Часть 1

Солнечный свет ударил мне прямо в веки, и я распахнул глаза, тотчас же зажмурившись от боли. Голова совершенно не слушалась, будто её придавило бетонной плитой. Руки в обожжённых перчатках не поддавались управлению, как от сильнейшего страха. Оставив попытки подняться, я оттолкнулся от земли и перевернулся на бок. Стянул руками шлем, давивший на голову, и бросил его наземь. Он немного прокатился по земле и замер. Наблюдая за траекторией шлема, под ним я разглядел помесь земли, бетона, кирпичей и прочего строительного мусора, которым было устлано всё здесь. Губы шевелились, но звук тонул, будто в вате. Пыль забивала нос. На губах ощущался вкус меди. Где-то вдали оборвался чей-то крик. — Возвращайся живой… — голос Лидии эхом отозвался в моей голове, словно чёткий приказ из рации, — и запомни: когда-нибудь мы будем вместе! Она впилась пальцами в мой воротник. Я кивнул, и поезд дёрнулся. Я обещал ей, но врал глазами. Обещал, что та командировка будет последней. Но командование снова всё перевернуло, а я опять согласился. Наконец мне удалось подняться на колени, а затем и встать, придерживаясь за обгоревший корпус танка. Всё тело ломило, ноги были словно ватные… Мои штаны, кажется, порвались ниже колен после… а после чего? Я старался оглядеться вокруг, но сознание расплывалось во сне, а взгляд оставался мутным. Судорожно протёр глаза руками, и вроде стало лучше. Какие-то тела солдат, воронки от взрывов мин и снарядов, сожжённая колонна военной техники, разрушенные дома, глядящие на меня пустыми мёртвыми окнами. Где-то за бетонными коробками домов послышался гул двигателей. Словно стая разогнавшихся тракторов, они с каждым мгновением становились ближе. В голове что-то щёлкнуло и перемкнуло. Сквозь рёв моторов и скрежет металла пробился шёпот. «…Возвращайся…». Я сжал зубы. Нет, не сейчас. Моя голова вращалась во все стороны, чтобы разглядеть хоть какое-то укрытие. Руки неестественно затряслись, а взгляд опять стал расплываться. Пот стёк под воротник. Пульс бил в виски. Нужно укрытие. Шум неизбежно приближался, и серые силуэты налётчиков виднелись в поле моего зрения. С разбегу ныряю под сгоревший танк, чтобы спрятаться. Залезая глубже, хорошенько приложился головой об какую-то арматуру. Мир мигнул. Через несколько секунд неприятели уже газовали рядом со мной, задымляя густым чёрным дымом от мотоциклов площадь сражения. Один из налётчиков остановился прямиком возле моего укрытия. Нерасторопный недруг медленно, горделиво, поднялся со своего мотоцикла и выхватил внушительных размеров пистолет из своей кобуры. Его друзья также остановились и принялись осматривать место побоища, про которое я до сих пор ничего не знал. Всё, о чём я мог догадываться, так это то, что эти уроды — своего рода рейдеры. Кожаные куртки, дерзкий внешний вид, повидавший всяких заварушек, самопальное снаряжение, короткоствольное оружие. Ага, поживиться приехали. Прозвучал внезапный выстрел и гогот пары рейдеров. Видимо, кто-то помимо меня остался в живых. До этого момента. Я старательно приподнял голову из импровизированной ямы под корпусом танка и выглянул в просвет. В ней моментально появилась бородатая рожа одного из этих уродов и летящий в меня здоровенный кулак. Щелчок, опять сон. Удача, ты покинула меня, не так ли? Странно лишь то, что я могу размышлять и чувствовать. Один из них, тяжело дыша, склонился надо мной и принялся шлепать меня ладонью по лицу. После первого раза вернулось и ясное сознание, я вскрикнул от боли. Буквально на миг успел увидеть кроваво-красное небо, от которого так и кропилась тьма и разрушение. Пока что вопросов было больше, чем ответов. — Не-не-не! Не надо! — крикнул я на бородача, закрываясь руками. Крайне глупо было пытаться что-то противопоставить человеку размером со шкаф, при моём-то худом теле, чей вес, если не втрое, то уж во всяком случае вдвое уступал его. Вот уже второй кулак летел прямиком мне в лицо. Эх… Кажется, опять отключение. — Ну, может, сейчас перестанешь буянить?! Ха?! — чей-то грубый голос послышался сквозь сон. Я осторожно открыл глаза. Мы были всё на том же месте. Даже этот урод сидел рядом. Сколько прошло времени? Попытался подняться, но руки не слушались. Связали, значит. Я попытался незаметно дёрнуться, чтобы проверить качество