Глава 22. Болезнь.

Глава 22. Боюсь уснуть и упустить снова повышение температуры у него. Но всё же иногда проваливаюсь в сон и дремлю. При каждом его движении, даже самом незначительном, я сразу же посыпаюсь и трогаю его, проверяя не горячий ли он.  Решаю больше не спать. Беру телефон в руки и начинаю разбирать почту, писать онлайн заявление по работе о моем отсутствии. Делаю яркость минимальной и отворачиваю экран чисто к себе, чтобы не светило ему вообще в глаза. Работая я явно не усну. Тем более уже немного подремала. И хватит. Около четверых утра он начинает глубже дышать. И чаще.  Отключаю телефон и двигаюсь к нему.  Он снова весь горит! Всего десять минут назад я трогала его и всё было более-менее нормально, а сейчас так быстро поднялась! Я бегу на кухню и ставлю чайник. Пока он кипятится, снова набираю воды в таз и беру еще новых тряпок. Завариваю ему еще раз лекарство и быстро возвращаюсь в комнату.  Он уже ворочается по кровати и тихо стонет во сне. Я забираюсь на кровать и сразу же кладу ему мокрую прохладную тряпку на лоб, даже не выжимая, чтобы ему было легче и дольше держался эффект. -Влад, - я мягко зову его, но он все еще тяжело дышит и ворочается, хватая одеяло и сильно сжимая пальцами. Я начинаю гладить его по лицу новой смоченной тряпкой и продолжать звать. В какой-то момент он открывает глаза и смотрит на меня. -Варя, - тихо протягивает он, - Ты здесь. -Я здесь, - уверенно и одновременно мягко говорю я, откладывая тряпку и протягивая ему чашку, - Выпей. До конца.  Он морщится, но кружку всё же берет. Я помогаю ему немного присесть на кровати, поставив за ним еще одну свою подушку. Он выпивает всё и шумно выдыхает через рот, сразу же откидываясь назад на подушки. -Сейчас, - говорю я и продолжаю протирать его, намного быстрее, чем в прошлый раз, чтобы подействовало сразу, потом лучше еще раз протру, чем медлить сейчас, - Сейчас будет полегче. Потерпи. Я вижу, как он морщится и ему неприятно из-за холода тряпки, который покрывает его.  Но выбора нет.  Я быстро обтираю его и немного жду, пока вода испарится. -Мне холодно, - шепчет он, его нижняя губа немного дрожит.  Я смотрю в его глаза и моё сердце будто разрывают на части. Мне физически больно видеть, как ему плохо. Будто изнутри всё на куски разрывается, глядя на него. Я пытаюсь изо всех сил облегчить его состояние, но всё же легче ему становится лишь не надолго. И от этого еще больнее мне, видя, как он мучается. Накрывать его еще нельзя, потому что вода не испарилась полностью, иначе обтирание будет бессмысленным.  Я вижу, как ему плохо и холодно. Ложусь и сильно прижимаюсь к нему боком всем телом.  Кладу свою руку ему на противоположную щеку и крепко держу его в своих объятиях. -Сейчас пройдёт, - повторяю я, - Потерпи, я с тобой. Сейчас будет полегче. Я знаю, что он хочет полностью накрыться, но пока единственное, чем я могу согреть его, пока испаряется вода - это моё тепло. Ощущаю, как он чуть меньше вздрагивает подо мной.  Я продолжаю прижиматься, чтобы он почувствовал хотя бы немного тепла от моего тела. И гладить его немного, чтобы переключить внимание с холода на мои движения. Его лицо, плечи, грудь. Глажу везде, где могу дотянуться. Задерживаюсь на животе и просто мягко провожу рукой по его прессу по кругу. Он успокаивается подо мной и начинает дышать ровнее и спокойнее. -Я здесь, - шепчу я ему, продолжая гладить, - Я с тобой. Сейчас станет легче. Потерпи.  Вдруг я ощущаю, как его рука, на которой я лежу, ложится мне на плечо и мощнее прижимает к нему. Впервые так сильно. Будто он боится, что я уйду. Будто держит меня. Я сама тоже еще сильнее прижимаюсь к нему. -Я с тобой, я не ухожу, - говорю ему, продолжая гладить, - Не беспокойся. Он крепко держит меня и резко выдыхает. -Хорошо, - едва слышно произносит он, - Что ты здесь. Я замираю, но сразу же прихожу в себя, чтобы он не подумал, что я снова пугаюсь чего-то. -Я не ухожу, - наверно он бредит, поэтому так крепко держит меня. И говорит такое. Он поворачивается на бок ко мне и так сильно прижимает меня лицом к себе.  Я ощущаю себя совсем по-другому. Обычно он всегда так сдержанно и аккуратно касается меня. А в этот раз… будто цепляется за меня, как за спасательный круг и также крепко держит, будто сам тонет. И самое странное… меня это не пугает. Я наоборот пытаюсь успокоить его, что я никуда не ухожу и что он не один сейчас, а со мной. Он открывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на меня. Я провожу своей рукой по его щеке, поглаживая мягко. Он не отводит взгляд от моих глаз.  -Как ты? - по ощущениям щеки еще горячие у него. Он тихо выдыхает, глядя на меня. -Почему? - вдруг произносит он. -Что? - переспрашиваю я, не понимая о чем он говорит. Он сильнее сжимает меня в своих руках. Не больно. Не жестко. Но крепче. И ближе к себе. -Почему я не встретил тебя раньше? - выдыхает он, - Почему ты досталась не мне?  От его слов сердце будто пропускает удар. -Мы встретились с тобой, - мягко напоминаю я, вновь проводя рукой по его лицу, - Я сейчас здесь. С тобой. Он смотрит на меня с такой болью в глазах. И так же крепко держит в своих руках. Словно боится отпустить.  -Ты же не моя, - шепчет он, прислоняясь к моему лбу, - Не со мной.  Я обнимаю его, прижимая его голову к своей груди. Он держит меня в своих руках и сжимает крепко под своими пальцами мой сарафан на мне, который я так и не переодела на домашнее.  -Если бы я встретил тебя раньше, - он стонет разочарованно и крепче прижимает меня к себе, - У нас всё было бы иначе. Я глажу его по голове, прижимая к себе и немного качая нас, как могу. -Я с тобой, - говорю ему я мягко и спокойно, - С тобой. Так мы молча сидим в объятиях друг друга. Он лежит у меня на груди, обвивая меня руками вокруг. А я держу его своими. За плечи, качая нас немного. Повторяя ему: «Я с тобой». Пока он не засыпает на моих руках.  Как только я ощущаю, что он остывает и температура становится более стабильная, а главное, ниже, чем была, хотя еще и немного остаётся, только тогда немного расслабляюсь и проваливаюсь в сон, держа его. Просыпаюсь из-за шевеления в моих руках. Открываю глаза и вижу, как он медленно переворачивается, только отпуская меня из своих объятий. На моём платье даже остались те же вмятины, где полночи лежали его руки. Он ложится на подушку и трет свои глаза двумя руками. Я сразу сажусь и трогаю его лицо. Жар есть, но слабее, чем был. Это уже хорошо. -Как ты? - сразу же спрашиваю я. -Лучше, - хрипло произносит он и сразу прокашливается, чтобы голос вернулся в привычный тембр. -Как голова? - уточняю обеспокоено я и даже не скрываю этого, - Болит?  Он приподнимает брови, касаясь пальцами виска. -Вроде нет. Я облегчено выдыхаю. Это уже хорошо! Очень хорошо! -Влад? - обращаюсь я к нему. Он поднимает глаза на меня. Внимательно смотрю на него. Сейчас его взгляд уже ближе к тому, что я знаю. Нет затуманенности и бреда. Как ночью. Но все еще нет полного выздоровления, естественно. -Полежи, я принесу тебе поесть, - я встаю с кровати и иду на кухню, - И лекарства. -Мне надо в душ, - слышу я за своей спиной. Резко останавливаюсь и поворачиваюсь. -Ты шутишь что ли? - спрашиваю я, не скрывая раздражения, - Всю ночь сбивали температуру тебе. Еле-еле получилось! Никакой душ сейчас нельзя! Он в упор смотрит на меня. -Я пропотел несколько раз, - напоминает он мне, - И теперь… пахну. Я вскидываю руки. -Ну переживешь как-нибудь, - всё еще в шоке говорю ему я, - Главное, что вообще жив после этой ночи. Он фыркает. -Сейчас я соберусь и в любом случае поеду на работу. Замираю в шоке. И смотрю на него. -Мне некогда болеть, Варя, - жестче говорит он, отвечая на мой взгляд, вставая с постели. -У тебя всю ночь была температура 40! - я уже не могу сдерживать свои эмоции, - Я еле сбила! Тебе надо отлежаться! Выздороветь! Ты сейчас под действием лекарств только чувствуешь себя лучше! Он проходит и собирается выйти из комнаты. Я не даю ему пройти, преграждая собой дорогу. Он останавливается и выдыхает. -Я все равно уеду, - ровным тоном говорит он мне. -И упадешь в обморок там? - я почти на пределе. Как мне больно видеть его упорство. Он сам себе вредит! Сейчас температура снова поднимется и ее уже так просто не собьем из-за его упрямства! -Я в норме, - снова продолжает он, - Дай мне выйти. Смотрю на него и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Дыхание учащается из-за обиды и злости на него. Он сам себя губит сейчас! И я ничего не могу сделать и никак его переубедить! Он опускает взгляд на меня. И замирает. Привычное за утро ровное выражение его лица меняется на обеспокоенное. -Варя, - зовёт он меня, видя слезы в моих глазах. Одна слеза скатывается по моей щеке. Я быстро вытираю ее ладонью, разворачиваюсь и иду к двери. -Делай, что хочешь, - сквозь слезы выдыхаю я и выхожу из комнаты, захлопывая за собой дверь. В безвыходной злости и обиде влетаю в гостиную. Часто дышу от душащих меня эмоций. Слезы катятся по щекам и я даже не собираюсь вытирать их.  Плевать. Пусть видит. Пусть капают. На всё плевать!  