча забирает бутылку шампанского и помогает снять пальто, открывая для себя прекрасный вид — ее новое обтягивающее платье черного цвета, доходящее до середины бедра и открывающее то, что каждый раз сносит ему крышу: длинные ноги и тонкие изящные ключицы. — Надеюсь, это пуэр, а не обычный черный чай, — хмыкает она, наконец проходя на кухню. Там на столе стоит идеально чистая белая кружка, которую Леви так смешно берет в руки, чтобы сделать глоток. По-хозяйски подходит к ящику, встает на носочки, приоткрывает его и достает два бокала. Ставит на столешницу и ждет, когда мужчина откроет бутылку и разольет им алкоголь.       Леви никогда не признается, но его веселит то, как быстро она напивается, стоя у барной стойки в его квартире. Спустя два бокала ее веки слегка прикрываются, настроение приподнимается до открытого флирта и возбуждения. И он легко это понимает. Она все чаще начинает закусывать губу, ее взгляд бесстыдно блуждает по его телу, свободной от бокала рукой она начинает водить по себе, ноготком немного царапая нежную кожу ключиц и шеи, оставляя красные полосы. В какой-то момент не выдерживает. Отставляет алкоголь в сторонку, подходит к нему ближе, обвивает руками мужской торс и начинает покрывать его кожу поцелуями, пока Леви с легкой усмешкой за всем этим наблюдает. Она начинает с мочки уха, слегка ее прикусывая зубами, переходит на угол нижней челюсти, шею, ключицы. Руками забирается под футболку и проводит кончиком пальца по кубикам на мужском теле.       Леви Аккерман не бревно в постели и уж точно не стеснительный мальчик, готовый отдать всю власть над своим телом партнеру. Когда он чувствует, как она пытается перехватить инициативу в свои руки, — отодвигается. Снимает с себя футболку, обнажая жилистое и подтянутое тело. Притягивает крепкой рукой к себе, и, пока она возвращается к тому, чтобы осыпать его поцелуями, быстро находит застежку женского платья. Молния с неприятным звуком расходится, дрожащими от напряжения пальцами он поддевает бретели, они падают с плеч, и платье с тихим шелестом соскальзывает на пол. Теперь перед ним она только в одних кружевных трусиках, где от белья — одно только название. Теперь ее поцелуи становятся развязнее. С пошлым причмокиванием и игрой языка, выводящего незамысловатые узоры, на идеально бледной коже. Одной рукой Леви обхватывает ее шею и слегка сжимает пальцы. Второй — бесцеремонно ныряет в трусики. Проводит пальцем по влагалищу, собирая всю влагу, и начинает выводить круги на клиторе. Сначала быстро, чем вызывает стоны и запрокидывание ее головы, а затем, ощущая, как она напрягается, как все громче просит быть быстрее, замедляется. Смотрит внимательно на женскую реакцию, и его это забавляет: она начинает хныкать, понимая, что волна наслаждения теперь упущена, и этот садист по имени Леви Аккерман будет продолжать ее мучать до тех пор, пока не поймет, что пора.       Не то чтобы ей это не нравилось. Она обожала его за это. Казалось, что у этих двух друзей с детства идеальная совместимость в постели. Своими ручками она хватается за его плечи, когда мужчина двумя пальцами резко входит в нее, выбивая из груди громкий стон. Он двигает рукой быстро, практически грубо, второй так бесцеремонно сжимая ее шею. Ноги подкашиваются, темп нарастает, и тело начинает снова дрожать. Помимо движений пальцами внутри нее Аккерман добавляет предплечье. По кухне раздается вульгарно-чавкающий звук и крик, соединенный с мольбой, чтобы он не останавливался. Но Леви останавливается, доставая свои пальцы из нее. Она снова хнычет, ноги трясутся, и держать собственный вес становится тяжело. Тогда он резко разворачивает ее к себе спиной. Рукой давит на поясницу, и она прогибается, наклоняясь и присаживаясь голой грудью к холодной столешнице. Помогает закинуть одну ногу наверх, бесстыдно одной рукой отодвигает ее трусики, а второй освобождает возбужденный половой член, приспустив штаны и боксеры.       