узлов, но мусор подо мною предательски зашуршал. Охранник услышал это и подошёл ко мне. Приподняв меня на ноги, он хорошенько ударил в живот. Удар был настолько сильный, что моментально отбило любое желание двигаться. Дыхание перехватило на несколько секунд. Зрачки расширились, дышать стало нечем. На миг показалось, что тут и сдохну, но обошлось. — Ты, блять, успокоишься сегодня или я тебя на части поделить должен, чтобы ты прекратил?! Отвечать ему не хотелось, да и не было возможности. Зато, переведя дух, я наконец-то смог посчитать их. Всего шестеро, этот, похоже, главный, а вот остальные — шестёрки, что собирают разные вещи и оружие. Я, было, зажмурился, чтобы открыть глаза и проснуться. Держал глаза закрытыми, наверное, с минуту, но нет. Гадкий гогот и возня чуть поодаль всё ещё тут. Обрёченно поднял свои веки и с тоской взглянул на пленившего меня недруга. Всё ещё сидит рядом, отдыхает. В голове моментально созрела идея, как можно сбежать. Эти собаки приехали сюда поживиться, а в том танке, как и в другой технике, явно должно быть что-то ценное. Хоть бы сработало. Я старательно пополз ближе к захватчику, насколько позволяли туго связанные за спиной руки, и принялся кричать ему. Игнорирует? Серьёзно? Я несколько раз толкнул ногой в его импровизированный стул из коробки, и рейдер медленно скатился на землю. Под шеей появилась красная растекающаяся во все стороны лужа. Холод полз по позвоночнику, я будто опять виделся во сне, голова закружилась. Глаза не слушались и судорожно метались по области. Один из бандитов с небольшим металлическим ящиком подошёл к нам. Поднимая глаза, он рассказывал какую-то байку про «старый случай», демонстрируя ящик. Мой мозг наглухо отказывался воспринимать это, лишь отдельными фрагментами я ловил какие-то слова из его монолога. Моё забвение тотчас же прервалось от металлического звона, один из шестёрок уронил свою добычу от удивления. Он тут же выхватил заткнутый за пояс обрез двуствольного ружья, и принялся размахивать им во все стороны. Несмотря на свои габариты, бандит довольно шустро перемещался между обломками мусора. Убежал куда-то вне зоны моей видимости, снова появился. Мельтешит, прям, как и я несколько минут назад. Ирония судьбы или обычное совпадение? Удачи, урод. Долг ещё вернётся. Он снова появился, злостно посмотрел на меня и пытался поднять меня. Протянул мощную руку, чтобы схватить меня. Позади него появился тёмный силуэт человека. Кто-то ещё остался? — Эй! — звонко послышалось позади бандита. Растерянный рейдер не успел понять, в чём дело, как прозвучал оглушительный выстрел. Бандит рухнул прямо рядом со мной с застывшей ужасной гримасой. На таинственную фигуру упали лучи солнечного света. Я смог разглядеть милую девушку, нижняя часть лица которой закрыта чёрной тканевой маской. Из-под капюшона выбивались пряди цвета ржавчины. На макушке — пара острых звериных ушей. Плащ, зашитый заплатками на скорую руку. Она подошла ближе, и я смог разглядеть ярко-голубые глаза, горящие духом энтузиазма. Склонившись надо мной, она убрала револьвер в нагрудную кобуру и беззвучно протянула мне ручку в беспалой перчатке. Действия её выглядели настолько лёгкими и непринужденными, что я непроизвольно расслабился, позабыв об опасности. Я пытался подать ей руку, однако лишь дёрнулся и упал на бок. Спасительница лишь мрачно посмотрела на меня, едва заметно усмехнувшись. Выхватив нож с набедренного крепления, она, наконец, освободила меня от неприятных пут. Ловко прокрутив кинжал между пальцами, его обладательница сунула обратным хватом обратно в ножны. — Вставай, нам следует уходить отсюда, пока не нагрянули другие рейдеры. — Ты кто вообще? Что тут происходит? — Я? — лицо моего спасителя приобрело задумчивый, серый оттенок, — Не имеет значения. Но ты можешь называть меня Амайя. А ты-то сам кто? Пришлось серьёзно задуматься после такого вопроса. Я не помню ничего и не знаю, как очутился здесь. Даже не знаю, кто я такой. Ещё раз оглядел свою порванную одежду. Походит на какую-то армейскую форму, бронежилет, каска где-то валяется. Военные часы на левой руке. Значит, солдат? — Твоя форма так и твердит об этом, — она легонько ткнула меня носом в такую очевидность и мило улыбнулась. И действительно, шеврон-липучка с какими-то буквами, благо