Часть 13

Глава 13. Игра продолжается

После того случая с Андреем Полина стала бывать у Барса ещё чаще. Теперь это превратилось в ежедневный ритуал: после школы они с Дилей и парнями шли к нему, Лорд радостно скулил у двери, а дальше — кто уроки делал, кто тупил в телефон, кто просто валялся на диване. Дома у Полины стало совсем невыносимо. Андрей смотрел волком, но молчал — боялся. Мама ничего не понимала, только вздыхала, что дочь «совсем от рук отбилась, пропадает у каких-то друзей». Полина не спорила. Ей было плевать. В компании шутка про «давай встречаться» стала локальным мемом. Барс, казалось, вошёл во вкус. Он вставлял её при каждом удобном случае, и каждый раз с самым серьёзным лицом. Однажды вечером они сидели у него на кухне. Полина заваривала чай, Дилара резала бутерброды, Вал с Лёхой спорили о чём-то в гостиной. Барс стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел, как Полина колдует над чайником. — Туманова, — произнёс он задумчиво. — М-м? — Выходи за меня. Она даже не обернулась. — Пошёл нахер, Барс. — Я серьёзно. Ты чай завариваешь, Лорда выгуливаешь, носки мои находишь. Ты создана для семейной жизни. — Твои носки — это отдельный вид фауны, — Полина поставила чайник на плиту и обернулась, скрестив руки. — Я их не нахожу, я их эксгумирую. — Тем более, — он развёл руками. — Ты уже владеешь ситуацией. Соглашайся. Дилара, не отрываясь от нарезания колбасы, вставила: — Туманова, соглашайся. Я буду подружкой невесты. Платье уже присмотрела. — Вы сговорились, — Полина покачала головой, но губы уже расползались в улыбке. — Конечно, сговорились, — Вал заглянул на кухню. — Мы все за вас болеем. Свадьба — повод нажраться. — Вот ради этого и женюсь, — кивнул Барс. — Размечтался, — Полина фыркнула и отвернулась к плите. Через пару дней, когда они шли по школьному коридору, Барс снова закинул руку ей на плечо. Полина уже не дёргалась — привыкла. Дилара шла рядом и что-то рассказывала про новый клип BTS. И тут Барс наклонился к самому уху Полины и громким шёпотом, который слышали все вокруг, произнёс: — Туманова, я передумал. Давай не встречаться. Давай сразу поженимся. Чего тянуть. Полина закатила глаза. — Барс, у тебя фантазия иссякла? Второй раз одно и то же предлагаешь. — Я настойчивый. — Ты надоедливый. — Я — твоя судьба. Она вывернулась из-под его руки, развернулась и, глядя ему прямо в глаза, с самой милой улыбкой, на какую была способна, сказала: — Барс, иди ты со своей судьбой в жопу. Я ещё пожить хочу. Дилара заржала в голос. Вал и Лёха, шедшие позади, зааплодировали. Барс смотрел на Полину с этой своей ленивой ухмылкой, в которой читалось: «Я ещё вернусь». — Ладно, Туманова. Но ты знай — я не сдаюсь. Это теперь наша фишка. Я предлагаю, ты посылаешь. Все счастливы. — Я счастлива, когда ты молчишь. — Врёшь. Ты счастлива, когда я рядом. Она не нашлась что ответить и просто пихнула его в плечо. Он пошатнулся для вида, изображая смертельную рану, и все снова заржали. Так и повелось. Барс отпускал свои «предложения» в самых неожиданных местах. На уроке алгебры присылал записку: «Туманова, ты решила? Нет, не уравнение. Насчёт нас». Она писала в ответ: «Решила. Отказ». И сзади слышался его тихий смешок. В столовой, когда она тянулась за салфеткой, он пододвигал её ближе и говорил: «Туманова, ты даже за салфеткой тянешься сексуально. Выходи за меня». Она фыркала: «Только если за салфетку». Лёха ржал так, что компот из носа шёл. Это стало их игрой. Их личным ритуалом. И все в компании с удовольствием подыгрывали. Дилара грозилась заказать футболки с надписями «Команда жениха» и «Команда невесты». Вал предлагал тост на свадьбу. Лёха — тамаду. А потом случилась та перемена. Они всей компанией стояли у окна в рекреации второго этажа — их обычное место. Полина показывала Диле свежие кадры: декабрьское небо, закат над крышами, силуэт самолёта в розовых облаках. Барс стоял рядом, засунув руки в карманы, и лениво комментировал, что «самолёты — это, конечно, круто, но ты бы меня так поснимала». Полина отмахивалась. Вал и Лёха обсуждали планы на выходные. И тут из-за поворота вышли Лика Малиновская и Егор Власов. Они остановились в нескольких шагах. Лика, как всегда, выглядела так, будто сошла с обложки глянца — идеальная