Он. Она.

      Она начала терять контроль за три месяца до того, как оказалась полностью разбита внутри себя. Something’s got a hold of me lately / В последнее время что‑то мной овладело
 No, I don’t know myself anymore / Нет, я больше не узнаю себя
 Feels like the walls are all closin’ in / Кажется, стены смыкаются вокруг
 And the devil’s knockin’ at my door, whoa / И дьявол стучится в мою дверь, о‑о       Это случилось не в один день. Сначала — просто его взгляд на совещании в Министерстве. Потом — случайное касание пальцев, когда они передавали друг другу пергаменты. Потом — ночь. Первая ночь, после которой она поняла, что прежняя Гермиона умерла.       Теперь она сидит на полу своей спальни, прислонившись спиной к кровати. На ней только его старая футболка, которую он забыл три недели назад. Она не стирала её. Она спит в ней каждую ночь и вдыхает запах, который уже почти выветрился. Out of my mind, how many times / Я схожу с ума — сколько раз 
Did I tell you I’m no good at bein’ alone? / Я говорил тебе, что не могу быть один Yeah, it’s takin’ a toll on me, tryin’ my best to keep / Да, это меня изматывает, я изо всех сил стараюсь удержаться 
From tearin’ the skin off my bones, don’t you know / От того, чтобы не содрать кожу с костей, разве ты не знаешь?       Часы показывают два ночи. Он не пришёл. Не написал. Не позвонил.       Она сжимает бедрами собственные пальцы, пытаясь унять тупую, ноющую пульсацию, которая не прекращается уже несколько часов. Но это не помогает. Ей нужен не оргазм. Ей нужен он. I lose control / Я теряю контроль
 When you’re not next to me (when you’re not here with me) / Когда тебя нет рядом со мной (когда тебя нет здесь, со мной)       Она набирает его номер. Он берёт трубку после второго гудка.       — Грейнджер? — его голос низкий, чуть хриплый. Она знает этот голос. Она знает, как он звучит, когда он один. И как — когда нет.       — Ты один? — спрашивает она.       — Да.       — Ты врёшь?       Пауза.       — Нет. — Ещё пауза. — А ты?       — Я сижу на полу в твоей футболке. И уже два часа пытаюсь кончить, но не могу, потому что мне нужно, чтобы это сделал ты.       Он молчит. Она слышит его дыхание — оно становится глубже, дольше, тяжелее.       — Ты специально это говоришь? — спрашивает Драко.       — Я говорю правду. Я не могу без тебя, Драко. Моё тело сходит с ума. Я трогаю себя и чувствую только пустоту, потому что мои пальцы — не твои. Мои губы — не твои. Внутри меня всё горит, и ты единственный, кто может это потушить. I’m fallin’ apart right in front of you, can’t you see? / Я рассыпаюсь на части прямо перед тобой — разве ты не видишь? 
I lose control / Я теряю контроль
 When you’re not next to me, mm‑hm / Когда тебя нет рядом, мм‑хм       — Оставайся на линии, — говорит он. — Я еду.       Гермиона слышит, как он хватает ключи, как хлопает дверь. Потом — звук заводящегося двигателя. Yeah, you’re breakin’ my heart, baby / Да, ты разбиваешь моё сердце, детка 
You make a mess of me / Ты превращаешь меня в хаос       — Не вешай трубку, — просит он.       — Не буду.       Она ложится на ковёр, закрывает глаза. Слушает его дыхание. И своё. Они дышат в унисон, даже когда их разделяют мили.       — Что на тебе надето, Грейнджер? — спрашивает он, смакуя её фамилией на своих губах.       — Практически ничего. Только твоя футболка. И трусы. Кружевные. Чёрные.       — Те, которые я люблю снимать зубами?       — Да, — шепчет Гермиона. — Те самые. Problematic / Проблематично
 Problem is I want your body like a fiend, like a bad habit / Проблема в том, что я хочу твоё тело, как одержимый, как будто это дурная привычка       Она слышит, как он выдыхает — медленно, сдавленно.       — Ты пытаешься убить меня, Грейнджер.       — Я пытаюсь дожить до того момента, когда ты будешь внутри меня. И это почти невозможно. Bad habits hard to break when I’m with you / От дурных привычек трудно избавиться, когда я с тобой Yeah, I know, I could do it on my own / Да, я знаю, я мог бы справиться сам 
