Часть 1

Она говорила сотни раз, сотни раз и всё это были слова. Она обещала сотни раз, сотни раз, но обещания разбивались уже без звона и грохота их осколков, когда минула полуночь. Дэвид дома и мама тоже. И они точно ещё не спят на этот раз - вот они кошеварят на кухне и, кажется, обсуждают её воспитание наперекор с воспитанием. Это не громко, но девушка слышит. Слух у неё хороший - также чётко как их на первом этаже с дальней комнаты второго, она слышит уверенное с извинениями произношения Макс на другом краю города, и слышала его и на другом краю света - вообще в другом городе, где говорят в то время, пока в городе Хлои ночь. Но лучше бы у Прайс был поху*вий слух, а у Колфилд получше с твердостями решений. Этот вечер как всегда светлый летом и даже сегодня тише прошёл, ведь она не была ни на путях, ни на точке. Уже не хотелось. Не хотелось как и этого. И она выбирает остыть - опустить всё ещё слишком живучую надежду, что, сука, была живее, чем попытки отца выжить в аварии, что была, кажется, стальнее мерзкого нрава муд-отчима, что, точно уж, была прочнее их связи с Макс, что, оказывается , была непрочной, детской и ,факью ,дурной оказывается. Хлоя честно выбирает остыть и отпустить всё это - пошла далеко, дальше чем до Сиэтля пешком, эта Макс. Девушка делает всё на трезвую голову, просто пьёт почти залпом поллитрушки банки энергетика, чтоб обмануть эту субстанцию под лëгкими, что под кожей орут "она вернётся! Она писала! Она обещала! Вы встретились!". Встретились, сука, случайно в одном городе, откуда в итоге и не свалили и потому и встретились. Сократилось ведь пространство, чтобы не увидеться никогда. Но для чего же тогда сделано это фото, где она выходит из туалета живой и нагот* оно хранилось в записной книжке под плëнкой, если в этой книжке нет нифига? ************ Обычный вечер и даже нет чувства плохого, но, возможно, она уже сошла с ума, раз без этого ей не по себе. А еще единственная фотка, что есть у неё навсегда, пропала. Упала вместе с ежедневником, который был и не нужен. Сотни раз она говорила, сотни раз она и писала, что подъедет, но если ты смирился, что этого уже вовек свой не сделаешь, то будет ли сейчас это хорошо, пускай на улице ещё светло, а вечера нет даже восемь? Она останавливает позаимствованную машину и пишет смс, потряхивающими руками: "-Я подъеду?" ************* Ëбанная безвучка была верна отсылая сигналы только на маму и. Её. Прайс без допуска сомнений знала, не теряя голос мамы из дома, что женщина нечего ей сказать не хотела. Подушка закрывала рот, что вцепился в неё до слюнявых прокусов, но не избавила от того, что болезненный крик не был одним показателем самой сильной боли. Прайс бы закричала, но кинула вещь нафиг в окно, подскочила, затыкая этот солнечный свет. Будто если бы отгородила свою комнату от соседских газонокосилок, от прогуливающихся детей, от цветовой гаммы мира, то её чувства бы поглотила бы пустота. Не помогало. "Я подъеду?" - ей не надо было читать, чтобы знать, что же так. Люди когда-то платили деньги за телевещание, чтобы слышать пророчества их судьбы, а Хлоя бесплатно знала и слова и итоги судеб. Она всегда отвечала "Да".... ********* или "Да, я жду, круто!!", но не сегодня. И ответ всегда был быстрый, будто телефон всегда в руках или с уведомлениями на неё, но не сегодня. И это Макс не нравилось, особенно после того, как она побывала в неряшливом шкафу, когда-то прилежной подруги. Конечно, это был не показатель и была прилежность давно. Только вот нож из кармана ветровки в этом шкафу и кучу видений смерти в разных вариациях жизни были сейчас. Колдфирд завела двигатель. ********** Грузовичок ехал быстро, где-то и дворами, где было можно, пока водительница извинялась за задетое белье на верëвочках на этих площадках. Грузовик ревел от камней на некоторых местах дорог, а Френк говорил, что всегда нужна заначка. Хлоя