Леви не любит заниматься сексом без презерватива. Ему, как умному человеку, не нравится вероятность того, что кто-то может забеременеть и создать лишние проблемы. Ему не хочется заразиться какими-то заболеваниями и так хлопотно лечиться у врачей. И обычно он даже с ней использует защиту. Но не в этот раз. Под рукой не оказывается ни единого пакетика, просто потому, что кухня для секса не предусмотрена. И приходится рассчитывать только на собственную реакцию. Он проводит головкой полового члена по входу во влагалище, собирая всю влагу, слышит, как девушка скулит, и грубо, до самого основания, толкается в нее, вызывая громкий вскрик. Он двигается резко, отрывисто, замирает на долю секунды, когда их тела сталкиваются в громком и развязном шлепке. Рукой обхватывает ее за талию, не давая пошевелиться, второй — дотягивается до груди и сильно сжимает. Перекатывает сосок между пальцами, трет большим и указательным, а потом опускает руку на ее клитор. Движения остаются все такими же резкими и грубыми, размах пальцев, вырисовывающих круг на чувствительной горошинке, хаотично увеличивается. И они оба понимают, что все скоро закончится. Вот только желания прекращать это нет. — Поставь их вместе, — приказывает Аккерман, и девушка послушно убирает ногу со столешницы и соединяет их.       Рука с талии перемещается на шею, заставляя поднять корпус и прижаться голой спиной к оголенному торсу. Девичьи пальчики хоть как-то пытаются уцепиться за предметы, чтобы удержаться от почти звериных толчков Леви. Темп становится еще быстрее, звон шлепков разгоряченных тел пошло отбивается от стен. Стоны, которые теперь с новой силой рвались из груди, сдержать было никак нельзя. Леви громко дышал, чтобы не издать ни звука, укусил ее за плечо и с новой силой задвигал рукой на клиторе, слегка надавливая. Теперь уже не только ноги дрожали. Содрогаясь всем телом, она сильнее обхватила мужской член внутри себя. Толчки не прекращались. — Я сейчас упаду, — тихо пищит, но хватка на шее становится только сильнее. — Расслабься, я держу.       И она расслабляется. Волна оргазма прокатывает по всему телу вместе с громким визгом, вырвавшимся из ее уст. Грудь тяжело вздымается, во рту все пересохло, а обмякшее тело крепко прижимает к себе Леви. Он делает еще несколько глубоких толчков, после чего быстро выходит из нее и кончает на чистую девичью спину. Аккерман блаженно прикрывает глаза. Смотрит на то, как ужасно выглядит его сперма на такой прекрасной коже, и, удостоверившись, что она пришла в себя, наконец отпускает девушку. Надевает обратно боксеры и спортивные штаны, берет бумажное кухонное полотенце и осторожно вытирает следы их баловства. Выкидывает в мусорное ведро и наблюдает за тем, как игриво она подхватывает его белую футболку с пола и закидывает на плечо, стоя в своей прекрасной наготе. — Я в душ, дорогой, — слабо улыбается она и, послав воздушный поцелуй, уходит в ванную комнату, виляя упругими ягодицами.       Леви Аккерман весьма недурной молодой человек. Он притягивает взгляды женщин, и от одиночества явно не страдает. Под предлогом страданий по бывшей он всегда набирает девичий номерок. Каждый раз, когда он в ком-то нуждается, когда в очередной из вечеров тоска накатывает настолько, что терпеть уже нет сил, он ищет в контактах знакомый номер и отправляет короткое: «Приезжай». И он знает, что она приедет. Захватит какое-нибудь вино или шампанское, чтобы было не так стыдно и совесть мучила меньше, потому что затыкать боль другим человеком не очень-то красиво, пусть и обоюдно. А если забудет — то у него всегда есть дорогое виски, от одного стакана которого она уже тянет Леви в спальню.       И это весьма удобно. Друзья детства, ставшие друзьями «с привилегиями», которые знают друг друга настолько хорошо, что супружеская пара, прожившая в браке лет пятьдесят, будет им завидовать. Они знают, как доставить удовольствие, знают, что сказать или где промолчать. Чувствуют друг друга кожей и фибрами души. Она постоянно предлагает ему разные варианты девушек, он отказывается, потому что ходить на свидания, быть весьма вежливым и обходительным с незнакомкой, изучать все, что ей может понравиться, съезжаться и жить вместе — для него тяжелая ноша. А такие отношения его более чем устраивают. — Встань на четвереньки, — командует Леви в спальне.       