But I want that real full moon black magic and it takes two / Но я хочу настоящей магии полной луны — а для этого нужны двое       — Ты слишком далеко, — говорит Гермиона снова. — Ты всегда слишком далеко. Даже когда ты рядом.       — Сейчас я буду очень близко.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Она слышит, как он переключает передачи, как шины шуршат по мокрому асфальту.       — Разденься для меня, — просит Драко. — Пока я еду.       Она стягивает трусы, не вставая с пола. Футболку оставляет — пусть висит на ней, пусть пахнет им.       — Сними футболку, — командует он, будто читает её мысли.       — Но она пахнет тобой.       — Я приеду. Я буду пахнуть сильнее. Сними.       Она стягивает футболку через голову. Остаётся полностью обнажённой на холодном полу. Кожа покрывается мурашками — от холода, от его голоса, от того, что он сейчас делает с ней, даже не касаясь.       — Ты пытаешься сохранить спокойствие? — спрашивает Малфой.       — Нет, — отвечает Гермиона честно. — У меня не получается.       — У меня тоже.       Она слышит, как он паркуется. Как выключает двигатель. Как хлопает дверь. Как его шаги по лестнице — быстрые, тяжёлые.       — Открывай, — говорит он.       Гермиона встаёт, идёт к двери босиком, абсолютно голая, и открывает.       Он стоит на пороге. Дышит тяжело. Глаза скользят по её телу — от лица к шее, к груди, к животу, ниже. Его зрачки расширены. Губы приоткрыты. Problematic / Проблематично
 Problem is when I’m with you, I’m an addict / Проблема в том, что когда я с тобой, я словно зависим
 And I need some relief, my skin in your teeth / И мне нужно облегчение — моя кожа на твоих зубах       — Ты прекрасна, — говорит Драко. — Ты даже не представляешь, как.       Он заходит внутрь, закрывает дверь ногой, не отводя от неё взгляда. Бросает ключи на пол. Снимает пальто, не спрашивая, куда его повесить.       Драко подходит к ней, берёт её лицо в ладони. Целует — жадно, глубоко, как будто она вода в пустыне. Она чувствует его язык, его дыхание, его руки, которые уже скользят по её спине, по ягодицам, по внутренней стороне бёдер.       — Ты вся дрожишь, — шепчет он.       — Я всегда дрожу, когда ты рядом.       — А когда я не рядом?       — Тоже. Но по-другому. Плохо.       Он подхватывает её за бёдра, поднимает. Она обвивает его ногами. Он несёт её в спальню, не прекращая целовать — шею, ключицы, грудь.       Они падают на кровать. Он сверху. Она чувствует тяжесть его тела — идеальную, давящую, реальную. Can’t see the forest through the trees / Не вижу леса за деревьями
 Got me down on my knees, darlin’ please, oh / Ты поставила меня на колени, дорогая, прошу, о…       Драко прижимает её запястья к подушке — одной рукой. Второй гладит её живот, спускается ниже. Коснувшись пальцами её клитора, он замирает.       — Ты уже мокрая, — говорит он. Это не вопрос.       — Я мокрая с того момента, как ты сказал «я еду».       — Боже, Грейнджер.       Он опускает голову. Она чувствует его дыхание у себя между ног — горячее, прерывистое. Потом язык. Медленный круг. Ещё один. Она выгибается, вцепляется пальцами в простыни.       — Не останавливайся, — шепчет Гермиона.       — Не собирался.       Он лижет её медленно, почти лениво, но эта лень — притворство. Малфой знает, что делает. Он чувствует каждую её дрожь, каждый стон, каждое напряжение мышц.       Она уже близко. Гермиона чувствует, как внутри разливается тепло, как всё тело становится одним сплошным нервным окончанием. I lose control… / Я теряю контроль… 
When you’re not next to me… / Когда тебя нет рядом со мной…