читать я умел. Липучка «рыкнула» и оказалась в руках. Я развернул её к себе и прочёл надпись «СКП. Капрал Мэттьюс З.». Лиса подняла глаза от шеврона ко мне, пристально разглядывая моё лицо и дожидаясь каких-то ответов. А что тут можно ответить? В голове даже общая картинка происходящего не складывается, да и все события как-то навалились кучей… — Ну, — неуверенно помялся я, — если оно висит на моём бронежилете, значит, так меня и зовут. А что означает твоё имя? Такое красивое. — Узнаешь, как придёт конец, — её глаза по-доброму блеснули огоньками. Проигнорировав руку, которую я протянул вперёд, она со всего размаху шлёпнула своей рукой по моему плечу. Она беззлобно усмехнулась, и от того меня накрыла ошеломляющая волна вопросов, однако немного погодя, вопросы перестали волновать меня так горячо сами собой. Удивительно простой душе. Тут же развернувшись на 180 градусов, она пошла куда-то вперёд, увлеченная чем-то совершенно другим. Пришлось молча двинуться за ней. Прихватив с собой пистолет одного из захватчиков, сунул его за ремень. Мало ли что может случиться, а она уже однажды меня спасла. Я аккуратно плёлся за ней, разглядывая всё вокруг. Вскопанные взрывами дороги, куски асфальта, разбросанные по области. Развороченные взрывами сожжённые корпуса автомобилей, здания и постройки, пережившие, кажется, многочисленные обстрелы и едва стоящие тут. Может, я в Аду? Думаю, это очень маловероятно. Всё-таки там нет таких очаровательных людей. Я закрыл глаза и мне на секунду показалось, что я лежу. Какое-то отстранённое чувство, раньше я такого не помню. — Красиво, не правда ли? — Что именно? — Всё то, что ты видишь здесь — от разрушительной силы до вопроса «а жив ли ты?». Видимо, последствия шока не давали мне в полной мере понять, что она говорит. В любом случае встреча с ней — большая удача. Как говорится, «нет худа без добра», но я бы с удовольствием узнал, к чему приведёт это добро. Всё-таки трактовка моей спасительницы как лисы подходила наиболее подходила. Красивая, обаятельная, хитрая, смертоносная, игривая. Руки, наконец, перестали трястись. Только сейчас удалось заметить, что часы остановились. Видимо, разрядились. Интересно, как же выбраться из этой дыры и что делать дальше? Не зря же на мне форма неких бойцов СКП. Думая о своём, я и не заметил, как девушка потерялась из виду, и по дороге я шёл в одиночестве. Передо мной раскинулся вид на разрушенное здание, массивные куски которого лежали прямо на дороге. Оно приземлилось на соседнее здание и распласталось по дороге кусками рваного бетона. Глянув вбок, я понял, что тут открытая местность. Чревато было оставаться тут и дальше. Пока здравый смысл подсказывал, что нужно скорее свалить в укрытие, паранойя и мозг начали придумывать различные образы и сценарии личной погибели. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Оставаться тут — верная смерть. Пора искать её. Прошагав ближе к обезображенной куче, я осмотрелся и приглянул вертикальную тропу, по которой можно забраться наверх, не обладая высокой ловкостью. Ухватываясь за уступы и балки, я карабкался вперёд, словно в какой-то игре: двигаться вперёд помогал некий энтузиазм и страх, окутывающий моё одиночество. Укрытие находилось близко: разрушенный оконный проём, через который можно залезть внутрь. Подобравшись ближе, я перевалился через проём и очутился внутри. Приземление вышло неудачным, и я ударился головой об пол. У меня получилось выпрямиться и выглянуть назад. Отсюда пройденный путь выглядел многократно больше. Посмотрев по сторонам, заметил впереди межкомнатные проёмы, покрытые мраком тени. Перебираясь через комнаты, мне, наконец, удалось пройти до девушки, пройдя всего пару комнат. Рыжий хитрец восседал у очередного оконного проёма и смотрел ниже нашей позиции. С помощью бинокля она наблюдала за чем-то, по ту сторону разрушенного строения. Чтобы не выдать себя перед грядущим впереди, я присел и пополз к ней на корточках. Подойдя ближе, пытался поднять голову и посмотреть, но бархатная рука опустила мою голову вниз. Поддавшись сопротивлению моей спутницы, я опустился вниз и сел рядом с ней. Девушка старательно разглядывала кого-то внизу, крутя своей головой, словно радар ПВО. — Что видно, Амайя? — с толикой надежды спросил я. Она не ответила, а