На идеально белом постельном белье сидит она в розовом сетчатом нижнем белье. Ее накрученные волосы струятся по плечам и спине, на губах любимая красная помада, а золотая цепочка свисает меж грудей. Аккерман стоит прямо перед ней. Разглядывает так, будто впервые видит такое женское тело, и хмыкает тому, насколько же она послушная. Ее взгляд затуманен, перед тем как выполнить приказ, она сглатывает, внизу все стягивается в тугой узел, и она поклясться готова, что трусики промокли насквозь от одного только его властного тона. Перекинув волосы на одно плечо, она становится на четвереньки. Ждет, пока Леви обойдет кровать, и вздрагивает от звонкого шлепка по заднице. Матрас сзади прогибается под весом молодого человека, а в следующее мгновение она чувствует руку, давящую на ее поясницу, и понимает все без лишних слов. Ложится грудью на кровать, а руки заводит за спину. — Так проще представлять ее на твоем месте, — отвечает Леви после того, как она задает вопрос о необычных позах, в которых она всегда к нему спиной. — И тебе тоже так лучше представлять его на моем месте. — И больше этот вопрос не поднимается.       Аккерман достает из прикроватной тумбочки маленький квадратик, аккуратно открывает его, и обертку возвращает на место, чтобы потом выкинуть. Подносит силиконовый кружок к члену и расправляет презерватив, надевая его. Он снова шлепает ее по заднице. Резко сдергивает трусики и проводит ладонью по ее промежности. Ждет. А она от нетерпения задом начинает вилять, как самая послушная собачка. И Леви это не нравится. Он легко ударяет ее по чувствительной области между ног, и она начинает скулить. Сжимает двумя ладонями ее ягодицы и разводит их в стороны, наслаждаясь видом. Тихо хмыкает, когда она подается бедрами к нему и чувствует мужское возбуждение. Он проводит пальцами по ее промежности, собирая влагу, переносит ее на член и, без лишних прелюдий, резко вставляет до громкого шлепка ударившихся друг о друга тел. Из ее груди вырывается громкий стон. Но Леви не дает привыкнуть.       Он трахает ее методично. Размеренно глубоко. Двумя руками держит ее за талию и сам направляет в нужный момент к себе, чтобы потом снова отстраниться и почти выйти из нее. Он входит в нее каждый раз до упора и выходит до самого конца, чтобы потом снова принести обоим необходимое наслаждение. Оторвав ладони от нежной кожи, он перехватывает девичьи руки своими. Ускоряет темп, заставляя ее выгнуться под нужным углом. Ритм настолько безудержный, что в такт их телам изголовье кровати ударяется о стену, чем явно приносит соседям дискомфорт. Затем снова замедляется, перехватывает ее кисти в одну руку, а второй хватает за шею, заставляя подняться на колени. Он двигается глубоко и медленно, в какой-то момент переходя на бешеный темп, а затем снова замедляясь, постоянно прерывая тем самым женский оргазм. — Леви, пожалуйста, — хнычет и умоляет, потому что ноги уже не держат и терпеть эту пытку больше нет сил.       И тогда Аккерман срывается. Кусает ее за плечо, руку с шеи спускает на клитор, задает быстрый и методичный темп. Стоны срываются с ее уст в такт толчкам и стуку кровати о стену, что раззадоривает еще больше. Пальцы уверенно выводят круги на чувствительном месте, точно зная, как именно она сможет получить больше удовольствия. Тело начинает содрогаться от накатывающей волны, ноги подкашиваются, и все, что она может, — начать еще более интенсивно двигаться ему навстречу, закинув голову на мужское плечо. Она закусывает губу, тихо мычит, натягивает пальцы на ногах, когда чувствует подкатывающую волну оргазма, и протяжно стонет. Леви делает еще несколько глубоких толчков, чувствует, как ее мышцы сжимают его член, и сам не сдерживается, кончая в презерватив. Выходит из нее, отпускает девичьи руки, и женское тело бесконтрольно падает на постель. Сам он аккуратно снимает презерватив, завязывает его на узелок и выкидывает в маленькое мусорное ведерко, стоящее рядом с кроватью. — Так знаешь, что они говорили сегодня о тебе? — заговорщически улыбается она, лежа головой на мужском животе, перпендикулярно кровати. Ее волосы разметались по светлой коже Леви, обнаженное тело, несмотря на принятый после секса душ, приятно липнет, а веки тяжелеют, пока Аккерман внимательно слушает и крутит между пальцев прядку ее волос. — И что же? — Я подслушала их в туалете, — тихо посмеивается и поворачивается набок, чтобы видеть хмурое лицо друга. — «Эх, я бы все отдала, чтобы узнать, как он целуется. Наверное, он так хорош в постели». — После этого она прикусывает кожу на мужском животе, заставляя пресс напрячься. — Но я-то знаю: чтобы сам Леви Аккерман кого-то поцеловал — он должен быть безоговорочно влюблен! Эх, какие наивные девчонки в наше время.       