Часть 1. Лёд на осколках

Этьен Лакруа не убивал ради наживы или ярости. Он убивал ради композиции. Ему было тридцать семь. Он носил чёрные лайковые перчатки даже в июле и никогда не повышал голос. Днём Этьен реставрировал старую церковь Сен-Мерри — перебирал нервюры сводов, подбирал краски под оригинал 13 века. Ночами он ходил по набережным Сены и ждал «мрамора». Он не брал проституток или бродяг — слишком банально. Его моделями становились те, кто уже стоял на краю: отчаявшийся музыкант в промокшем пальто, девушка с бритвой в рукаве, художник, продавший все кисти за бутылку абсента. Этьен подходил, улыбался мягко, предлагал горячий шоколад и разговор «об искусстве». За семь лет он создал двенадцать «инсталляций». Каждая была заморожена в эпоксидной смоле и представляла собой сцену: вот скрипач в момент форте, с разорванными струнами вместо рук; вот танцовщица, чьи ноги превращены в лабиринт из переплетённых сухожилий. Полиция называла его «Анатомом». Пресса — «Мясным скульптором». Но Этьен считал себя всего лишь собирателем. Самая любимая его работа, №6, которой он дал название «Поцелуй под фонарём», была продана анонимному коллекционеру из Швейцарии за триста тысяч евро. Фальшивые документы подтверждали, что все материалы — полимерная глина и свиные останки. Но Этьен знал правду. И коллекционер знал. Всё шло идеально. До того вечера.