Если ему все равно на себя, почему я так переживаю?! Включаю чайник. И хоть и злюсь дико на него и его отношение к своему здоровью, беру чистую кружку и начинаю заваривать ему лекарство и делать ему оладьи и яичницу на завтрак.  -Какой же бесячий, - выдыхаю я себе под нос, переворачивая блинчик. Из комнаты он выходит спустя пару минут и все равно идет в ванну. Но звука душа я не слышу. Только спуск в туалете и воды из-под крана.  Когда он выходит, то идет медленно на кухню и встает позади меня, облокотившись о кухонный шкаф. Я разворачиваюсь к нему и ставлю на «островок» между нами тарелку с яичницей и оладьями для него. Себе сделаю позже. Рядом ставлю кружку с как раз остывшим до нужной температуры лекарством. Он смотрит на это всё и поднимает взгляд на меня. Я не смотрю на него.  -Прости меня, - произносит мягко он. Я замираю. И поднимаю взгляд на него.  Он так искренне и спокойно смотрит на меня сейчас. -Что? - переспрашиваю я, думая, что мне показалось. -Прости меня, - снова повторяет он, - Я обидел тебя. Просто я… Он замолкает и, чуть подождав, говорит: -Я не привык, что кто-то заботится обо мне, - честно выдыхает он, сдвигая брови и смотря на мой завтрак для него перед ним, - Обычно заботился я. О себе. О всех вокруг себя. Он поднимает глаза ко мне. -Мне сложно принимать заботу от тебя, - признается он и я вижу, как ему это сложно даже произносить, - Мы даже не пара. А ты… так переживаешь обо мне. Я моргаю и тихо выдыхаю. -Потому что мне не все равно до тебя, - поясняю я, - Ты дорог мне. Очень. И я не хочу, чтобы ты упал где-то от жара из-за своего упрямства. Он кивает, шумно выдыхая. -Я не могу… отпустить контроль, - он сказал это… сам, - Как я не выйду на работу? Как не справлюсь с какой-то простудой? Я всегда справлялся со всем сам. Даже там, где казалось невозможным. Там, где никто не мог - я делал.  Я чуть наклоняю голову и смотрю ему в глаза. -Принимать иногда помощь это не показатель того, что ты слаб и теряешь контроль, - говорю я, - Это означает, что у тебя есть люди, с кем не страшно его на время отпустить.  Он невесело хмыкает. -Я не могу, - прямо говорит он, - Для меня это проигрыш. Самому себе. Беру в руки кружку и протягиваю ему. -Ты не робот, организм иногда дает сбой, от перегруза в том числе, - я ближе подношу к нему чашку, - Это не проигрыш. Это остановка для дозаправки, чтобы ехать дальше. Он усмехается и берет из моих рук кружку и начинает пить. Я подвигаю ему ближе тарелки с завтраком. -Поесть тоже надо обязательно, - напоминаю я, кивая вниз, - О желудке тоже забывать не нужно, пока пьешь лекарства. Он ставит пустую кружку на стол и берет вилку, начиная с яичницы. -Ты лихо умеешь командовать, оказывается, - усмехается он, отправляя первый кусок себе в рот. Наливаю еще порцию теста на сковородку и два яйца на вторую, делая завтрак уже себе. -Ты о многих моих талантах не знаешь, - отвечаю с улыбкой я. Он хмыкает, откусывая блинчик. Появился аппетит. Это хорошо! Спустя несколько минут сажусь перед ним со своей тарелкой тех же блюд, но в меньшем количестве. Пока я готовила себе, он уже успел взять телефон и пишет что-то в нем. -Улаживаешь дела с работой? - интересуюсь я, отламывая себе блинчик. -Да, - отвечает он, продолжая что-то сосредоточенно печатать одной рукой, - Я не рассчитывал дольше выпадать, чем на два дня. Понимающе киваю. -Я тоже, но видишь, как вышло. Он перестает печатать и смотрит мне в глаза. -Ты что, не пойдешь на работу сегодня? - я киваю, - Из-за меня? Ты сейчас серьезно что ли? Судя по тону его это не обрадовало. Совсем. -Как я тебя одного оставлю? - риторически спрашиваю я, отламывая новый кусок, - Тебе надо приготовить поесть. Выпить лекарства. Вдруг снова плохо станет и ты даже до аптечки не дойдёшь? Он качает головой, снова что-то набирая активно в телефоне. -Безумие какое-то, - говорит он, - Я же не ребёнок.  -Да, ты хуже, - он поднимает взгляд на меня, я поднимаю бровь и киваю на него, - Ты встал после тяжелой ночи и собрался сразу ехать на работу. А перед этим сходить в душ! И еще ты мне говоришь, что ты не ребёнок? Детей хотя бы уговорить можно. Он хмыкает, откладывая телефон и продолжая есть. -В итоге ты меня всё-таки уговорила, - саркастично замечает он, отправляя почти целиком блин себе в рот, - Пришлось еще продлить себе внеплановые выходные.  Я пожимаю плечами. -Лучше пару дней отлежаться и полностью восстановиться, чем ходить в таком состоянии на работу и в итоге выпасть на более длительный срок. Он приплетает уголки губ в улыбке. -Мыслишь перспективами, практично, - с иронией подмечает он, отправляя еще один блинчик в себя. Он хорошо ест, это радует. Вдруг за мной раздается писк. Он смотрит в ту сторону, а потом на меня. -Это что?  -Мультиварка, - говорю я в ответ, - Твой суп на обед готов. Оповещает нас об этом. Готов он был уже давно. Но каждый час она пищит, чтобы не забыли, что она стоит на подогреве. -Суп? - переспрашивает он, - Когда ты успела сделать его? -Вчера вечером, - отвечаю я, доедая яичницу, - Когда первый раз обтерла тебя. Потом поставила на подогрев просто ее. Он внимательно смотрит на меня. А я на него. -Что? - спрашиваю я. Он хмыкает, продолжая есть. -Ничего, - отвечает спокойно он, хотя судя по тону хотел сказать явно что-то другое. Мы заканчиваем завтрак. Ему я позволяю только донести его посуду до раковины и поставить туда. Хотя он очень порывается помыть ее, но безуспешно. -Давай обратно в постель, - уверено говорю ему я, - Я сейчас приду к тебе. Он усмехается, но все же слушается меня. -Как доминантно звучит, - смеется он, идя к двери, - И как заманчиво. Жду тебя в постели.  Уже снова привычно пошло шутит. Это хорошо. Качаю головой и начинаю мыть всё, что скопилось за вчерашний вечер и сегодняшнее утро. После мою фрукты, которые тоже вчера вечером заказала с курьером, чищу и раскладываю нам с ним на две тарелки. Немного грею его в микроволновке, потому что они из холодильника. Варенье с кипятком ему в кружку я налила сразу после завтрака, так что как раз доходит до нужной температуры, когда я заканчиваю на кухне. Также беру из своих запасов сладостей галеты, пару пачек разного печенья и орехи. И иду со всем этим в комнату. Он лежит на кровати. Уже с пультом в руках. Увидев меня, он встает с кровати, хоть я и возражаю. Подходит ко мне, берет из моих рук тарелки с чашкой, оставляя мне в руках только пачки закусок. -Ты весь холодильник сюда перетащила, - усмехается он, когда мы ложимся с двух сторон кровати. Моя не такая большая по размеру, как была на даче, поэтому мы почти сразу садимся вплотную друг к другу. Я кладу спереди нас все пачки, которые принесла. Он ставит мне на колени тарелку, но я чувствую, что дно теплое и меняю их местами с его. Он непонимающе смотрит на меня и на тарелку. -Еда что, отравлена? - саркастично замечает он, - Почему обмен посудой происходит? Киваю на его фрукты. -Я погрела тебе их, потому что только вытащила из холодильника, а свои нет. Он в нескрываемом удивлении смотрит на меня. Даже в шоке. -У меня не болит горло, - замечает иронично он. -Вот и не надо, чтобы болело, - говорю я, беря дольку банана со своей тарелки, - Зачем лишний раз провоцировать температуру? Лучше перестраховаться. Я начинаю есть и смотрю вперед на экран. Там уже открыта заставка сезона сериала, которого мы смотрели. Он же неотрывно смотрит на меня. Я перевожу взгляд на него. -Включишь серию? - уточняю я, - Или ты растягиваешь удовольствие перед началом, любуясь заставкой? Он моргает и растягивает губы медленно в улыбке. Затем поворачивается к экрану и включает серию, до которой мы досмотрели в прошлый раз. Мы едим фрукты, обсуждаем сериал, подкалываем друг друга.  Так мы смотрим две серии подряд. -Как хорошо, что сейчас день и ты не скажешь мне не смотреть дальше, - иронично замечаю я,  забирая наши пустые тарелки и ставя их на тумбочку со своей стороны кровати. Он смеётся, включая сериал дальше. -Плохо, что из-за этого мы оба пропускаем работу, - саркастично замечает он. Я машу рукой, ложась на подушку, лицом к нему. -Должны же быть какие-то плюсы, помимо очевидных, что мы не работаем эти дни. Он усмехается и тоже ложится. Серия немного затянутая в начале.  Я чувствую, как диалоги становятся всё дольше и дольше. В какой-то момент я просто их слушаю.  А потом уже и не слышу даже на фоне. Открываю глаза.  Телевизор выключен. За окном еще светло. Влад сидит рядом со мной на кровати и что-то печатает в ноутбуке. Сажусь на кровати и тру глаза. -Я уснула? - сама до конца не верю в это, - Сколько я спала? -Почти четыре часа, - говорит он, переводя взгляд на меня, - Поспи еще, ты же всю ночь не спала. Я перекидываю все волосы на одно плечо, встаю с кровати и беру нашу посуду, которая все еще стоит на тумбочке. -Я уже выспалась, - говорю я и иду в сторону кухни. Ставлю всё в раковину и начинаю греть нам с ним суп. Достаю из холодильника овощи, мою, режу их и тоже грею. Лекарство ему еще рано пить, поэтому завариваю нам компот из варенья в чашках. Когда всё готово, зову его на кухню есть. Суп горячий в комнате не самая лучшая идея.  Он приходит и шумно выдыхает. -Почему ты не позвала меня?  