 I’m fallin’ apart… / Я рассыпаюсь на части…       Но он останавливается. Ровно в тот момент, когда она готова кончить.       — Зачем? — выдыхает Гермиона.       — Потому что я хочу быть внутри, когда это случится.       Драко раздевается быстро — она не успевает разглядеть, только мелькают его руки, пуговицы, ремень. Потом он снова над ней, и она чувствует его член — горячий, твёрдый, упирающийся в её вход.       — Смотри на меня, — говорит он.       Она открывает глаза. Он входит медленно — дюйм за дюймом. Грейнджер чувствует каждую клетку, каждое движение. Как он наполняет её. Как она растягивается вокруг него.       — Ты чувствуешь, какая ты для меня? — шепчет он. — Какая горячая?       — Да, — выдыхает она. — Да.       Малфой начинает двигаться. Медленно сначала. Потом быстрее. Ритм сбивается — они оба слишком возбуждены, чтобы сохранять контроль.       Она обхватывает его ногами, притягивает глубже. Он стонет — низко, сдавленно. Она любит этот звук.       Драко наклоняется, целует её шею, кусает — не больно, но чувствительно. Гермиона вскрикивает, вцепляется ногтями в его спину.       — Ещё, — просит она.       — Ещё что?       — Глубже. Сильнее. Я хочу чувствовать тебя завтра. Я хочу, чтобы мои мысли были заполнены только одним тобой. Всегда.       — Боже, ты…       Он ускоряется. Теперь каждый толчок — жёсткий, глубокий, почти грубый. Грейнджер не возражает. Ей нужно именно это. Чтобы её разбило. Чтобы она перестала быть собой и стала просто его.       Она пытается. Она правда пытается. Но когда Драко меняет угол и попадает в ту точку, от которой у неё темнеет в глазах, она перестаёт контролировать что-либо.       — Драко, я сейчас…       — Кончай, — шепчет он. — Прямо сейчас. На мне.       Она кончает. Волнами. Долго. Судорожно. Её тело выгибается, она вцепляется в его плечи, выкрикивает его имя — громко, не стесняясь.       Малфой не останавливается. Он двигается сквозь её спазм, и это почти больно, но боль эта сладкая, нужная.       — Ещё? — спрашивает он.       — Ещё.       Гермиона сжимает его внутри себя — специально, сильно, ритмично. Он стонет, утыкается лицом в её плечо.       — Ты меня убьёшь, — говорит Драко слишком хрипло.       — Ты первый начал.       Он кончает через минуту — глубоко, без предупреждения, сдавленным стоном. Она чувствует, как его тело напрягается, как пульсирует внутри неё. Как он тяжелеет, обмякает, падает на неё всем весом.       Они лежат так несколько минут. Тяжело дышат. Она гладит его по спине, чувствует, как бьётся его сердце. Yeah, you’re breakin’ my heart, baby / Да, ты разбиваешь моё сердце, детка
 You make a mess of me / Ты превращаешь меня в хаос       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — говорит Гермиона.       — Я и не уйду.       — Ты всегда уходишь.       Драко поднимает голову, смотрит на неё.       — А сегодня не уйду.       — Почему?       — Потому что ты попросила.       Он переворачивается на бок, притягивает её к себе. Она кладёт голову ему на грудь. Слушает, как его дыхание выравнивается.       — Драко?       — М-м?       — Когда ты не рядом, я не могу контролировать свои мысли. Я прокручиваю каждую женщину, которая смотрит на тебя. Я представляю, как ты с ними. Я не сплю. Я не ем. Я трогаю себя и плачу, потому что это не то же самое.       Малфой длительное время молчит. Потом говорит:       — Ты думаешь, мне легко? Когда я слышу, что ты ходишь на ужин с коллегами, мне хочется аппарировать туда и увести тебя. Сильно. За руку. Чтобы все видели.       — Почему ты не сделаешь этого?       — Потому что боюсь, что ты скажешь «нет».       Гермиона поднимает голову, смотрит на него.       — Я никогда не скажу «нет» тебе. Ты единственный, кому я говорю «да» каждый раз. Даже когда должна сказать «нет». Даже когда это разрушает меня.       Он проводит пальцами по её щеке.       — Тогда не будем разрушать друг друга. Давай просто… будем.       Грейнджер снова кладёт голову ему на грудь. Малфой обнимает её, укрывает одеялом. Ей тепло. Ей спокойно. Ей не нужно ничего контролировать.       — Утром я всё ещё буду здесь, — говорит он.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Она закрывает глаза. Внутри неё — он. Буквально. Физически. Его тепло, его запах, которое она не хочет смывать, его имя на губах.       Она теряет контроль. И впервые в жизни ей не страшно.       Потому что он теряет его вместе с ней.