И почему-то это оставляет неприятное послевкусие в груди Леви. Он никогда не был тем, кто относился к себе пренебрежительно, кто позволял использовать себя в качестве разменной монеты или секс-игрушки, потому что считал это максимально оскорбительным и дешевым. А уж он-то отлично знал себе цену. Просто так уж совпало, что его тоска по бывшей соприкоснулась с тем, как его подруга разошлась со своим молодым человеком. Он даже сам не понял, как согласился на ее предложение «друзей с привилегиями». Просто в какой-то момент, на пике ноющего в груди чувства, чтобы оглушить роящиеся в голове мысли, чтобы удушить все неприятные мысли о себе, он набрал ее номер. И так получилось, что она приехала, приняла душ, выпила несколько бокалов дорогущего красного вина, которое привезла с собой, занялась с ним сексом, в пьяном бреду называя чужим именем, а потом оделась, вызвала такси и вернулась домой, делая вид, что ничего не произошло следующим утром на работе.       И Аккермана это вполне устраивало. Он никогда не позволял себе прикасаться своими губами к ее устам, к нежной коже на шее, ключицах, плечах, потому что считал это будущей проблемой. Эдаким символом привязанности, который в дальнейшем помешает отпустить. И он стойко держался своих принципов. Если она оставалась на ночь — стелил себе в зале. Если хотел прикоснуться к ней — кусал за плечо. Но в какой момент жадность взяла свое — он так и не понял. Просто теперь он еле себя сдерживал, когда видел, как на работе она заигрывает с новеньким стажером. Был грубее, когда хотелось оставить на тонкой бледной шее засос или поцелуй. Сразу уходил в душ, чтобы не уснуть в одной кровати — почему-то рядом с ней, в последнее время, всегда хотелось спать. — Эрен, малыш, ну прости. Наверное, я правда была неправа. Давай начнем все сначала? — говорит она на ухо Йегеру, потому что громкая музыка в клубе мешает. У парня волосы завязаны в низкий пучок, футболка оголяет рукав из татуировок, который в офисе он прячет за белоснежной рубашкой. Взгляд у парня отстраненный и безразличный, блуждающий по толпе в поисках нового интереса на эту ночь. Ему совершенно не интересно смотреть на то, как унижается девушка, некогда обманувшая его. — Вот ты где. — Рядом появляется начальник. Леви перехватывает подругу за руку и заставляет посмотреть на себя. — Ой, Леви, а как ты тут?.. — Поехали домой. — Он тянет ее на себя, ловя за талию, потому что на ногах она держится паршиво. — Она хотела остаться со мной. — Теперь Эрена начинает интересовать происходящее. Он ловко подцепляет пальцами чужую кисть и, не глядя на девушку, с вызовом смотрит на Аккермана. — Даже пригласила в клуб. — Мне плевать. — Взгляд Леви убийственно холодный. И голова, и сердце кричат ему об одном — не оставляй ее. Но здравый смысл решает дать ей право выбора. — С кем ты хочешь остаться? — спрашивает и видит, как на девичьи глаза накатывают слезы. Слабо выдыхает и притягивает к себе, обнимая и пряча ее слабость в своем сильном плече. — Хватит убиваться по нему, — шипит на ухо, и она, слабо кивая, отстраняется. — Леви, поехали домой?       Аккерману дважды повторять не надо. Он в своих действиях и чувствах уверен. Все еще держа ее за талию, ведет через толпу на танцполе к столикам, расталкивая людей локтем. Хватает ее сумку, кивает в знак благодарности ее подругам за то, что позвонили сразу, как девушка написала бывшему, а потом ведет ее к машине. Дверь открывает, запихивает ее в салон небрежно, потому что злость переливает через край. Он все понимает: она влюбленная дурочка, но могла бы случайно перепутать номера и написать ему, а не этому самовлюбленному болвану. Сам садится на водительское, пристегивает ее, а потом уже себя, и трогается с места, открывая окно на пассажирском. Знает, что именно так она любит кататься. И она, долго не мешкая, высовывает полностью руку из машины, кладет устало на нее голову и пьяными глазами наблюдает за тем, как быстро сменяются огни в ночном городе. — Иди на кухню, — командует Леви, помогая снять ей кроссовки в прихожей. Сам ставит ее сумочку на трюмо, разувается и, аккуратно повесив спортивную кофту на плечики, присоединяется к ней. Он ставит чайник на вымытую до блеска плиту. В заварник высыпает любимый сорт черного чая и