Я непонимающе смотрю на него, ставя перед нами хлеб еще. -В смысле? А что я только что сделала? Он качает головой, садясь за стол. -Позвать раньше, чтобы помочь тебе накрыть на стол. -Напомню тебе, что ты болеешь, Влад, - говорю иронично я, садясь напротив него, - Так что зову только кушать. Смирись. Не всё же тебе меня кормить. Он с особым интересом смотрит на меня. -Тебе же нравится, как я готовлю, - напоминает он мне, придвигая к себе ближе тарелку с супом. -Я этого и не скрываю, - отвечаю я, - Но сейчас нагрузки это стресс для организма. Ты хотя бы один день можешь ничего не делать? Он хмыкает. -Нет, - прямо отвечает он, - Я с 18 лет работаю.  -Каждый день? - скептически уточняю я. Он кивает. -Устраивался на две подработки сразу, параллельно учился, - рассказывает он, - Потом стал пытаться открыть свой ресторан. Первые попытки не удачны. В итоге, как видишь, смог. Теперь я неотрывно смотрю на него. -Если бы я не работал и отдыхал после любой неудачи или простуды, сейчас бы не владел рестораном своим. Логично. Но и обманчиво. -Если бы ты сегодня поехал на работу, возможно не долго владел бы им, после того, как тебе снова ударила бы температура, - замечаю я. Он смотрит мне в глаза и усмехается. Подносит ложку супа и пробует.  Его брови чуть приподнимаются, а глаза чуть округляются. -Хм, - протягивает он, глядя на суп и набирая еще одну ложку, - Очень вкусно вышло!  Я пожимаю плечом. -Я всё закинула в мультиварку, считай она приготовила. Он замирает с ложкой. -Кто сказал тебе эту глупость? - его будто это оскорбило, - Если ты делаешь пирог и ставишь его в печь, его же не духовка делает, а ты! Я усмехаюсь, водя круги по супу в своей тарелке. -Суп надо долго варить, - поясняю я, - Сначала мясо отдельно, первый бульон слить, потом второй. Затем все ингредиенты туда порезать и добавить. Еще варить. Дать остыть.  Он внимательно смотрит на меня. Я вздыхаю. -Хотела сварить сама, - честно говорю ему я, - Он так был бы полезнее тебе сейчас, но мне важно было ночью быть рядом с тобой, чтобы сбить температуру, поэтому суп сегодня… в самой упрощенной версии. Я продолжаю есть дальше, откусывая себе кусочек хлеба. Он так и продолжает наблюдать за мной. Я поднимаю взгляд на него. -Что-то не так? - уточняю я, видя, что он не ест. -Кто научил тебя так обесценивать себя?  По телу пробегают мурашки от его слов. Моргаю и не двигаюсь, глядя тоже ему в глаза. Он наклоняется ближе ко мне. -Ты не спала всю ночь, сбивала мне температуру. При этом еще успевала готовить и кормить меня, делать отвар и лекарство по часам. Утром сделала завтрак и фрукты. Да ты даже погрела их мне! Безумие какое-то! Это какой-то уже сверхъестественный уровень заботы о человеке. О взрослом человеке! Ты могла заказать доставку готовой еды и не париться. Или вообще вызвать мне такси вчера и отправить домой. Но ты всю ночь и весь день ухаживаешь за мной так мощно, при этом успеваешь всё по дому сама и жалеешь, что среди всего этого не нашлось лишних 5 часов сварить мне суп?!  Я опускаю взгляд в тарелку и закусываю нижнюю губу. -Меня с детства учили, что всегда можно сделать больше и лучше, - тихо произношу я, - А если где-то упрощаешь себе жизнь, значит ленишься.  Он в шоке смотрит на меня. -Для этого и придумывают всё, чтобы стало проще и легче, - говорит он. Я невесело хмыкаю. -Если освободилось время для чего-то, всегда можно найти, чем заняться, - цитирую я слова своей матери, сильнее сжимая ложку в руке, - Дома я всегда чувствовала себя недостаточной. Недостаточно делаю по дому. Недостаточно умею для своего возраста. Недостаточно… красива. Он смотрит на меня с таким лицом, полным сострадания.  Я моргаю и улыбаюсь. -Не важно, - говорю я, пытаясь сменить тему, - Сделаю тебе компот. Хочу встать и уйти на кухню, чтобы заварить варенье. И чтобы он не видел моих слез, которые снова собирались подступить из-за нахлынувших воспоминаний и их слов обо мне. Но он берет меня за руку, останавливая. Не могу поднять на него глаза и просто замираю, оставаясь стоять. -Расскажи мне, - просит он. Так спокойно и мягко, что внутри всё сжимается. Об этой части моей жизни знают только девочки. И то только потому что они были свидетелями того, чего мне стоило отстоять свои интересы перед родителями.  -Я не хочу грузить тебя этим, - честно говорю я, снова пытаясь уйти, но он не отпускает. Мягко держит за руку и пытается посмотреть мне в глаза. -Ты не грузишь, - спокойно замечает он, - Ты делишься. И я слушаю. Расскажи. Я глубоко вздыхаю и опускаюсь снова на стул перед ним. -Стандартная ситуация, - честно продолжаю я, все еще не поднимая взгляд на него, - Родители всю жизнь говорили мне, что и как делать. Якобы знали, что мне будет лучше и как именно. Все родители же желают всегда самого хорошего для своего ребёнка, я думала также о своих. И росла, уверенная, что это так. Но… Я замираю, вновь погружаюсь в те дни. Будто снова проживаю. Ком образуется в горле. -Но? - мягко возвращает он меня. Я моргаю и продолжаю. -У меня был друг в детстве, - честно признаюсь я, - Мы были совсем детьми. На лето он приехал в то же место отдыхать со своей семьей, что и мы с родителями. Стали играть с ним. Так было весело и легко. Я с ним… будто стала собой. Той, что не давали быть дома. Потому что родители всегда только говорили «так не сидят, выпрями спину и сядь ровно», «громко смеяться неприлично, возьми себя в руки», «не позорься, платье с таким узором тебе не идет».  Я невесело хмыкаю.  -Одежду, макияж, прическу, - вспоминаю я, - Ничего мне не давали выбрать себе. Однажды я отстригла себе сама челку и мать не разговаривала со мной неделю. Молчала. Я умоляла поговорить со мной и просила простить… Но она молчала. Пока сама не решила продолжить говорить. Влад молча слушает меня, не сводя с меня взгляд. -Меня никогда не хвалили, - честно говорю я, - Я была отличницей в учебе, лучшей во всех спортивных играх. Лучшая в школе. В жизни. Но не для родителей, - качаю головой, - Они только критиковали. При чем не по делу, а за все подряд. Один раз я расплакалась и спросила мать, почему она критикует только и никогда не хвалит. На что она сказала, что комплименты мне скажут другие, а она укажет на недостатки мне. Чтобы я их исправила и стало чуть лучше.  Хмыкаю, сжимая снова ложку в руках и шумно выдыхаю. -Тот мальчик, - продолжаю я, - Подарил мне ощущение, что не страшно быть собой. Что моя любовь к творчеству не бред, а моя способность. Что со мной можно общаться не только критикой и унижением. Он смотрит неотрывно на меня и я продолжаю. -Родителям не понравилось его влияние на меня, - закусываю губу, смотря на ложку в моих руках, - И мы сразу уехали домой. Хотя еще две недели должны были там отдыхать. Подруг у меня не было. Училась я дома. Гулять тоже не пускали. Считали, что мне так будет лучше. И говорили, что участок нашего дома достаточно большой, чтобы подышать воздухом. Моргаю, прогоняя те мысли и поднимаю взгляд на него.  Он с такой болью смотрит на меня. -Главный конфликт у нас случился после выпуска в университете, - говорю дальше я, - Когда я решила, что буду строить свою карьеру отдельно от них. И не продолжу их бизнес. Хмыкаю, вспоминая истерики матери и высказывания отца в мой адрес. -Тогда я некоторое время жила у девочек по очереди, пока не заплатили первую зарплату и я не сняла себе сначала комнату, а потом и эту квартиру, - я показываю вокруг себя. -Они общаются с тобой? - голос его стал жестким. Я качаю отрицательно головой. -Нет, - прямо говорю я, - Даже с днём рождения не поздравляют больше. Сказали, что я всю жизнь была неблагодарной, так ей и осталась. И пока «не приду в себя» могу забыть о них. Хмыкаю и кладу ложку в свой оставшийся суп. Аппетит полностью пропал. -Я не против критики, - прямо говорю я, - Но меня вечно обвиняли. Во всем. Не так что-то лежит на кухне. Не так стою. Не так даже крашусь! Позже я поняла, что мать и отец просто не любят друг друга и вместо развода решили вымещать все свое раздражение на мне. У них общий бизнес, делить они его не хотят. Но и жить вместе тоже. Я вышла случайно у них. Наверно мать винит меня изначально, что из-за меня она завязана с отцом. Он кладет свою руку на мою. Я снова поднимаю взгляд на него. -Ты не виновата, что они не смогли решить между собой, как хотят жить, - жестко говорит он, глядя мне в глаза, - И то, как с тобой обращались, ужасно.  Я пожимаю плечами. -Они воспитывали наследницу, - невесело хмыкаю, - А когда я сказала, что не буду… это разрушило все их планы на меня.  Он сильнее сжимает мои пальцы в своих. -Растили тебя формально удобной для них, чтобы в один момент закрыть тобой дыру в их бизнес-плане? - его почти трясет от злости, когда он тихо это говорит, - Это не любовь. Это использование. Хмыкаю. -Наверно поэтому я долго не могла уйти из своих отношений, - признаюсь ему я, - Он по характеру был спокойный. И никогда не критиковал меня. Поэтому я не видела другой проблемы с ним. Он шумно выдыхает. -Ты никогда не видела нормального отношения, поэтому не могла уйти оттуда, где было хоть какое-то тепло. Я киваю. -Я не держу на них зла или обиды, - честно говорю я, - Отец так и не смог нормально относиться к матери. Ее так никто тоже не полюбил за всю ее жизнь. Они не умели любить сами, поэтому старались для меня, как могли. Но не вышло. Он наклоняется и смотрит мне прямо в глаза. -Любовь не надо заслуживать, - уверенно произносит он, - Ни с родителями, ни с партнером. Ты можешь их уважать, но любовь это безусловное. Или есть, или нет.  