укладка, нарощённые ресницы, губы с блеском. Егор стоял рядом с видом хозяина жизни, жуя жвачку. — О, глянь, — громко, на весь коридор, протянула Лика, кивая в их сторону. — Наша школьная легенда. Барс. Променял нормальных людей на компанию убогих. Егор хохотнул. — Реально. Был же нормальный пацан, с нами тусил. А теперь — фотографша-энгельсская, чокнутая фанатка корейцев, два лоха и собака. Полный набор. В коридоре повисла тишина. Кто-то из проходящих мимо замедлил шаг, предвкушая разборку. Дилара напряглась, сжав кулаки. Вал выпрямился, перестав улыбаться. Лёха шагнул вперёд, но Барс остановил его движением руки. Он медленно, очень медленно повернулся к Лике и Егору. Лицо его было абсолютно спокойным. Даже скучающим. Но те, кто знал его, понимали — это самое опасное выражение. — Малиновская, — произнёс он негромко, но так, что слышали все. — Ты сейчас кого убогими назвала? Лика чуть стушевалась, но отступать было не в её правилах. — А ты сам посмотри, — она кивнула на Полину и Дилару. — Это же цирк. Танцуют под своих корейцев, самолётики фоткают. Ты серьёзно с ними? Ты же Барс. Ты мог бы с кем угодно быть. А выбрал вот это вот. Егор поддакнул: — Слился, Барс. Раньше ты крутым был. А теперь — нянька для убогих. Барс улыбнулся. От этой улыбки у Полины мурашки побежали по спине. — Значит так, — он шагнул вперёд, сокращая расстояние. — Слушайте оба внимательно. Я никого не променял. Я выбрал. Выбрал людей, с которыми мне интересно. Которые не гнилые изнутри. Которые не пытаются самоутвердиться за счёт других. А вы, — он обвёл их взглядом, полным брезгливости, — вы просто пустые. Лика, ты крашеная кукла, за которой ничего нет. Егор, ты — её комнатная собачка. Вместе вы — ноль. Даже не ноль. Отрицательная величина. Лика открыла рот, но Барс не дал ей сказать. — Молчать. Я не закончил. Ты назвала их убогими. А знаешь, кто убогий? Тот, кто несколько месяцев назад вылил суп на новенькую только потому, что она красивее и интереснее тебя. Тот, кто травит людей за то, что они не такие, как ты. Тот, у кого вместо мозгов — зависть и злоба. Вот это — убожество. Поняла? Лика побледнела. Егор сжал кулаки, но ничего не сказал — видимо, вспомнил, чем кончился прошлый конфликт. Барс повернулся к Егору. — А ты, Власов. Ещё раз откроешь рот в их сторону — я тебе его закрою. Надолго. Ты меня знаешь. Я слов на ветер не бросаю. Он отступил на шаг, снова засовывая руки в карманы, и бросил через плечо, уже обращаясь к своим: — Пошли. Тут воняет. И первым зашагал прочь по коридору. Дилара, проходя мимо Лики, показала ей средний палец. Вал и Лёха молча двинулись следом. Полина задержалась на секунду, встретилась взглядом с Ликой и сказала тихо, но отчётливо: — Малиновская, ты жалкая. Правда. Просто жалкая. И ушла, не оборачиваясь. Они спустились на первый этаж, вышли на крыльцо. Холодный декабрьский воздух обжёг щёки. Дилара выдохнула: — Ну Барс, ну ты выдал! «Отрицательная величина»! Я чуть не зааплодировала! — А я б ей ещё добавил, — буркнул Лёха. — Но Барс не велел. — Правильно сделал, — Вал хлопнул его по плечу. — Словами иногда больнее. Барс стоял чуть поодаль, закуривая. Полина подошла к нему и встала рядом. — Спасибо, — сказала она, глядя на серое небо. — За что? — За всё. За то, что выбрал нас. За то, что вступился. Опять. Он выдохнул дым и повернулся к ней. В его глазах плясали искры — не злые, скорее, тёплые. — Туманова, — сказал он тихо, но с той самой интонацией. — Давай встречаться. Она рассмеялась — звонко, искренне, и смех её эхом разнёсся по пустому школьному двору. — Пошёл ты, Барс. В который раз тебя посылать? — В сотый, — он пожал плечами. — Я не устану. — Я заметила, — она пихнула его локтём. Дилара, наблюдавшая за ними, закатила глаза. — Вы невыносимы. Реально. Просто начните уже встречаться, и дело с концом. — Не дождёшься, — хором ответили Полина и Барс. И все заржали. А Полина вдруг подумала, что, наверное, впервые в жизни она абсолютно, стопроцентно счастлива. Прямо здесь. Прямо сейчас. С этими людьми. С этим парнем, который шутит про отношения, но при этом готов разорвать любого, кто её тронет. И где-то глубоко внутри она уже знала: это всё не просто шутки. Но пока — пусть будет так. Пусть будет игра. Им обоим так проще. Пока.