лишь смотрела через линзы бинокля куда-то вдаль, будто бы в пустоту. Её взгляд не двигался. Я осторожно окликнул её дважды, но ничего не произошло. С третьей попытки мне удалось, и она отозвалась, легонько дёрнув головой. Лиса повернулась ко мне и едва заметно улыбнулась. — Побоище. Знаешь, возьми-ка лучше вот это — лиса протянула без всякой интонации и подкинула мне в руку гранату — всё-таки лучше иметь и не нуждаться. Поймав подарок и повертев в руках, я вновь ощутил, как в голову ударяет обрывистое воспоминание. Будто я очутился во сне, а всё происходящее творится не со мной. Точно такая же граната, штурм какого-то здания, лицо Смельчака Генри, который ворвался туда первый. Потом много стрельбы, неразбериха, шум и крики со всех сторон, пока я сидел за укрытием и отстреливался вслепую. Последнее, что удалось вспомнить, что убитого Смельчака выносил медик, а дальше всё как в тумане. — Эй, ну чего застыл? Пошли уже! — она принялась тихонько толкать меня в спину. Осмотрев гранату ещё раз, я припрятал её в нагрудном подсумке бронежилета. Выхватил присвоенный себе пистолет и двинулся следом за своим проводником. Она грациозно двигалась по развалинам вперёд к месту побоища, с изящной аккуратностью проходя мимо обломков и кусков зданий. Мы вышли на ныне безымянный проспект, где гражданские остовы автомобилей использовались в качестве баррикад и препятствий тем, кто решится здесь проехать на своей машине. Чуть поодаль, в полусотне метров вперёд я увидел нечто походящее на военный блокпост с тяжелыми пулемётами. На одном из орудий лежит застреленный боец неопознанной стороны. Между искорёженных каркасов тут и там лежали тела. Полагаю, они пытались атаковать блокпост. Бой захлебнулся. Краем глаза я приметил, что лиса тем делом ускользнула ближе к заставе и даже нашла там что-то интересное. Я принялся осматривать бандита, но не смог найти ничего, кроме всякой мелочёвки в карманах. — Ну? И долго ты тут с ним собирался развлекаться? Идём уже, они тут явно неспроста были. Кстати! Это тебе, — она вытащила из нагрудного кармана трофейный нож и кинула передо мной так, что он вонзился в землю. — Да, точно… Забрав украшенный звездой на гарде клинок, вместе с союзником мы покинули последнее место сражения и двинулись глубже в лабиринты этой постройки, блуждая по незамысловатым пыльным коридорам, откуда набежали прочие бандиты. Кое-где на стенах даже оставались обои, но преобладали именно различные граффити ядовитых цветов. Я шёл за своей спутницей и обратил внимание, что она не оставляет следов, хотя количество пыли и грязи тут было большим. Нет, не может такого быть. — Амайя, а что означает твоё имя? Нигде такого не встречал. Она не ответила сразу. Пальцы в беспалой перчатке скользнули по моей броне. Ласково и нежно. — А ты уверен, что нужно переводить? — голос прозвучал тихо, растворяясь в шелесте пыли. Я хотел переспросить, но она уже шагнула вперёд. Её плащ не колыхнулся. Ни ветра, ни сквозняка не было, а ткань просто застыла на месте. — Идём, — бросила она через плечо. — Дорога короткая. Заглядывая в комнаты, я видел примитивную мебель, вроде столов и табуретов из оружейных ящиков. Тут же располагались огневые позиции — окна и пробоины обкладывали разным хламом. Под ногами звенели гильзы. Я обратил внимание на противотанковый гранатомёт в окне, обложенный мешками с песком. Ладно, довольно лирики. Всё-таки наша цель выбраться из этого города, охваченного бандитами и боями. Ну, или, по крайней мере, только моя. Мы двигались дальше по тёмному коридору, бегло осматривая все комнаты в поисках чего-то полезного. Рядом с одной из комнат с закрытой деревянной дверью я заметил следы пуль. Очень явные и очевидные, стреляли будто бы на подавление. Да и дверь вся в зарубках, сквозь некоторые едва пробивались лучи света и падали на пол, освещая красные тянущиеся разводы. Прямиком за дверь. Лиса с крайней заинтересованностью глянула мне в глаза и снова на кровяной след. По-видимому, её здесь не было или пролетела мимолётом, не обратив никакого внимания на нулевую активность в данном секторе. Но если стреляли не мы, значит те, кто были до нас. Я повернул ручку двери и толкнул её, но дверь не поддалась. Пришлось выломать её плечом. Походу шкаф или тумба, которой подпёрли с той стороны. Я