Сдвигаю брови и пожимаю плечами. -А я старалась заслужить ее всегда, - честно говорю я, - Но за это время я поняла главное. Если человек тебя не любит, что не делай, не полюбит.  Влад шумно выдыхает и сильнее сжимает мои пальцы, показывая, что он со мной сейчас. Я слегка сжимаю ему их в ответ. -А какими были твои родители? - решаю спросить я. Он чуть медлит, но всё же отвечает. -Они меня сильно любили, - ровным голосом начинает он, смотря на наши переплетенные пальцы, - Я помню, как каждый вечер мы играли все вместе. Был смех. Радость. Спокойствие. Я внимательно слушаю его, смотря на него. Он гладит меня большим пальцем по моей руке, которую держит. -Когда я был маленьким, мы часто ходили в походы, за грибами, ночевали в палатках. Отец меня учил всему. Ругал за дело. Иногда я действительно наглел. Он усмехается.  Так вот откуда он всё умеет. -Мама была очень мягкой и ласковой, - он с таким трепетом и теплом говорит о ней, - Она всегда пекла мой любимый пирог с вишней в клеточку сверху. Всегда улыбалась и радовалась всему. Отец во всем поддерживал ее. Даже если оба уставали, они всегда играли со мной. Я никогда не чувствовал себя обделенным в чем-то.  Он глубоко вздыхает, сильнее сжимая мои пальцы. -В подростковом возрасте я был неуправляем, особенно в старших классах, - честно вспоминает он и качает головой, - Не знаю, как они выдерживали все мои закидоны. Я был настоящий бунтарь. Делал всё наперекор им. Зачем-то. Ненормальный! Он прикрывает глаза и выдыхает, снова посмотрев на наши пальцы вместе. -Каждый вечер отец пытался поговорить со мной, образумить, вернуть в чувства, - он чуть сжимает челюсть от напряжения, - Мать просила меня перестать общаться с той компанией, с которой я связался. Умоляла подумать о себе и своем будущем. Я не слушал. Никого из них. Он резко выдыхает. Его взгляд становится холоднее. -Они что только не делали, чтобы образумить меня, - вспоминает он, - В конце концов отец запер меня в моей комнате. Мать плакала. Я пытался выйти, орал на них.  Он закрывает глаза и морщится, будто от физической боли. -В итоге я сбежал через окно. Мы жили в двухэтажном доме, так что спустится кое-как я смог по пожарной лестница позади дома, - он выдыхает, - Ключей и денег у меня не было, поэтому пришлось идти пешком до моих… «друзей». Он сильнее сжимает мои пальцы. -Но город я знал еще не так хорошо и заблудился, - я вижу, как он медленно дышит, а взгляд будто стал стеклянным, - Родители ночью поехали меня искать. Утром я кое-как нашел дорогу домой. Сел ждать их прямо на пороге. Но не дождался… Вижу, как он замирает. -В ту ночь они попали в аварию, - по телу бегут мурашки от его слов, - Из-за меня. Пока искали меня.  Я вижу, как он часто дышит. И сдвигает брови. Встаю со своего стула и подхожу быстро к нему, обнимая и прижимая его к своей груди. Он обхватывает меня своими руками и я ощущаю, как по его лицу скатываются несколько слез, впитываясь в мой сарафан.  -Тише, - сильно прижимаю его к себе и крепко держу, - Ты не виноват в этом. Он сильнее сжимает меня своими пальцами. -Виноват, - выдыхает он, - Если бы я не ушел тогда, они были бы живы.  Чувствую, как на мои глаза наворачиваются слезы, но держу их, чтобы он не ощущал себя еще хуже. -Ты не мог знать, что так будет, - тихо говорю я, - Иначе никогда бы так не сделал. В этом нет твоей вины.  -Они были слишком хорошие, чтобы вот так умереть, из-за моих выходок, - слышу, как он зол сам на себя, - Всех, кого я люблю, теряю. Всё хорошее временное в моей жизни. Я отклоняю его голову и смотрю ему в глаза, держа его лицо в своих руках с двух сторон. -Это не правда, - четко проговариваю я, - Они любили тебя. И любили тогда, когда ты так вел себя. Они беспокоились за тебя. Это был ужасный несчастный случай. Но не твоя вина. -Если бы в ту ночь я не сбежал… -Могло случиться что-то другое, - замечаю я, - К сожалению, есть неподдающиеся нам случаи в жизни. Это не твоя вина. Ты их сильно любил и любишь. Как и они тебя. И это не меняется. Я вытираю слезу, скатившуюся по его щеке. -Пойдем, тебе надо отдохнуть, - мягко говорю я, - Сейчас сделаю тебе лекарство.  