.

      Дома у Тощего всегда было чисто, опрятно, «как-то слишком убрано», пока Андрей после посещения неотложки не узнал слово «стерильно». В неотложку он влип, правда, когда «уже слишком большой для няньки» в свои гордые девять решил, что прыгать без присмотра с дерева во дворе в опавшие и собранные в кучку листья неподалёку, — это гениально весёлая затея.       Тощий до сих пор не то, чтобы совсем жалеет об этом опыте, потому как в затылке тогда перестало свербеть незнанием подходящего слова, а отец после выделил на своей работе целый настоящий (!) выходной, чтобы научить своего сына правильно падать.       (Он до сих пор использует полученные уроки, чтобы бегать от оккультистов, маньяков и для того, чтобы сигать из окон с минимальной степенью вреда, так что в его собственной голове это вполне себе уже тройной успех.)       Его также везли уже именно в неотложку, потому что идея эта ему пришла, как и подобает, в час абсолютно безбожный, — часов в пять утра, — когда родители с командировки не появлялись уже вторую неделю, а повар ушёл накануне вечером… Короче потеряли его уже только во время начала уроков, и даже тогда до домашнего телефона ковылять было далековато, сколько бы на него не трезвонили. Так что везли его лечиться от его придури только тогда, когда утренний персонал уже приехал на плановую уборку. (Они ему всё равно не нравились, потому что после них он снова и снова чувствовал, что заново только-только въезжает в собственную комнату. Нет, злая ты тётка, не этот чёртов плакат портит его оценки в школе, верни на стену, это подарок!)       …Зато с тех пор у него всегда телефон при себе! Так что всё вышло вполне себе благополучно. Набил себе шишки, выучил свой урок и далее по списку.       Телефон, правда, всё равно всегда воспринимался больше как экстренная кнопка о помощи хоть какой-нибудь, потому как сам Тощий всё время при звонке родителям получал лишь гудки и «абонент недоступен». Всю жизнь, — пока вырастал из одних туфель в другие, почти точно такие же, с отличием лишь на увеличивающийся размер и учёт физиологии стопы, которые в своей голове с надеждой звал «заботой», просто своеобразной, — думал, что просто слишком заняты, слишком много работают.       (Слишком не здесь, чтобы учитываться и считаться даже в циферках продолжительности звонка.)       Они заботились, конечно, заботились: дорогие туфли, приятные телу рубашки, стикеры на холодильнике, но их здесь не- Просто взрослая жизнь была настолько загруженной, что они делали всё что надо для того, чтобы он сам мог как можно дольше делать то, что хочет, конечно.       (Правда из десятков хобби, сотни предложений подарков и тысяч карманных Андрей больше всего хотел научиться не стучать каблуком по кафелю, звук чего расплывался и двоился так далеко в место, которое он должен был звать домом, что это снова и снова напоминало ему, что лишь он один здесь находится, чтобы быть источником грёбанного эха.       Эхо ему не нравилось. Просто предпочтение. Просто оно делало из его собственного жилища дом привидений, где он сам был скорее застрявшим завывающим бедолагой, чем полноценным жильцом.)       Андрей звонит как по часам (ёбанная заводная игрушка, чтобы встать идеально в антураж кукольного домика-), уже готовый к «абонент недоступен». Уже детски уверенный, что это у них свой собственный, очень особенный ритуал, где он говорит на расстоянии своё маленькое «люблю» само́й надписью исходящего звонка в их телефонах (даже если и навсегда сброшенные и так и не отвеченные).       Он… не надеется, что всё-таки ответят. Нет. Точно нет. У них же уже традиция! Они из-за традиции такой не отвечают. Хотя, конечно, они могли бы.       Могли бы, но не хо-? У них свой особенный ритуал. Как в фильмах!       …ну может быть, на день рождения? Это же праздник! ***       Они не отвечают на день рождения. ***       Когда Тайлер на звонки не отвечает, он либо твёрдо намерен помереть в какой-то канаве, в которую сам заполз настолько глубоко, что телефон там попросту просрал. Тогда названивать снова и снова уже помощь, ибо, ну, авось найдёт свою дрянную неубиваемую звонилку (а если и не найдёт, наконец-то получится ему хоть что-то другое всучить с руководства Фила на какое-нибудь… Рождество, дай Бог). Но не ответит белобрысый только в случае, если всё-таки просрал, потому как на опыте и километровых неразборчивых сообщениях в мессенджере доподлинно известно, что этот овощ умудрится и с сотрясением отозваться белибердой хоть какой-нибудь, и сообщение напечатать с дырявым боком с краснючими влажными ладонями (которым по-хорошему лучше бы бок придерживать, Тай, внутренности это от слова «внутри», придурок), и даже в ебучий конец света с криками агонии на фоне на звонок ответить, лепеча что-то в процессе.       