Удушье

На заднем плане, где-то в мозжечке, слышался чудовищный крик. Он стихал и взрастал вновь, смыкались голосовые связки, размыкались веки. Поблизости находилась бесконечная вечность. В данном случае «близость» стоит рассматривать как понятие несоизмеримо далёкое, или если точнее — как прямое обозначение для того, что можно ощутить глазами. Любое инородное тело пестрило огнём, стоило ему лишь коснуться воздуха, принадлежащего Институту. Название ощутимое смутно, понятое через сотню маленьких прикосновений и взглядов таких же заточённых, таких же рабов не то, что системы — реальности. С ними можно поговорить о чём угодно, поймут они тебя во всём, но разговориться об Институте возможности нет. Институт как будто желает так и остаться чем-то личным, сокровенным и совершенно одиноким. Он кипит жизнью, иногда даже краем глаза позволяет увидеть эту самую жизнь: призрачный силуэт, дышащий в спину. Слякоть из-под ног искрами посыпалась вниз, осознав гравитацию, со стоном упёрлась в горизонтальную поверхность и позволила растоптать себя же другому существу. — SJ15, — молча обратилась сущность, колебля своими сигналами массу, заставляя её воспринимать пол стеной и смерть жизнью. — 1617, двадцать три года по жизни, 5 лет до этого… позора. — А-а-а… мх… — лужица розовато-пурпурного цвета съёжилась, не пуская существо к собственным внутренностям. Неудачно: из слаймовидного сгустка показался оголённый нервишка, цапнутый самой сущностью. — Твой срок не окончен, SJ15. Ты совершил огромную ошибку. Такой глупой смерти не испытывал ни один Заместитель. — Мна-а-а-а… — Не мамкай, ещё и мамкает мне тут. Молись… кому ты там молишься? Курешиане… чтобы она не поместила тебя в Чёрное Пространство на вечные муки! Лужица упёрто перевернулась, встав на голову и сменив ракурс обзора всех здесь находящихся. Из каркаса здания, состоящего будто из пластилина, вырвалась плита, ставшая платформой для Кураторки. Маленькие крошки посыпались вниз непрерывной струйкой, шмякаясь о массу. Показалось округлое очертание головы, а на ней — хаотичное собрание белого и чёрного пигмента. Пигмент танцевал последнюю истерику балерины перед крушением метеорита, хаотично сталкивался с другими клеточными включениями, пока не образовал хрупкое подобие глаза. — Я-я клянусь, я не подведу больше никого, серьёзно! Клянусь своим именем! — Именем? — Именем! Не кодом даже! Именем! С-своей возможностью зваться Каспером. — Хм. — Я-я-я понял, что лезть в боёвки, особенно когда я п-плановый Заместитель это неправильно. Кураторка перекрутила окружение на 180, разбив попытки Каспера восстановиться. Он ударился о «потолок», в растерянности начал искать хоть что-то чёрного цвета, но быстро понял: в Институте кроме белого других цветов не найдётся. — Я буду избегать любые сцены военных действий в будущем и вести себя как обычный законопослушный гражданин, как Хороший Парень, в конце концов! — Зато сейчас тебе придётся драться. — Подожди, что? — взгляд Каса метнулся в сторону. Рядом с ним выравняться в прямую линию пытался изломанный змей мазутного цвета. — Дерись. Дерись, Джанк, ведь Хорошие Парни умеют драться даже кулаками! Змей тревожно округлил свои восемь глаз, высунул красный язык в сторону  Кураторки и осторожно направил хвост в сторону лепёшки. Лиловое чудо быстро свернулось клубком, перенастраивая все свои внутренности для столь глупого сражения, сжало мозги и нервы в и так смертельно уязвимую зону, быстро скомкало себе руки, вернуло глаз и разжалось вновь. Каспер был сам на себя не похож: без штанов и галстука его тело визуально сливалось в имбирного пряника, слепленного из жёваной резинки. Подобие рубашки облипляло основной оттенок неуверенно. Змеёнок бросился вперёд, захватывая ноги парня и притягивая их обратно к потолку, на что последовала мгновенная реакция в виде перехвата другой части незамысловатой тушки. Человекоподобный Зам обхватил голову змеюки, зажав её пасть и пялясь куда угодно, но не в глаза, большим пальцом прихватил кусок шеи и обе руки выкрутил в разные стороны, разрывая беднягу. Змейка лопнула подобно дымовой шашке, отдавая излишки энергии своему укротителю. Кас неуверенно посмотрел на Кураторку: — П-подожди, я должен был его побить?! — Да, придурок, — она самодовольно улыбнулась нарастающему отчаянью и вине в теле молодого Заместителя. То, какой ужас она увидела в его взгляде, какое отвращение к себе — это всё повлияло на её решение не говорить SJ15 о том, что змейка была игрушечной.