не понимала этого, шутила, что он старый пердун, вот ему и нужна, а она ещё с энергией в жопе и потому бутылка про запас ей не нужна. Но только если алкоголь не был её зависимостью, то вечные правила Дэвида всегда были на выходных с подъема как в армии, когда он не поднимал сам, но поднимаясь, шумом жизни поднимал всех. И лень тащиться с утра, устранять нервы, у девушки тоже была. Поэтому нычка другая. ********** Руки не сразу переключают рычак двигателя на зелёном сигнале светофора. Ведь что если подружка просто с семьи или решила стереть из памяти фотографа и поэтому и молчит? Она ведь не подъезжала кучу раз. И всё в порядке. В том плане, что живы. *********** Ванная заполняется теплом от полностью выкрученной горячей воды. Синеволосая выдыхает. Хорошо. Снимает оставшийся лифчик и встаёт под воду. Всё больше и больше струя должна быть горячей. Так можно не думать о боли, если она не от воды. Кровь разливается по венам, гоняя раствор. Попускает. Смирение с выбором Макс по поводу участия в жизни наступает спокойно и Хлоя уже решает лечь спать на расслабленной ноте, в хороший сон. Только, сука, хер её блондинка опустит просто так, ведь стоит выйти из пара и снова боль превышает весь эффект. Хлоя поспешно кусает щëку изнутри, возвращаясь под душ. Но уже не помогает. И уже в голове четко слышно как строчат сообщения, хотя телефон вообще в комнате и вода уже включена так, что хлещит за порог ванной и перекрывает все звуки. "Я подъеду? Я подъеду? Я подъеду?". Строчки пляшут перед глазами, стоит закрыть их. Зажëванные слова рычат из горла. Чтоб её не трахали сейчас с "потопом", она кидает на пол своё полотенце, безъотжима и толка стирая часть воды. Взгляд падает на шкафчик у зеркала. Вспоминается, что у мамы там должно было остаться снотворное, что она пила после смерти папы. Хлоя достаёт нужное, цепляясь за блистер сильных лекарств. Они ей были знакомы. Она не хотела, но решила, что пусть лучше побудут у неё в комнате. Прям раздетой идёт босой к себе до комнаты и пусть только попадётся и будет ругаться этот чёртов Дэвид, будто он девственница, что не знала, что у мужчин есть член. В своей комнате она предельно, но напряженно, спокойно закрывает дверь, не издавая ни шума, чтобы опять же не трогали. И с тем же спокойствием вводит себе в вену новую дозу. Спокойствие уходит под конец, когда галлюцинация сигнала повторяется и рука от этого чуть дëргает иглу во введении. ********* Она не подъезжала кучу раз и все было в порядке. Она просто не подъезжала и просто не может найти силы увидеться и сейчас, признать вслух то, что было неправильно делать только крутую карьеру в будущем, забывая всё. Она меняет поворот, почти доехав. Она не подъезжала кучу раз и ничего ужаснее, чем их несостоявшееся встреча, не было. Макс перестраивается на путь к своему району. ********** Это не помогает, а звук смс ещё громче. Только мобильник уже выключен или разбит, ведь Хлоя выдернула экран с устройства, лишь бы он замолчал. Уснуть не получается. Её не берёт ни третья доза, ни таблетки для сна. Уснуть, уснуть, скорее бы уснуть, пусть лучше видеть сны, что приносят боль, чем чувствовать завет обещаний, что никогда не исполнятся. Ноги рвёт уйти на улицы крыш, где можно бежать, надеясь так убежать от боли и этих проблем, что стали вечные. "- Почему ты так поступаешь, Макс!? Обещая всё до сих пор" - мечится в комнате где-то на языке или полувыпаде этих терзаний. А сил уйти от этого нет. Долголений вопрос измотал. Непрекращает. Те таблетки, что она когда-то пила! Может они ей помогут? Плюс ещё эта четвёртая банка фэйхуя в энергетике, что помогает запить той частью сладости, что попала в рот, пока другая была на коже или футболке. Хлоя хватает себя за шапку. Или это были её волосы? Не мутно, как когда шатает сознание, но мутно. Как когда мозг работает, чётко видит сигналы глаз, но как же он хочет