облокачивается о столешницу, пока девушка прижимает к груди коленки, сидя на стуле. — Вот чем ты думала? — не выдерживает и спрашивает. — Я просто так сильно его люблю… — И снова это оправдание. — Уверена в том, что любишь? Что за бред, а? — Нет, почему тебе можно любить ту девушку, хотя она, мягко говоря, была не очень, а мне нельзя страдать по такому хорошему парню? — дует губки она, а Аккерману за нее обидно, как за подругу. Он кипящий чайник выключает. Достает вторую чашку из шкафчика. Сперва в заварник наливает кипяток, а потом ароматный, правильно заваренный напиток разливает по кружкам. — Потому что она хорошая. — Девушка фыркает. — Действительно хорошая. — Тогда почему вы расстались? — Потому что я не могу нормально проявлять свои чувства. — Он чашку рядом с ней ставит, присаживается за стол напротив и делает первый глоток своего напитка, так неправильно перехватывая кружку рукой. — А Эрен же просто манипулятор. Он крутит и вертит тобой так, как хочет. — Она руки греет о посуду, дышит тяжело и задумчивый, будто совершенно трезвый, взгляд поднимает. — И я не знаю, как забыть его, — сглатывает. — Это тяжело. Он везде. Он приучил меня жить только с ним. И знал бы ты, Леви, как я ненавижу себя за то, что постоянно бегаю за ним. Потеряла всю свою гордость, достоинство, уважение. Занимаюсь с тобой сексом, чтобы хоть в эти моменты не чувствовать его влияния рядом. — Она смотрит на него прямо в душу. Цепляет какую-то важную струну в его душе и, почему-то, не отпускает. — Тогда используй меня, чтобы забыться. — Услышать такое предложение от Леви — многого стоит. Он, хоть и преданный друг, но редко, когда поступается своими принципами и жертвует собой. Поэтому дать ему передумать она не может. Встает со своего места, так и не сделав глоток чая, подходит ближе и садится на колени. — Ты сам это предложил.       Она мягко проводит щекой по его бедру, как ласковая кошечка, которая ищет нежности от хозяина. Смотрит на него снизу вверх и, повернув голову, целует сквозь жесткую ткань джинсов. Руками нервно достает педантично заправленную футболку, пока сама поцелуями поднимается выше. Забирается пальчиками под нее и проводит ноготками по нежной коже на животе, заставляя пресс напрячься. Леви закидывает голову назад. Чувствует, как внизу возбуждение накапливается и приливает к члену. Старается дышать ровно, но, как только она касается губами его именно там, дыхание сбивается. Аккерман сам снимает с себя футболку, вешает ее на спинку стула, потому что иначе эстетический и чистый зрительный оргазм не получит. Чувствует, как ее поцелуи поднимаются к животу, а затем маленький укус, что приводит ненадолго в чувства. — Ты же помнишь, дорогой? Без рук.       Она смотрит на него своими большими и невинными глазками, хлопает длинными ресницами прежде, чем этим невинным личиком согрешить. Сглатывает тяжело, проводит ручками по его бедрам, прикасается к эрегированному члену через ткань одежды и чувствует, как Леви вздрагивает от такого прикосновения. Посмеивается, потому что раньше минет был для него таким же обыденным, утоляющим желание делом, как и их секс. Расстегивает пальцами ремень на его джинсах, маленькую пуговку и ширинку. Мягко проводит кончиком языка по кубикам на прессе Аккермана и слегка дергает штаны вниз, намекая парню на помощь. И тот снимает их заодно с боксерами. Хочет аккуратно сложить, но девушка сама перехватывает ткань. Ровно, складочка к складочке, она соединяет обе штанины и вешает их на спинку стула, а затем обратно подползает на четвереньках к мужчине. Снова целует своими влажными губами его бедра, поднимается выше, опаляя горячим дыханием его член, но не прикасаясь к нему. Словно игнорируя его существование, она целует идеально выбритый лобок — Леви настолько педант, что и тут требует полной чистоты и гармонии.       Аккерман тихо выдыхает. Женская ручка поднимается к его мошонке, нежно, почти невесомо, проводит по ней пальчиком, чем выбивает тихий выдох из мужских легких. Ее поцелуи снова спускаются ниже, взгляд все еще прикован к расслабленному лицу, словно высеченному из камня. Его глаза прикрыты, а ресницы слегка подрагивают. И тогда, обхватив его член другой рукой, она осторожно прикасается к головке губами. Леви опускает руки на стул и сжимает сидение, чтобы не ускорить процесс и не схватить ее за волосы, грубо и глубоко насаживая на член, — помнит, что она такое не особо-то и любит. — Блять, — выдыхает, когда вместо очередного тепла ее губ чувствует прохладный воздух. Опускает на нее взгляд и видит, как ее хитрые улыбающиеся глазки смотрят на него, а губы сложены трубочкой. — Не нравится, дорогой? — тихо посмеивается, а потом, без предупреждений, берет головку его члена в рот.       