Он хмыкает, поднимаясь со стула и все еще держа меня в своих руках. -В моем возрасте уже плакать нельзя, иначе помимо температуры еще и давление поднимется. Он снова шутит. Но я знаю, что так он пытается сменить тему. Если ему так легче прийти в себя, я не буду мешать. И поддержу его. -Согласна, - иду на кухню, он за мной, - Таблеток у меня от давления нет, учти. Как и тонометра. Я еще не так стара. Он усмехается, подходя ко мне, пока я завариваю ему лекарство. -Я еще помню музыку на дисках, ты о чем вообще, - иронично замечает он. Я улыбаюсь. -Хорошо, что не на пластинках, - замечаю в тон ему я, - Вот тогда бы точно еще песок пришлось убирать после тебя. Мы оба смеемся. Тут я замечаю, что он все это время ходит в своих штанах и без рубашки.  Доделываю ему лекарство и протягиваю ему руку. -Дай мне свои ключи от машины. Он непонимающе смотрит на меня. -Зачем? -Покататься хочу, - иронично отвечаю я и более серьезно добавляю, - Принесу твою сумку с одеждой, которую ты брал на дачу. Тебе же жарко явно в штанах ходить. И прохладно без рубашки.  Он хмурится. -Я могу сам сходить. Ты мне еще и сумки будешь таскать? Еще ниже моё мужское достоинство возможно уронить? Я приподнимаю одну бровь и еще ближе к нему тяну руку. -Пропустим лекцию о том, что организм ослаблен твой, - сжимаю и разжимаю пальцы перед ним, - Давай. Не спорь. Она у тебя там легче моей обычной сумки на работу явно. Наверно две футболки и одни шорты с парочкой трусов. «Неподъемно» для меня.  Он приподнимает уголки губ, вытаскивает их из кармана и протягивает мне.  -Какой командный тон в тебе прячется, - усмехается саркастично он, забирая кружку и начиная пить, - Даже спорить страшно. Я впечатлен. Качаю головой и иду к выходу. В машинах и их управлении я разбираюсь - водительские права и опыт у меня есть. Поэтому без особого труда разблокирую его машину, открываю багажник и достаю оттуда его сумку. Даже там у него идеально чисто и всё лежит ровно. Как и во всём. Качаю головой, закрываю всё, ставлю сигнализацию обратно и иду снова наверх. Сумка действительно совсем не тяжелая. У меня с продуктами каждый раз тяжелее, чем его одна. Поднимаюсь и вижу, что он уже в комнате. Ставлю ему сумку на кровать. Он двигает к себе и открывает, доставая оттуда футболку и шорты. -Моя спасительница, - иронично произносит он, - Как мне отблагодарить тебя? Я улыбаюсь, приподнимая бровь. -Слушайся меня во время твоего лечения, - прямо говорю я, - Этого будет достаточно. Ты до конца выпил всё? Он берет кружку с пола и показывает мне, что в ней ничего нет. -Молодец, - я забираю из его рук чашку, - Ложись, не надо на ногах переносить болезнь. -Переоденусь и лягу, так можно? - иронично уточняет он у меня.  -Можно, - отвечаю я, идя к двери, - Сейчас принесу нам закуски, посмотрим дальше сериал. Он усмехается позади меня. -Как скажете, - шутит он. Я мою скопившуюся с утра посуду, включая его чашку, которую принесла только что. Беру несколько разных пачек орешков, печенья и завариваю снова ему компот.  Когда возвращаюсь в комнату, вижу, что он… уснул. Даже не успев включить телевизор. С пультом в руке заснул, откинув голову назад на подушки. Он уже переоделся и лежит в футболке с шортами.  Накрываю его аккуратно одеялом сверху, чтобы не разбудить. Трогаю его лицо. Теплый, но не горячий. Температура еще есть, но не такая, как ночью. Это уже хорошо. Занавешиваю шторы тихо, чтобы свет из окна не мешал ему поспать и восстановиться.  Беру по дороге к выходу его штаны, которые лежат на кресле, и решаю постирать его вещи. Чтобы не шуметь лишний раз забираю его сумку в коридор, чтобы вытащить грязные вещи с дачи там, а не в комнате. Закрываю острожно за собой дверь и иду с его сумкой и штанами в руках в ванну. У него почти все вещи темные, так что удобно будет сделать один раз стирку. Раскрываю сумку и вытаскиваю вещи, в которых он ходил там, кладя их в барабан машины.  Проверяю карманы на всякий случай, чтобы не постирать что-то еще вместе с вещами. Когда всё готово и я запускаю машину, беру сумку и собираюсь выходить из ванны. Как вдруг что-то выпадает из его сумки из бокового кармана. Присаживаюсь на корточки и беру в руки. И не верю своим глазам. Ромашка. Та самая ромашка, которую я положила ему сама в карман его рубашки, когда мы вдвоем гуляли по полю. На губах сама по себе расплывается улыбка.  Внутри становится так тепло.  Он сохранил ее… Хоть и иронизировал и подшучивал тогда надо мной про выбор месте и про «бутоньерку». Тепло еще и от того, что я тоже сохранила ту, что он вставил мне в волосы. Кладу ее аккуратно обратно, будто она так и лежала там и закрывал молнию. Уже выходя из ванной, я вдруг улыбаюсь от пришедшей мне в голову идее, которую я сразу иду реализовывать.