спать. ********** "Я подъеду?" "Хлоя?" "Эмм, Хлоя?" Галочки смс даже не могут помочь в том прочитали их или нет - их всегда две. Макс опирается локтями на припаркованный грузовик. Подруга совсем уже не хочет её видеть и не отвечает. ********* Язык слушался, но говорила она им или в мыслях? Да неважно. Пошатывающееся тело резко испытало минутное влияние рвоты и головной боли. "- С... Ка.... Чтт... Ты даллллаещб, что неь.... Плдье... Хлллл и. Макс. {Подьезжай]" - пошатывающееся тело рухнуло на пол. ************ "- О.. Я.. Я-я быстро. Спасибо вам!" Оказываться здесь было неловко и из-за перерыва в общении и из-за подозрительного взгляда мужчины её матери. Да ещё и зашла она слишком быстро, слишком уже, наверное, поздно, ведь время восемь где-то и слишком нагло, ведь без приглашения и громко стучала, да только говорила робко, что что-то забыла. И на руку подозрениях Дэвида это было ещё и двухзначным предлогом. Ещё и как-то смотреть в голубые глаза владыке комнаты. А это стыдно. Только стыд уходит нафиг со всем, что мог почувствовать человек, когда она видит полураздетую подругу на животе посреди комнаты, где разбиты цветочные горшки, что до этого как-то и где-то тут жили, где даже сорваны и растерзаны некоторые плакаты, где энергия этого места будто слабее ощущается с каждой минутой. "- ХЛОООЯ!!!" - нужно звать Джойс, совершенно точно нужно звать Джойс она откачает или вызовет "Скорую". Это становится ясно, когда она тело переварачивает и бешенно ищёт пульс на шеи и руках, так бешанно, что может показаться, что она её душит, сковывает движения или лапает. "- Хло... ХЛОЯ! ДЖОЙС!" - она не помнит как оказывается первая помощь и не знает, что здесь вообще произошло. Но по какому-то всплеску мыслей о помощи с дыханием бьёт в грудак, глотая свои слёзы от страха, что это было сильно, когда тело сначало не шевелиться также, а потом чуть-чуть изгибается, приподнимая поясницу от пола. "- Сссс... Укка" - голубоволосая говорит хрипло и едко и это просто первое, что она произносит. Закрывает глаза, едва их открыв, но губы разжимает набирать воздух и только это удерживает Колдфирд от истерики и мысли, что реанимация бесполезна навек. Они не шевелятся, хотя панкерша дëргается иногда повернуться , встать или сказать что-то. Но это столь слабо, что Макс внимательно следит боковым зрением за мелькими передëргиваниями вокруг, боясь отвести основной взгляд от рта. От языка, что иногда высовывается к кончику носа, будто проверить, что атмосфера воздуха вокруг есть. И когда Прайс прекращает попытки щевелений и только сверяется так языком, она открывает глаза, ориентинуясь только иит, смотря только в потолок. И когда она так отлежалась некоторое время, ей уже достаточно силы, чтобы пихнуть гостью нафиг. Неожидавшая этого Макс падает, стирая локоть о пол или ковёр. "- Чëж ты мне после пробуждения первая-то пришла? Раньше света окна в ебало". "- Я.. " - блондинка тяжело дышала и задрожала "- Я не могла потерять единственное фото, что наконец появилось у меня, в память о тебе" - она сглотнула слюну, быстро договаривая, видя, что Хлоя только пока ещё не совсем здесь и уже отходит "- Хотелось что-то в пустом ежедневники,что не получался без занесения руки для строчки о тебе. Хотелось в память не только образ , голос и чувство вины, но и что-то осязаемое". Прайс приходила в себя, осмысляла это, поднимая плечи от затекающих мыщц. Она не плакала как вошедшая, но скрипела несмыкающимися зубами в попытках спросить. Глаза сами увидели этот телефон посторонней, что упал и показал открытое приложение, окончательно закреплая за ними связь близости. Экран так и пестрил: "Я подъду", " Хлоя!","Пожалуйста,Хлоя!","Я не могла поговорить с тобой,но,пожалуйста,поговори ты","пожалуйста,ответь","схожу с ума,мисс я ненавижу математику,Хлоя,пожалуйста!". И самое важно и последнее "Я подъеду". Без вопросительных. Впервые в жизни.