Она облизывает юрким язычком его крайнюю плоть по кругу, кончиком дотрагивается до уретры и, совершая вращательные движения рукой, постепенно опускается ниже. Обхватывает губами осторожно, потому что случайно боится прикоснуться зубами. Сначала заводит член за щеку, двигает быстро головой, и Леви чувствует, как мягко ударяется он о слизистую. Вторая рука не забывает про яйца. Тонкие девичьи пальчики перебирают их, словно играючи, что доставляет еще больше удовольствия. Немного отстранившись, она пытается взять его глубже. Открывает максимально широко рот, подавляет рвотный рефлекс, обе ручки перемещает на мужские бедра и с ужасно вульгарным хлюпаньем касается губами основания. Дышит через нос, чем создает для Леви перепад температур — горячо и туго внутри, прохладно и немного щекотно снаружи. Она слегка двигает головой по сторонам, знает, как нравится такое Аккерману, и отстраняется, сплевывая выделившуюся слюну на член. И теперь, после того как она сама приняла его так глубоко, берет мужскую руку и кладет себе на затылок. Затуманенный приятным чувством, Леви сразу зарывается пальцами в ее волосы. Подводит к половому органу и, как только она размыкает губы, блестящие от слюны, насаживает ее на себя. Он двигает рукой быстро, чувствует легкий упор женских рук в свои ноги, слегка расслабляет хватку, потому что понимает, что перед ним не какая-то проститутка, способная такое терпеть, а лучшая любимая подруга. Но ей, кажется, такой расклад не нравится. Она впивается острыми ноготочками в его кожу и сама, зажмурив глаза, сильнее и быстрее опускается вниз. На несколько секунд задерживается у основания, старается подвигать языком, чтобы принести больше удовольствия, и снова отстраняется, хоть и крепкая ладонь Аккермана не дает полностью выпустить член изо рта. Одну руку она снова возвращает на яйца и, пока совершает поступательные движения ртом, не без помощи мужчины, то сжимает, то поглаживает их, перекатывая, словно бильярдные шары. И от этого надолго Леви не хватает. Он тянет ее за волосы, полностью выходя из женского ротика. Комнатная прохлада остро контрастирует с внутренним теплом. Она сплевывает накопившуюся слюну, и без того стекающую на чистый пол из ее рта, на член, перехватывает поудобнее ствол рукой и продолжает делать вращательные движения по всему органу. Парень прикрывает блаженно глаза, оттягивает ее за волосы, сильнее оголяя шею, и, тихо шикнув, кончает на нежную кожу ключиц и груди. Девушка развязно улыбается, подхватывает пальцем густую капельку и размазывает по белоснежной коже. Хочет подняться, как Аккерман перехватывает ее за подбородок и тянет вверх, к себе. Сам слегка наклоняется и касается своими губами ее в требовательном и развязном поцелуе.       Слюна пачкает его подбородок и натягивается тонкой ниточкой. Но, поддавшись чувствам, оба не замечают этого. Она медленно встает с пола, не отрываясь от парня. Садится на его колени, разведя ноги в стороны, обхватывает руками его шею и льнет ближе к его оголенному торсу. Ее мини-платье задралось настолько, что оголяет ягодицы в красных трусиках, а тонкая бретелька на плече сползла, готовая вот-вот открыть вид на грудь. В таком вульгарном положении она трется промежностью о чувствительный член, и Леви шипит от боли в ее губы. И это дает ей шанс. Она оттягивает его нижнюю губу зубами, отпускает, зализывает укус и снова припадает к устам, проникая в чужой рот языком. И если бы когда-нибудь ей сказали, что она будет целовать Леви Аккермана — своего лучшего друга, человека, доверяющего свои губы далеко не всем и не каждому, она бы просто покрутила пальцем у виска. Потому что, как можно променять горячего и возбуждающего Эрена на такую льдинку, как он? — Знаешь, когда ты так целуешь, я боюсь не сдержаться, — посмеивается она, намекая на продолжение и легко двигая тазом по мужскому члену. — Тогда для начала нам необходимо тебя вымыть от