принялся сильнее долбиться в дверь, а рыжая села рядом на пол и с неподдельным интересом наблюдала за моими потугами. Полагаю, это забавное зрелище. Спустя несколько ударов, протиснулся в щель и замер. В полумраке, прислонённый к стене, сидел солдат в форме, как у меня. Даже бронежилет и шлем при нём, автомат лежит рядом. Я подхватил его под руки и оттащил на пару метров от двери, чтобы нормально открыть её. У дальней стены я заметил ещё одно такое же тело. Удалось заметить, что этот боец потерял ногу и пытался воспользоваться жгутом. Разнообразие всяких шприцов, пачек и таблеток, которые, видимо, не помогли, лежали рядом с ним в луже крови. — Занятно… — звонко прозвучало сзади. — Что именно? — удивился я. — Они пришли сюда недавно, так бы их уже обыскали и выкинули отсюда, — она провела пальцем по шее убитому и подняла на нём цепочку жетона, которую тут же рванула на себя. — Они оказались в ловушке при отступлении. Раз никто так и не проник сюда до нас, скорее всего, кто-то из них отбивался до последнего, — проронил я, осматривая это чистилище. Пока я крутился на месте, лиса подошла ко мне со спины и зловеще, холодно схватила меня руками за плечи. Нависла над плечом, будто страшный силуэт. В тени капюшона блеснула пара глаз, устремлённых прямиком в мои глаза. Но смотрели эти пугающие очи гораздо глубже, в самую душу. Внутри всё сжалось так, как если бы что-то стиснуло сердце своей рукой. — А ты не думал, что ты единственный, кто здесь остался в живых? — лиса проговорила это холодным, механическим голосом и выхватила перед моим взором сорванный жетон. — И до сих пор остаёшься живым. Цени, что имеешь, зайчик. Рука в перчатке отпустила цепочку, и жетон оказался в моих руках. Жетон липнет к перчатке. Сэмми. Отличник. Мы когда-то были не разлей вода, держались вместе, прикрывали друг друга. А потом — рапорты, погоны, редкие встречи «если повезёт». Я выбрал службу вместо Лидии. В голове вспыхнул голос Лидии, ровный, как строчка приказа: «И запомни: когда-нибудь мы будем вместе…». Убрав жетон в карман, я нагнулся ко второму убитому и вытащил его жетон. Йосиф. Кажется, именно эти двое разделились с основным отрядом, когда мы пробивались к своей колонне. Я бежал, что были силы, пока по нам стреляли из всех орудий. Парни держались отважно и тот факт, что они не сдались, вызывает гордость. — Судя по твоему выражению лица, ты что-то вспомнил? — Да. Это мои товарищи. Я бежал, что были силы, пока они остались позади. Только сейчас я заметил, что сижу на полу, как потерянная игрушка. Лиса нависла надо мной и едва заметно улыбнулась. Её лицо уже не выглядело страшно или пугающе, а скорее нейтрально. Я потерянно глянул в её обворожительные очи и не смог ничего ответить, слишком много мыслей было в голове. Она вновь протянула мне руку. ***Метры и минуты пути перетекали в километры и часы. Спустя несколько часов, мы смогли покинуть центр города. Пригородные домики смотрели на нас своей зловещей пустотой. В тени домов были заметны раскиданные рядом с постройками вещи, брошенные автомобили. Гражданских лиц отсюда эвакуировали очень давно, ещё в начале конфликта, так что за разгромом стояли мародёры. Всё реже на дорогах встречались машины и танки — теперь они попадались единицами. В нескольких метрах от нас валялся опрокинутый от взрыва пикап с пулемётом. Судя по воронке под ним, били наверняка. Через пару десятков метров виднелся небольшой блокпост, перегородивший всю ширину дороги. Разбитый прожектор на головной будке понуро смотрел вниз и искрил. Мы плавно обогнули укрепление со стороны. На территории блокпоста валялось множество стреляных гильз, брошенные ржавые автоматы. Никаких трупов не было, но на земле оставались выжженные взрывами области. Миномётные снаряды или гранаты, даже не знаю. По левую руку, в низине от основной дороги располагался капонир, в котором стоял БМП-1. Крыша башни пробита чем-то мощным, от взрыва сталь брони вывернуло наружу. Я представил, что пришлось пережить экипажу. Или не пережить. Походу, кто-то очень сильно хотел пройти тут, несмотря ни на что. Кстати про ходьбу. На самом деле идти надоело уже давно, просто мною двигала мотивация моей спутницы. Я задыхался, пот заливал глаза, броня давила на рёбра. А что двигало ею? Она шла ровно. Ни одного