Глава 4. Рабочие будни и трещины

      Они договорились встретиться через два дня. Но два дня превратились в три — Сан уехал к клиенту, у Уёна был аврал с отчётами, а Солар накрыла внеплановая проверка. Она успела пожалеть, что вообще затеяла это правило. И одновременно — обрадоваться паузе.       Потому что за эти дни она заметила кое-что.

Первый день. Утро.

      Сан вошёл в open space с двумя чашками кофе. Одну поставил перед Солар, вторую оставил себе.       — Латте с сиропом, — сказал он. — Ты вчера жаловалась, что в автомате жидкий.       Она не жаловалась. Она просто буркнула что-то под нос, когда они выходили из лифта. Но он услышал. И запомнил.       Уён появился через час. Он молча положил на её стол папку с документами, которые она просила, и ушёл, даже не взглянув. Только пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — на секунду задержались на краю стола.       Солар поймала себя на том, что смотрит на его руки. И сразу перевела взгляд на Сана — тот сидел в трёх метрах, поправлял очки и улыбался чему-то в телефоне.       «С ним легче», — подумала она. И тут же одёрнула себя.

Обед.

      В столовой Сан сел напротив, пододвинул к ней тарелку с фруктами.       — Ешь, — сказал он. — Ты сегодня бледная.       — Я всегда бледная.       — Нет, — он наклонился ближе. — Ты сегодня другая. Задумчивая.       Она не ответила. Но взяла яблоко.       Уён обедал один, у окна, и смотрел на улицу. Его профиль — чёткая линия подбородка, орлиный нос — казался вырезанным из камня. Он не обернулся ни разу.       Солар почувствовала укол вины. И тут же — раздражение на себя за эту вину.

Вечер. Переписка.

Сан (19:15): «Ты сегодня мало говорила. Всё в порядке?» Солар (19:16): «Устала. Завтра встречаемся?» Сан (19:16): «Да. Я купил тот ремень. Кожаный, чёрный. Тебе понравится.» Солар (19:17): «А Уён?» Сан (19:17): «Уён принесёт шарф. Шёлковый.»       Она хотела спросить, откуда он знает, но не стала. Сан всегда знал чуть больше, чем говорил. И это было… удобно. Уён (19:20): «Я буду ровно в восемь. Не опаздывайте.»       Коротко. По делу. Без эмодзи. Солар поймала себя на мысли, что это сообщение заставило её сердце биться чаще, чем вчерашний долгий диалог с Саном.       «Ты не можешь выбрать, — сказала она себе. — Ты обещала себе не выбирать».       Но внутри уже начинался счёт.

***

День второй. Сдвиг.

      Вечером они встретились в её квартире. Сан пришёл первым — с вином, ремнём и новой рубашкой, от которой пахло полынью. Уён опоздал на пятнадцать минут — молча положил на стол шёлковый шарф тёмно-синего цвета и сел в кресло.       Солар сидела между ними, как на перетянутом канате.       — Выпьем? — предложила она, чтобы разрядить тишину.       — Нет, — сказал Уён. — Я хочу трезвым.       — Я тоже, — согласился Сан. Он посмотрел на Солар в упор. — Сегодня никакой спешки.       Она кивнула, хотя внутри всё дрожало.       Дальше была ночь, которую она запомнит в деталях: как Сан связал ей глаза шарфом, как её обострившиеся чувства улавливали каждый шорох, каждый запах. Полынь и можжевельник. Тяжёлое дыхание и тишина. Чьи-то пальцы на её талии — она узнала их по длине и нажиму. Чьи-то губы на шее — она узнала по укусу.       Но посреди этой темноты, когда её тело горело, а разум мутился, она вдруг чётко поняла: когда Сан шепчет ей на ухо — она тает. Когда Уён молчит — она ищет его взгляд, даже не видя его.       Это было не сравнение. Это было осознание: с одним ей нужно говорить, с другим — просто быть рядом.       ...Она не сказала этого вслух. Но наутро, когда Уён ушёл раньше (у него был билет на концерт одной рок-группы, он говорил об этом ещё накануне), а Сан остался, чтобы приготовить завтрак, она смотрела, как он режет хлеб, и думала: «Почему я не могу любить вас обоих?»       Потому что жизнь — не роман. В жизни приходится выбирать.       Она ещё не знала, кого выберет. Но качнулась уже в одну сторону.