прикосновений того ничтожества. — Намекая на Йегера, Леви крепко подхватывает ее за бедра и поднимается, чем вызывает ее тихий писк и бархатный смех. Она обхватывает его талию ногами, откидывает голову назад, оголяя шею, и тут же чувствует на ней его губы. Он интуитивно, уверенно и спокойно, как настоящий хозяин положения, идет из кухни по коридору в ванную. Слегка подбрасывает ее, чтобы перехватить удобнее, включает одной рукой свет, открывает дверь и, не отвлекаясь от девичьей шеи, заходит внутрь. Залезает в душевую кабинку, прикрывает двери и включает теплую воду, ставя девушку на пол. — Я же в одежде! — смеется звонко она, слышит, как под крепкими пальцами разъезжается молния, и с мокрым шлепком ткань падает на поддон ванной. Он ловко подхватывает нижнее белье, стягивает с бедер, и оно неловко отправляется к платью. Аккерману приходится наклониться, чтобы собрать мокрую ткань в охапку и, открыв дверь кабинки, скинуть ее в корзину для грязного белья. — Меня будет мыть сам Леви Аккерман? Вот это честь. — Улыбается заговорщически она, притягивая парня к себе для нового поцелуя.       Мужчина подхватывает ее на руки. Крепко впивается пальцами в мягкие женские бедра, прикасается губами к ее шее, ключицам, плечам. Покусывает нежную женскую грудь, вызывая громкий стон удовольствия. Он давно хотел это попробовать, но сдерживал себя каждый раз, чтобы не испугать излишней тактильностью девушку. И, пока она обвивает ногами его талию, Леви свободной рукой берет свой член, подводя головку ко входу во влагалище. Оторвавшись от нее на несколько секунд, и то для того, чтобы разглядеть мимолетную эмоцию на ее лице, он резко опускает ее на себя, входя до громкого шлепка мокрых тел друг о друга. Замирает на несколько секунд, потому что она зажмурилась, укусив до побеления свою губу. А потом, когда она тянется за новой порцией сладких поцелуев, начинает подмахивать бедрами, излишне нежно, совершенно не похоже на него, выходя и входя в нее. Она сладостно мычит прямо в его губы от удовольствия. — Леви, я… — «тебя люблю» должно вот-вот сорваться с губ, но она больно кусает себя за язык. — Хочу грубее, — произносит вместо тех заветных слов, и Аккерман ускоряется, срываясь почти что на бешеный темп.       Ее и саму удивляют мысли, появившиеся в голове так внезапно. Вот она, вроде бы, только что любила Эрена. И не просто любила. Была готова ползать на коленях у него в ногах и вымаливать прощение за маленькую ложь, которая стала тем поводом, чтобы Йегер смог зацепиться и порвать все, что связывало их больше трех лет. От огромной тоски она тогда напилась, написала Леви и приехала к нему домой. Сама же предложила «дружбу с привилегиями», в полупьяном бреду называла его именем бывшего, после секса рассказывала о том, как ужасно скучает по Эрену и какой же он замечательный, а наутро, с красными ушами, извинялась за свое поведение. А что изменилось теперь? В какой момент? Она же только этим вечером снова клялась Йегеру в своей любви, а теперь признается другу детства. Она настолько ветреная? Настолько непостоянная? Совсем себя не уважает, раз ей без разницы, кто будет дарить любовь и трахать по вечерам? Может, Эрен был прав, когда постоянно ревновал ее к Леви? Может, он уже видел какую-то нить симпатии, когда она целый вечер рассказывала о смешных моментах с Аккерманом и его новой девушкой? Или когда спорила с ним, что пассия Леви — ему не пара. А может, когда приезжала по первому пьяному звонку Аккермана поздно ночью.       Она и сама разобраться не может в своих чувствах. Всю свою жизнь она считала, что это просто крепкая дружба. А теперь… После секса в ванной она вытирается чистым полотенцем, кидает его в корзину с грязным бельем, потому что знает, какой Леви педант, чуть ли не маньяк, повернутый на чистоте, и от любой другой он бы выкинул полотенце, но ее — постоянно стирает и кладет на выделенную полочку в шкафу, потому что каждый раз надеется на следующую встречу. Следует в спальню, достает свои джинсы и топ из шкафа — несколько раз она сразу после секса в ванной уезжала домой, и Аккерман заботливо купил ей одежду, которая остается у него для таких случаев. Взлохмачивает мокрые волосы, вода с которых разбрызгивается по полу, и смотрит на голого Леви, опершегося на дверной косяк со сложенными на груди руками. — Я домой, — кидает кратко, но парень ее не останавливает. Просто провожает взглядом, пока она обувается, хватает сумочку и, громко хлопнув дверью, вылетает на лестничную клетку.       