Глава 5. Первый разговор

Милан опустился в сумерки, когда Николь наконец закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. За окном горели огни соседних домов, где-то вдалеке слышались голоса и смех — город жил своей обычной вечерней жизнью. Маленькие улочки Бреры постепенно затихали, только изредка проезжали машины, и их фары на секунду освещали потолок её комнаты, прежде чем исчезнуть за поворотом. Николь сидела в своей комнате, заставленной эскизами и образцами тканей, катушками ниток и портновскими лекалами. На подоконнике стояла швейная машинка, на стене висело зеркало в деревянной раме. И посреди всего этого — чёрный бомбер с логотипами Ferrari, который висел на спинке стула уже несколько дней. Она смотрела на него и думала о нём. О том, как он стоял под дождём в одной мокрой футболке, дрожа, но не подавая виду. О том, как смотрел ей вслед. О том, что он не написал. Она взяла телефон. С момента, как она приняла запрос, прошло несколько часов. Он должен был увидеть уведомление. Его телефон наверняка пилил его каждую минуту — миллион подписчиков, сотни сообщений. Может быть, он просто не заметил. Может быть, ему стало всё равно. Может быть, она зря нажала на эту кнопку. Николь открыла Instagram и увидела его сторис. Он был в Австрии — на заднем плане угадывалась гостиничная комната, огромное окно, за которым зеленели альпийские луга. На нём была другая куртка, тёмная, без логотипов. Он стоял у окна, смотрел в камеру и выглядел уставшим, но счастливым. Подпись: «Погода радует. Скоро на трассу». Она смотрела на это фото несколько минут. Его лицо, его руки, его спокойный взгляд. Потом закрыла сторис и зашла в свою галерею. Пролистывала фото, сделанные за последние дни, и остановилась на одном. Синди прислала его ещё в Монако — они стояли на трибуне, Николь спиной к камере, лицом к трассе. Ветер трепал её светлые кудряшки, платье в цветочек развевалось, белые кеды блестели на солнце. Лица не видно — только фигура, только волосы, только момент. Синди написала тогда: «Красивое фото. Выложи». Николь не выложила. Она никогда не выкладывала фото с гонок. Она вообще редко выкладывала что-либо. Но сейчас она открыла Instagram, нажала на плюс, выбрала это фото и опубликовала. Без подписи. Без хештегов. Просто тишина. Она не знала, зачем сделала это. Может быть, чтобы он увидел. Может быть, чтобы он знал, что она помнит тот день. Может быть, чтобы он написал. Она не ждала быстрого ответа. Думала, он сейчас на тренировке или на встрече. Но телефон завибрировал через пять минут. Уведомление от charles_leclerc. Николь открыла сообщение, и сердце пропустило удар — буквально, этот странный сбой, который она знала слишком хорошо. Она приложила пальцы к запястью. Пульс. Девяносто восемь. Выше, чем обычно, но не опасно. Она сделала глубокий вдох и прочитала. «Красивое фото. Ты была красивой в тот день. Как и всегда». Николь замерла. Перечитала три раза. Потом ещё раз. Пальцы дрожали. Она не знала, что ответить. Сказать спасибо? Улыбнуться? Спросить, что он делает в Австрии? Она напечатала: «Спасибо. А ты как?» Отправила и замерла. Ответ пришёл почти сразу. «Устал. Но это обычное дело. Как продвигается твоё платье? Ты говорила, что шьёшь льняное». Николь удивилась. Они говорили об этом в кафе несколько дней назад, всего несколько минут. Она не думала, что он слушал так внимательно, запомнил детали. «Почти закончила», — ответила она. «Покажешь, когда дошьёшь?» «Может быть». «Я буду ждать». Она смотрела на экран и не знала, что сказать. Он не давил. Не спрашивал про брата. Не спрашивал, почему она скрывается. Просто говорил о том, что ей интересно. Разговор перешёл на другое. Она спросила, что он делает в Австрии. Он рассказал про гонку, про трассу, про то, что страна ему нравится, но он почти не видит её за работой. «У нас обычно так», — написал он. «Отель — трасса — отель. Иногда удаётся выйти в город, но редко». «Это грустно», — ответила она. «Привык. Это моя жизнь». Она задумалась. Его жизнь — перелёты, гонки, интервью, миллионы подписчиков. Её жизнь — мастерская, ткань, тишина. Два разных мира. Но почему-то сейчас, когда он писал ей из Австрии, а она сидела в своей маленькой комнате в Милане, расстояние не чувствовалось. «А ты всегда хотел быть пилотом?» — спросила она. «С детства. Мой отец тоже гонялся. Я вырос на трассах. Другой жизни не представлял». «А если бы не гонки?» «Не знаю. Может быть, стал бы архитектором. Или музыкантом. Но это не важно. Я там, где я есть». Николь закусила губу. Она тоже не представляла другой жизни. Болезнь, больницы, операция, пересадка. Ей не давали выбора. Её жизнь выбрали за неё — врачи, отец, обстоятельства. Но она не хотела говорить об этом сейчас. Не с ним. Не в первом разговоре. В Милане было уже поздно. За окном погасли огни соседних домов, город затих. Только изредка проезжали машины, шурша шинами по асфальту. Николь посмотрела на часы. Половина двенадцатого. В Австрии — половина одиннадцатого. Разница в один час. Он только закончил тренировку, а она уже должна была спать. «Тебе пора?» — спросил он. «Да. Завтра рано вставать», — ответила она. «Тогда спокойной ночи». «Спасибо. Удачи в Австрии». Она хотела положить телефон, но он написал ещё одно сообщение. «Николь». «Да?» «Я рад, что ты приняла запрос». Она смотрела на эти слова несколько секунд. Простые. Короткие. Но почему-то от них стало тепло. Она не знала, что ответить. Написала просто: «Я тоже».

***

Она заснула с телефоном в руке, и ей снился дождь и мокрая белая футболка. Ей снилось, что она стоит под дождём, а он смотрит на неё, и в его глазах — небо. Она проснулась от вибрации. Солнце уже светило в окно, занавески колыхались от лёгкого ветерка. Николь потянулась к телефону, лежащему на подушке. Новое сообщение от него. «Доброе утро. Хорошего дня. Не скучай без меня». Она улыбнулась, глядя на экран. Ещё не проснулась до конца, но уже чувствовала себя почти счастливой. Она встала, накинула его бомбер на плечи — он всё ещё пах кофе и чем-то свежим, — и пошла на кухню. Насыпала зелёный чай в заварник, налила горячую воду и села за стол, обхватив кружку ладонями. Она хотела написать ему что-то тёплое, но не знала, что. Слишком рано. Слишком много. Вместо этого она отправила короткое: «Спасибо. Тоже не скучай». И поставила телефон на стол. За окном светило солнце. Бомбер грел плечи. Она чувствовала себя почти нормальной. Почти живой. Почему-то впервые за долгое время ей не хотелось прятаться.