Ну, либо он… в какой-то своей определенно не придуманной истории, как он куда-то встрял то ли на вечеринку, то ли к монстру, то ли и то, и другое вместе взятое и в блендере помешанное. Точно не у себя дома, потому что россказни он свои заканчивает извинениями какими-то почти… хрупкими. Такими, какими он обычно не то, что не печатает, но уж точно не говорит.       Короче, Тай на звонки отвечает. Причём быстро настолько, что иногда кажется каким-то едва ли не отчаянным. Что Тощий, с мягкого наставления, очевидно, Фила, не комментирует совершенно никогда и никак. С очень чёткой линией на песке даже не подшучивать. ОСОБЕННО не подшучивать. ***       Филово «абонент недоступен» по логике существовать вообще не может, программист же хренов. У него техника разве что не в трусах, и то не факт. Только вот по какому-то смешному стечению обстоятельств у того телефон разряжен именно тогда, когда он дома, что, ну, проблемой особо и не является, ибо в этих случаях Тощему печатают уже с компа короткое «сорр, телефон разрядился» или «не могу, работаю».       У Андрея точно не трясутся пальцы каждый раз, когда он вспоминает, что у Фила вообще-то очень мало людей не находятся в муте (там во время работы в игноре даже родственники. В этом факте, правда, Тощего ничего не смущает, потому как во время работы родители ему тоже никогда не отвечали. Наверное, так принято.)       Но им Фил отвечает. В отличие от-       У Андрея не трясутся руки.       Вне дома у Фила телефон всегда заблаговременно и чрезмерно ответственно заряжен на максимум, так что там в игнор можно свалиться разве что в случае, когда у самого Андрея не ловит или это «ловит» похерил какой-нибудь призрак, маньяк, культист и далее по несправедливо длинному списку умалишённых.       Фил вообще на звонки отвечает с какой-то постоянной выверенной и едва ли не высчитанной «вежливой» паузой на нервное вздохнуть поглубже и нажать по кнопке (что Андрей видел раз или два по звонкам с родственниками. Он очень тщательно не задумывается о том факте, что Филу звонят первыми. Точно нет.       …Даже если в отношении взрослого лба ему как-то слишком часто, чтобы быть здоровым, звонят первыми.) ***       Короче, у друзей «вне зоны действия сети» без какой-либо реакции в придачу обычно означает, что кто-то из них либо уже сдох, либо очень активно этим занимается в режиме реального времени (Тая и это не всегда останавливает).       Если они не отвечают, — значит пора начинать очень сильно переживать и выяснять, где они находятся, а также где и с кем их в последний раз видели. Так, на всякий случай (как с ноющей ногой, полным носом соплей и насквозь мокрыми от утренней росы брюками. Потому что, а кто и когда заметит вообще, если не он?) Может, переживает, потому что у них нет привычки его отодвигать, как у ро-       …Андрей мгновенно чувствует себя почти невыносимо виноватым. Таким чертовски капризным и эгоистичным, что едва ли может дышать.       Это, наверное, так… грубо и наплевательски не переживать всё это время за родителей, когда они не отвечают? У них опасная работа! Почему ему никогда не приходило в голову за них волноваться, когда «абонент недоступен»?!       Андрей после такого маленького мысленного откровения, которое тем не менее чуть подпалило ему мозг, ещё долго не может смотреть на стикеры, полные заботы и внимания к нему, — такому неблагодарному, — в выученном на бумажках почерке. (Андрей точно не смог бы смотреть им в глаза после такого, но правда такова, что в глаза он им не смотрел уже давно. И не потому, что ему ещё за что-то было стыдно. Их просто там не было.)       Настолько долго не может смотреть, что не звонит даже в свой день рождения, напуганный до усрачки, что на «абонент недоступен» может посметь за них не испугаться, как самый яркий представитель тупой, высокомерной молодёжи, которую не волнует никто, кроме их самих. ***       Тайлер в этот день рождения пишет ровно в 0:00 с пожеланиями «всего потрясного на свете» и самыми нелепыми поздравительными открытками, что только откопал в интернете. Да так, что их переписка официально похоронена в полнейшей бредятине в тот день, когда Тай открыл для себя бабушкинские JPEGи с блёстками.       