Леви Аккерман и сам уже не знает, когда внутри зародились чувства к ней. Но с каждым их разом они становились только сильнее, и сомневаться в симпатии к подруге не приходилось. Он принял это поражение спокойно и тихо. Не кричал об этом на каждом углу, не шептал ей на ухо. Просто, когда она уходила, когда она спала на его кровати, поздно ночью заваривал себе чай и садился на стул в темной кухне, освещаемой только светом луны и фонаря, и размышлял. А вот для нее осознание своих чувств оказалось достаточно сложным. От «Да не могла я в него влюбиться! Я же его всю жизнь знаю» до «Я не хочу видеть его ни с кем другим» прошло около недели.       На работе она умело избегала его. Если видела вдалеке мужской силуэт, убегала на другой конец этажа или здания. Старалась не находиться с ним в одной комнате. Не отвечала на его сообщения и малочисленные звонки. Приезжала пьяная к нему под подъезд, но вот зайти не решалась. Смотрела на его окна, а затем вызывала такси и ехала домой. Она видела, как другие девушки в офисе мило строят ему глазки, улыбаются, наивно полагая, что их вырез на декольте как-то его заинтересует. Капелька ревности упрямо падала на ее сердце. Хотя она-то его знает. Он не такой. Он на такое не поведется. Она чувствовала спиной его пристальный взгляд, ловила на себе в толпе, будучи в офисной столовой. Сжимала кулаки, когда читала на экране уведомление от него и не могла ответить. Ей просто нужно было время. Время, чтобы разобраться. Время, чтобы понять и все разложить по полочкам. — На этом наше совещание заканчивается. Приступаем к работе, — оглашает Аккерман, стоя в центре стола в конференц-зале. Он смотрит, как подчиненные закрывают свои папки, ноутбуки и берут в руки планшеты и стаканчики с кофе. Тихо откашливается: — А вот глава пятого отдела задержится. — Он ловит на себе удивленный взгляд Эрена и видит на его лице ухмылочку, которую стереть хочется до ужаса. Да что этот малец себе позволяет? Что он вообще знает?       Она замирает. Прикрывает глаза. Кладет вещи обратно на стол и поворачивается корпусом к Аккерману, облокачиваясь задом на столешницу. Леви подходит к окнам, упрямо закрывает горизонтальные жалюзи, чтобы никто не смог подглядеть. Следует к стеклянной двери и несколько раз проворачивает ключ, чтобы его мышка не смогла улизнуть. Возвращается к ней. Ставит руки по обе стороны от ее бедер и наклоняется настолько близко, что она улавливает смесь аромата его парфюма, который он нанес перед выходом, с банным мылом — вечерним приемом душа. — Что происходит? — задает кратко и смотрит в глаза. — О чем это вы? — Она наивно полагает, что если упадет в дурочку, то разговор решится сам собой. Хоть и знает, что с Леви это не прокатит. — Ты меня избегаешь. — Тебе кажется. — Не кажется. — Аккерман подходит ближе. Его взгляд скользит от губ до глаз, и только выдержка помогает не сорваться и не поцеловать. — Я влюбилась, — выдыхает она, и Леви все становится понятно. На лице появляется горькая ухмылочка — единственное проявление чувств, которое он показывает на долю секунды прежде, чем снова нацепить холодную маску и отойти на пару шагов. Он отворачивается. Хочет что-то сказать, но его перебивают: — В тебя.       От такого признания ему сносит крышу. Он резко поворачивается, снова подходит ближе, сильными руками приподнимает ее и усаживает на стол. Короткая девичья юбка задирается, а она только успевает охнуть, как он оказывается между ее ног. Одной рукой обхватывает талию, второй — притягивает ближе к себе за шею, чтобы впиться в желанные губы страстным поцелуем. И им не надо громких слов и предложений стать парой. Не надо ответных признаний. Они оба достаточно сломанные, чтобы такое резкое столкновение губ принять за решение быть вместе. Ее тонкие ручки обвивают мужскую шею, тело льнет к нему ближе, и только сейчас она чувствует правильность своего выбора. Правильность человека, находящегося рядом. Словно это то решение, которое она так долго искала. — Ты настолько без ума от меня? — тихо посмеивается, когда Аккерман поцелуями усыпает ее шею. — Ты даже себе представить не можешь, насколько я без ума от тебя.