Глава 2.

Солнце поднялось над городом Казань, раннее лето уже наступило на пятки. Зелёная трава, раскрытые яркие зелёные почки на деревьях пробившихся листьев, лужи ещё были на дорогах, которые взбултыхивались из-за проезжающих машин. Прохожие люди и то дело и торопились на работу, кто гулял по окраине дороги с ребёнком, кто общался с дя на скамейке с другом или подругой. Воздух был прохладен и ещё немного влажен после легкого дождя ранним утром. Сейчас же время подходило к четырём дня, средь этой идилии был один мужчина лет почти шестидесяти, всегда одет с иголочки и обаятелен, добр и выслушает, как скажут люди, которые знакомы с ним. Лучи солнца лениво пробивались сквозь окна, немного освещая кухню в светлые тона. Ганнибал стоял у столешницы, суставы немного отдавали тупой болью, но не настолько сильной, всё же старость никого не щадит. Он был одет в белую футболку и обычные серые штаны, всё же ещё есть время, чтобы побыть немного дома с Мишой. Паренёк лет 20 стоял у стола, иногда пошатываясь, но держа равновесие, чёрные волосы, некоторые пряди спадали на лицо, был в белой кофте, Ганнибал его одел ещё утром, после того как помог принять ванну и помыть волосы. Глаза... Точнее, один глаз Мишы был направлен на стол, глаз был светло-каревого цвета, точно смешанного белого шоколада с темным шоколадом, второй глаз был тусклым и серым, не работал. Ганнибал долго работал над созданием человека, годы экспериментов над животными, изучением реакций на ток, и вот спустя пять лет он смог создать... Его, и назвал Мишей. Да, Ганнибал мог бы исправить глаз, но это могло причинить дискомфорт и боль, чего Ганнибал не хочет сделать Мише. И всё же в этой тихой, уютной тишине, разбавленной шорохами ткани, их едва слышным дыханием и звуками из окна города, ему было... Хорошо. Не так, когда выслушиваешь пациента или рассказываешь на ужине знакомым о себе, а так, когда становится в груди тепло и не одиноко, смотря на то, как на того, на кого потратил столько усилий и времени, сейчас же упорно пытается ладошками поймать луч солнца из окна, не понимая, почему не получается, чуть хмуря брови. Ганнибал с тихим стуком поставил кружку с наполовину полной кружкой чая на стол, руки Мишы же остановились, голова приподнялась, он перевёл взгляд с ладоней на кружку, потом на Ганнибала и, встретившись глазами, Миша чуть приподнял уголки губ, улыбнувшись. Ганнибал же отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и подошёл к холодильнику, открывая и доставая из холодильника пачку яиц и банку с молоком, и все же повернувшись в сторону Мишы, Ганнибал спокойно и будто буднично спросил: — Хочешь помочь мне приготовить омлет? Миша же, чуть нахмурившись, указал на тарелку и яйца немного вопросительно, Ганнибал же кивнул, как бы подтверждая. Ганнибал поставил сковороду на включенную электрическую плиту, которую включил до этого, и взяв одно яйцо, раздался тихий стук об край чаши, Ганнибал плавным движением раскрыл скорлупу, и белок с желтком упали в тарелку, он отложил скорлупу в сторону, и продолжил так со вторым яйцом, с третьим и пятым. Миша же стоял сбоку, его глаз наблюдал за тем, как в чаше яиц становится всё больше и как те колышутся от добавления ещё. Ганнибал едва успел заметить, как Миша взял яйцо, и, дёрнув рукой не туда, промахнулся, похоже, не сильно удерживая яйцо. Яйцо с тихим треском ударилось об пол, разбившись, Ганнибал остановился и было хотел немного отчитать и взяться за тряпку, но неожиданно раздался тихий, немного надвивистый смех, плечи Мишы подрагивали, одна же рука прикрывала рот, глаз был едва сощурен от эмоций. Ганнибал замер, впервые за всё время он услышал, как Миша смеётся, это словно услышать самую лучшую симфонию из всех остальных. Миша же посмеивался то ли с выражения лица Ганнибала в тот момент, то ли с его реакции, но сейчас это не было важно, медленно, но верно Миша перестал смеяться, всё ещё немного привывисто дыша, пытаясь успокоиться. Тепло в груди Ганнибала казалось стало лишь больше. Ганнибал медленно выдохнул, позволяя строгости окончательно покинуть его лицо и успокоиться. Он взял со столешницы рулон бумажных полотенец и, опустившись на одно колено, протянул Мише оторванный листок. - Ничего страшного, Миша. Это всего лишь яйцо, - его голос звучал мягче, чем обычно. Миша замер, глядя на протянутую бумагу, а потом осторожно взял её. Его движения всё еще были немного нескоординированными, но он старался. Когда они в четыре руки вытирали растекшийся желток, Ганнибал заметил, как Миша внимательно следит за его пальцами. В этой неловкой кухонной возне было больше жизни и смысла, чем во всех светских раутах, которые Ганнибал посетил за свою жизнь.