сбившегося шага, ни одного вдоха, который бы я слышал. Я поправил ремень автомата, который то и дело пытался слезть с плеча. Рыжая стянула с головы капюшон и повернулась ко мне, теперь двигаясь спиной вперёд. Нет, всё-таки это выглядит крайне причудливо и помогает немного разгрузиться. — Нужно устроить привал. Дальше идти небезопасно из-за возможности усталости. Кто знает, какие приключения нас ждут, не так ли? Кажется, беззвучные мольбы услышаны и Амайя соблаговолила дать нам передышку. Это прекрасно. Я не имел ничего против такого предложения. Спешно выбрав соответствующий домик, мы переместились к нему и осторожно проникли внутрь. Обычный коттедж, которых здесь много. Разный бытовой мусор, разграбленная мебель. Ничего интересного не цепляло взор на первом этаже, тогда мы поднялись наверх. Из одного из окон видно большую часть дороги. С противоположного окна видно кусок живописного зелёного леса. Это, пожалуй, первый случай за наше путешествие, когда я рад увидеть просто обычные деревья. Благо, тут нашлось несколько оставленных матрасов, и мы тут же бросили их глубже в тень помещения, чтобы лечь на них. Стоило только упасть на свой матрас, как я лёг в обнимку с автоматом, так моментально и уснул. Утро нового дня мы встречали под людской шум с улицы. Что-то мне подсказывало, что там нет друзей. Мельком выглянув в окно, удалось разглядеть пятерых мародёров, один прямо сейчас идёт к нашему укрытию. Маякнув своему союзнику, я передвинулся ближе к лестнице. Бандит не заставил себя ждать, и через несколько секунд распахнулась дверь и внутрь помещения громко и басисто спросили, как по шаблону «есть кто?». Он методично обошёл весь первый этаж и нам послышался скрип лестницы. Я скользнул ему за спину, зажал рот ладонью и полоснул клинком по шее. Тело обмякло. Вытер клинок и всадил его обратно в ножны. Взял автомат и побежал вниз по лестнице. Занял укрытие на первом этаже, и подождал, пока все бандиты собрались на дороге в кучу. Приклад в плечо. Отдача бьёт в ключицу, словно молотком. Нажимаю спуск. Сухой стук, потом гаркающая очередь. Гильзы звенят по полу. В проёме вспышки от выстрелов. Пули запросто пробивали обшивку дома и свистели рядом со мной, один тяжёлый осколок даже больно ударился ниже груди. Вдох. В груди — стекло. Выдох — хрип. Ещё очередь. Руки дрожат. Магазин пуст. Пальцы не гнутся, скользят по металлу. Второй магазин. Щелчок. Нажимаю спуск. Вынимаю гранату. Не могу попасть пальцем в кольцо чеки. Наконец, дёргаю кольцо. Считаю до двух? До трёх? Бросаю. Взрыв, вспышка. Ударная волна осколков набивает воздух. Звон бьёт по ушам. Пульсируют виски. Стрельба тут же прекратилась. Перескочив оконную раму, я тут же добежал до микроавтобуса и на секунду почувствовал, что лежу. Что всё это не по-настоящему. Быть такого не может. Глянув за него, я убедился, что там никого живого — одного удалось подстрелить, второго поразить гранатой. Ещё одного застала врасплох лиса, но сама она где? Бегу дальше, мельком бросаю взгляд на врага на дороге: мертвее некуда. Руки сами вскидывают автомат, и я подхожу к краю дороги, чтобы осмотреть колею. В ней остался ещё один раненый и пытается перевязаться. Ноги сами толкали к нему. Стоило подбежать ближе, как взору открывается картина: подбитая лиса лежит на спине, а на ней сидит раненый бандит, который пытается добить её своим ножом. Немедленно я вскидываю автомат и зажимаю спусковой крючок. Автомат в ответ глухо щелкнул. Полных магазинов больше нет. От растерянности я даже опешил, но быстро перехватил автомат и ринулся к нему, нанеся удар прикладом по голове. Пошатнувшийся враг не обратил на меня внимания, хотя удар был приличный. Пытаясь ударить во второй раз, он хватает автомат за ствол и выворачивает его у меня из рук. В его руках он больше походит на дубину… Выхватываю из ножен свой нож и приглашаю противника на дуэль. Здоровяк, недолго думая набрасывается на меня, размахивая уже двумя предметами. Уклонение, удар. Одним ударом ему удаётся попасть мне по груди автоматом. Жуткие ощущения, будто бы по моей бронеплите ударили кувалдой. Да откуда же у него столько сил?! Я отшатываюсь и едва не падаю, а враг наступает с новой силой. Он там точно ранен? В моменте мне удаётся резануть его своим ножом, от чего здоровяк сначала рычит, а