Фил в день рождения звонит с опозданием в час, бубня и заплетаясь в словах именно тем образом, который говорит о том, что у него период завалов и полного аврала, где он выживает исключительно на кофеине и пассивной агрессии в сторону всего, что посмело вздохнуть не в такт с внутренними часами программиста.       И этот день рождения не как в фильмах, не как в идеальной мечте, потому что идеальную мечту заслуживают отпрыски получше, чем тот, которому в голову не пришло за собственных родителей переживать. Андрею не готовят огромное празднование с тортом и вечеринкой, где он обязательно войдёт в темное помещение, которое осветят щелчком выключателя вместе с громким «сюрприз».       У него, конечно, есть торт, двухъярусный, сделанный по заказу и высланный доставкой (но с кем ему, чёрт возьми, столько съесть? Не в одну же харю). Дорогущий билет на представление, как сюрприз, тоже есть (правда тема представления не интересует его уже года как полтора, но он ценит жест. Честно-честно, ценит).       Зато Андрей почти весь день переписывается с Тайем, печатая ответы на требования поделиться шикарным тортом и всё более абсурдные пожелания, которые Тайлер точно придумывает на ходу. Ни один чёртов сайт не выдаст такие нелепые и местами вульгарные открытки, уж на это и поставить деньги не грех. (Тай извиняется всего раз за много часов переписки теми же хрупкими извинениями, что не сможет приехать отпраздновать, но Тощий легко позволяет теме съехать в фантастические причины, почему же белобрысый занят).       Фил же уже только под ночь просит подъехать в круглосуточную забегаловку, если вдруг Тощий ещё не занят и не спит. (Он соглашается легко, потому как из дел у него было только решить, кому бы ещё куски торта сбагрить да сколько из них отложить Таю, потому что в отличие от самого Андрея, Тайлер хотя бы любит фисташки).       Андрей раньше блондина в кафешке появляется ближе к половине двенадцатого ночи. Фил после, уже сильно позже назначенного времени, влетает взъерошенный, как птенец, запыхавшись спрашивая в процессе, не опоздал ли ещё.       Тощий отвечает «нет», даже несмотря на то, что часы явно уже близки к часу ночи.       Просто Фил выглядит очень… уставшим, понятно? У него под глазами мешки ещё эпичнее, чем обычно, а очередная безразмерная толстовка частично заправлена в широкие джинсы, из которых выглядывают пушистые, очень явно домашние штаны с паттерном кошачьих лап.       Фил достаёт какой-то рукодельный около торт из любимых у Андрея хлопьев на завтрак, скрепленный молитвами, морозилкой и сгущёнкой (Андрей познакомил однажды с этой сладкой штуковиной, да с тех пор у Фила она и появляется в холодильнике на постоянке) и сбегает к прилавку купить зажигалку с маленькими разноцветными свечками прямо на месте.       Поздравляет снова с (уже прошедшим) днём рождения и довольно грубо почти сразу же утыкается обратно в ноутбук работать и агрессивно шипеть под нос аки самый злобный и продрогший от дождя уличный котяра на очередную тучу.       Андрей… не возражает. Сам не знает, почему. Он просто… долго смотрит на самодельный торт с дешёвыми совсем свечками, подпихивает Филу кусок того шикарного, фисташкового, и долго-долго переписывается с Тайлером, снова уткнувшись в телефон.       Со стороны, наверное, выглядит совсем грустно: два человека где-то за полночь сидят, празднуют день рождения вроде, а вроде и сразу по гаджетам уткнулись, будто незнакомцы совсем.       Фил печатает что-то в ноутбуке разъярённо обеими руками, так что самодельный торт Тощий хомячит в одну харю, заняв одну руку. Другая в это время печатает Тайю ответ на очередной JPEG и хвастовство, что рецепт торта у Фила от Тайлера и взялся.       Родителям Андрей так и не звонит.       Торт излишне сладкий и нисколько не выделяется никаким другим вкусом, кроме сахара, из-за совмещения в рецепте приторной сгущенки вместе с такими же сладкими хлопьями на завтрак, которые только для совмещения с обычным молоком и предназначенные.       Любимыми хлопьями Андрея, опять же. Это важно.       У Андрея не трясутся руки.       (У него просто глаза влажные.)