потом бросается в бой с новой силой. Выпад на врага, удар. Приклад автомата проносится перед носом. Порез сбоку и клинок вошёл прямо в тело. Хрипящий противник слабеет, но пытается сбросить меня, кричит. Следует удар за ударом наотмашь, и он замирает. Отбросив тело противника с себя, я вскакиваю и из последних сил бегу к ней. Хоть бы она была жива. Она лежит смиренно. Я начинаю бегло осматривать её снаряжение и ищу аптечку. Тут же замечаю пулевое ранение в грудь. Успеть бы, пожалуйста! Стягиваю заветный подсумок и раскрываю. На меня высыпается пригоршня ампул, бинтов, блистеров таблеток. Бегло скручиваю тампон и прикладываю к месту ранения. Пальцы не слушаются. Дрожат, как тогда в оружейной комнате. «Задержись, Мэттьюс. На пять минут». Пять минут? Мир полон иронии. Я до сих пор жду, когда мне скажут: «Всё, можешь идти». А я всё сижу и жду. Дрожащими руками мне удалось найти пачку с гранулированным кровоостанавливающим средством «Walox-C». Нам давали такие на базе, отличная и крайне надёжная вещь. Засыпаю ей средство, но гранулы то и дело рассыпаются по перчаткам. Холод под рёбрами не отступал. Он полз вверх, к горлу. «Живой…» — шепнул кто-то рядом. Или я сам. Пальцы немели. Обещание осталось там, на перроне. От размышлений меня прерывает лиса — она дёргается и начинает хватать меня за руку, которой я невзначай навалился на рану. — Ай! Не дави, больно! — лиса попыталась оттолкнуть меня, но у неё ничего не выходит. Дошло быстро, и я тут же отдёргиваю руки от неё, и она сразу замолкает. Теперь сворачиваю бинт и накладываю ей на рану. Облегчённо сажусь рядом и выдыхаю. — Извини… — виновато ответил я. — Спасибо! А теперь идём, — отдышавшись, она ласково улыбнулась мне. Она поднялась с земли медленно, отряхнулась и посмотрела на меня. В конечном итоге, боль ушла, но её глаза стали будто бы пустыми. Я не был уверен, что улыбка была искренней. Бандиты лежали на земле и не двигались. Лиса победоносно улыбается, возвышаясь над их телами, но улыбка выглядит натянутой. Пока я смог подняться на дорогу, она уже шерстила по карманам у нерасторопных противников и искала, чем можно поживиться. Когда я подошёл, она достала несколько батончиков и пачку патронов для себя. Один батончик она кинула мне. Я раскрыл упаковку из шуршащей фольги и в два укуса съел угощение. Вкусное. Пока она продолжала искать развлечения для себя, я залез в карманы одного из ближайших бандитов. Среди разного ненужного хлама нашлась фотография с солдатами. Где он её нашёл? Я повертел находку в руках. На обратной стороне написано «Служи честно, воюй гордо, Зелёнка» и подпись Леклен. Я развернул находку ещё раз и в этот раз смог разглядеть на фото нашего сержанта Леклена и каких-то курсантов в шлемах с синими ромбами. Сержанта уважали многие бойцы за его дух и характер, он никогда не бросал. Мне удалось вспомнить наш последний раз, когда мы виделись: сержант отправил меня за помощью, так как радист погиб и его рация пришла в негодность, а связь прокладывать было нужно. Он был так верен приказу настолько сильно, что заставить его отступить было бы невозможно. Натянув шлем на голову, я побежал назад, на поиски союзных сил. Однако, вместо помощи, у меня получилось найти только эвакуационную бригаду. Несколько бойцов пытались эвакуировать подбитый танк при помощи грузовика и не обращали на меня никакого внимания. В тот момент по нам ударил какой-то снаряд и дальше всё как в тумане. — Я бросил их… — Что? — легонько спросила лиса, не отрываясь от своих занятий. — В их смерти виновен я. Впервые за время нашего короткого знакомства я смог разглядеть в её глазах чувство полной неизвестности к моим словам. Не пугающей глубины, как она демонстрировала ранее. Она пристально смотрела на меня, как бы ожидая продолжения, но его не последовало. Этот взгляд пугал своей неизвестностью. Не сказать, что я смелый, но сейчас мне по-настоящему страшно и непонятно, чего ждать дальше. Я не знал, что тут ещё сказать. Вот она смотрит на меня устремлённо, внимательно. Мимика совершенно неподвижна. Хотелось отойти в сторону, чтобы убедиться, что она ещё тут. — Тебе никто не говорил, что у тебя очень выразительные глаза? — Что? Она продолжила смотреть на меня пустым, стеклянным взглядом, будто смотрела сквозь меня. Наконец, собравшись с мыслями, я смог кивнуть ей, и мы двинулись дальше. ***Сквозь лесной массив мы медленно, но верно шли вслед за рыжим проводником. Впервые за всё время пути потянул ветер. Он колыхал рукава кителя и приятно обдувал лицо. Плащ моей спутницы висел неподвижно. Наверное, кажется. Я провёл ладонью по лицу. Мокрое, как губка. Без особых приключений удалось миновать густой лес и выйти к поистине завораживающему месту. Это была обзорная площадка, с которой открывается вид на леса, реку, проходящую сквозь город и сам разбитый город. Прекраснейшее место, объединяющее в себе умиротворение и спокойствие вместе с хаосом и противоестественностью. Даже воздух ощущается свежим и чистым, а не наполненным гарью и смесью химикатов. Я подошёл ближе к деревянному заборчику на краю площадки и внимательно осмотрел всё внизу. Кое-где в городе продолжались бои. Вспышки пламени и дым видно даже тут. Рядом торчал обзорный бинокль с маленькой табличкой на корпусе «Вставьте 5 монет». Разбит. Странно, что не замечал этого раньше, но здесь небо перестало выглядеть кроваво-красным, как это было совсем недавно. Да и солнце застыло в зените с самого утра, хотя прошло уже много времени. Лишь город оставался под куполом красного небосвода. Думается, что мы все давно в Чистилище и это всё — наше наказание. От увиденной картины даже стало худо как-то, сердце билось словно бешеное, да и отдышка ни к чёрту. Ужас… Пока мне выпала кратковременная возможность восхититься разрушительной силой человека, рыжий напарник тихонько опёрся на заборчик и наблюдал за городом внизу. Нужно немного отдохнуть, ведь несмотря на вид захватывающих пейзажей, мы ещё не достигли конца пути. И ведь действительно, пока поднимались сюда, я успел запыхаться, будто мне под сотню лет. Я уселся на старую скамейку и поставил рядом автомат. Большого комфорта искать не приходилось, но это стало настоящим блаженством после многих часов бойни и переходов. Тут же меня обдало внутренним холодком, как от глубокого переживания. Оно и понятно — дальше больше. Лиса аккуратно садится рядом со мной и продолжает смотреть на город внизу, не глядя на меня. — Здесь и правда завораживающий вид, однако цель остаётся прежней. Как выбраться отсюда? Она взяла мою руку в свои объятия. Ледяные пальцы едва ли не обжигали мою кожу, словно сам вечный холод коснулся души. Сердце забилось сильнее. Я пытался одёрнуться, но не хватило сил. — Тебе уже не нужно идти, Мэттьюс. Я хотел вырваться. Сказать, что приказ не выполнен. Что Лидия ждёт. Что Сэмми… Но пальцы сами разжались. Ладонь легла на бронежилет. Снаружи — пыль и грязь. Внутри — мокрое, тёплое, тяжёлое. Я посмотрел на руку. На тёмное пятно, расползающееся по форме. Раньше думал, что это пот, грязь или дождь. Но дождя давно не было. — Ты держался до последнего. Остальное уже неважно, — она даже не смотрела. Голос был ровный, без жалости. Просто факт. Я обречённо откинулся на спинку и глянул высоко в небо. Всё такое же красивое, настоящее. Живое. В голову лезли абсолютно разные мысли. О пройденном пути. О неизвестной спутнице, благодаря которой я очутился здесь. Почудилось, что её не было рядом, и я сидел в одиночестве. Наконец, она посмотрела на меня. Взгляд разил холодом и мраком, но был всё так же наполнен добротой и любовью, как и прежде. Порывы ветра обдували меня прохладой, но совершенно никак не могли шевельнуть прекрасные волосы моей спутницы. Я закрыл глаза. «Возвращайся живой. И запомни…». Голос пришёл не извне. Тихий. Ровный. Без эха. Я прикрыл глаза. Холод отступил. Возвращаюсь. ***Проезжающая колонна штурмовой бригады СКП заметила на городской дороге следы боя: погибшие бойцы и рейдеры, подбитый танк и сгоревший грузовик. Спешившись, солдаты проверяли места схватки и искали уцелевших людей. Приехавшие рейдеры разграбили место боя сразу же при затишье. Бойцы срывали с тел жетоны, чтобы в дальнейшем их передать в штаб для опознавания тел. — Жетоны снимайте со всех. — Этот не читается, буквы стёрлись. — Имя или хотя бы звание? — Хрен поймёшь, капрал какой-то. Сорванный жетон бросили в небольшой мешочек. Находка звякнула о другие жетоны и растворилась в куче других одинаковых кусков алюминия. Солдат поправил лямку автомата и двинулся дальше. Ветер гнал пыль по дороге, стирая любые следы.