мой выбор тебе не понравится

Они лежали в темноте после очередного загруженного дня в госпитале. Белль играла с волосами Джека, а тот в свою очередь нежно поглаживал ее по спине. Она мысленно подбирала слова, решаясь озвучить то, о чем она думала в последнее время. Как же это преподнести, не разозлив его при этом? —Джек, — тихо сказала она. — Я хочу ребёнка. Он замер. Рука, гладившая её по спине, остановилась. —Нет, — он ответил так быстро, что это прозвучало грубее, чем он планировал. — Белль, нет. Она приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо, о чем он думает в этот момент. —Почему? Мы, конечно, не обсуждали это, но… —Это может плохо для тебя кончиться. — Он сел на кровати и серьезно посмотрел в глаза Белль. — Ты не представляешь, как это может быть опасно для тебя. — он сглотнул ком в горле. —Ты перенесла тяжёлую операцию, мы не знаем, как поведет себя твое сердце. —Ты просто боишься. — Перебила Белль, улыбаясь. — Да! — Сорвался он. — Я боюсь летального исхода, Белль. Я же переживаю за тебя. Она нахмурилась и упрямо сжала губы. — Джек, я же выжила! Я сильнее, чем ты думаешь. — Я знаю, что ты сильная. — Он взял её за руку. — Но есть вещи, которые от тебя не зависят. Беременность – это удвоение объема крови, сердце, работающее за двоих, давление на стенки сосудов. У здоровых женщин высокая смертность при родах, а ты Белль… Ты же понимаешь риски? Она молчала, но в её глазах горел огонь. Джек хорошо знал это ее выражение лица: с ним невозможно спорить. —У нас все получится, Джек. Я чувствую это. —А если ты…? — прошептал он, боясь закончить предложение. —Так не дай мне умереть. Ты же лучший хирург в Порт-Виктори. Джек сдался. Он впервые почувствовал вину за то, что согласился на ее очередной каприз. Если с ней что-то случится, он никогда не простит себе собственной слабости, не простит, что не сумел сейчас сказать «нет» достаточно твердо. Но все же в его голове теплилась слабая, почти призрачная мысль о семейном счастье. Его руки дрожали, когда он потянулся к пуговицам на ее ночной рубашке. Он изо всех сил пытался скрыть это, чтобы Белль не увидела. Но, кажется, она догадывалась, что он боится. Она сама стянула ткань с плеч и потянула его на себя. Он осторожно завис над ней, все ещё не готовый к дальнейшим действиям, но она только крепче обхватила его ногами, не оставляя пространства для сомнений. Они двигались медленно. Голова Белль запрокинулась на подушку, с ее губ сорвалось его имя. Губы Джека скользнули по ее шее вниз, к ключице. Она вдруг вцепилась пальцами в его спину, выгибаясь навстречу. *** Три месяца спустя Белль поняла, что беременна. У нее окончательно пропали месячные. Но все же она не спешила делиться этим с Джеком. Белль не сомневалась, что он сначала взбесится, потому что она не сказала ему сразу же в первый месяц (даже если она была не до конца уверена в этом), а потом, в конце концов, он обрадуется. Она заметила, что начала уставать быстрее. Головокружение после резкого подъёма уже стало для нее привычным. Но самое обидное было то, что её любимый кофе вдруг стал отвратительным на вкус, а запах рыбных блюд вызывал тошноту. Как бы ей не хотелось это отрицать, она знала причину того, что с ней происходит. В голову закралась мысль, что, возможно, Джек был прав, но она поспешила избавиться от нее. Назад дороги нет. Она рассказала ему вечером о своем положении. Ей очень не хотелось в этом признаваться, потому что она знала, с каким беспокойным взглядом Джек будет смотреть на нее каждый раз. Даже там, где все хорошо, ему будет казаться, что все плохо. Однако Белль понимала, что это необходимо. Услышав новость, Джек застыл в своем положении и едва выдавил из себя одно лишь слово: —Что? —Я беременна, — повторила она, пристально наблюдая за его реакцией. — Уже три месяца. —Сколько сколько… — он провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая. — Ты ждала три месяца, чтобы сказать это мне, Белль? Почему? —Но ведь ничего плохого же не случилось. —Ничего плохого?! — он начал ходить кругами по комнате, периодически останавливаясь и заглядывая ей в лицо. — Белль, ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Я должен был проверять тебя, измерять давление и пульс. Я должен был столько всего сделать, а ты… Белль стояла в центре комнаты и выглядела подавленно. Она смотрела вниз, на пол, не осмеливаясь поднять на него взгляд. Она чувствовала себя виноватой, ведь они же партнёры, и он имеет право знать о ее самочувствии. А ей просто хотелось временно избежать его излишней заботы. —Прости, Джек,— спокойно сказала она. — Я не сомневаюсь, что ты, узнав эту новость, начал бы паниковать. А так у меня было три месяца спокойствия. —Спокойствия?! — он остановился, сверля ее взглядом. — Ты носишь ребёнка под своим больным сердцем, и называешь это спокойствием? Белль, казалось, была на грани заплакать от его стального тона. Но она сохраняла невозмутимое выражение лица, все ещё уставившись в пол. —Послушай меня, Джек. Я тоже врач и тоже знаю риски. Я не отменяю того факта, что моя аорта может не выдержать, и в конце концов меня может ждать либо операция, либо смерть. Я знаю всё это. И я всё равно хочу этого ребёнка. —А я? — спросил он, и его голос дрогнул. — Почему ты не спросишь, чего хочу я? —Я знаю, что ты тоже хотел бы иметь семью. Он подошёл к ней и взял её руки в свои. Его пальцы заметно дрожали, она чувствовала, как он волнуется. —Если с тобой что-то случится, я не справлюсь один. Кроме тебя у меня никого нет. — Прошептал он, поглаживая ее руки. —Справишься, — сказала она. — Ты сильнее, чем думаешь, к тому же у тебя будет этот ребёнок – часть меня, которая навсегда останется с тобой. Он покачал головой, и его лицо исказила гримаса боли. —Не говори так, будто планируешь умереть. —Конечно нет,— ответила она, подходя ближе и кладя ему голову на грудь. — Но я хочу, чтобы ты знал: если что-то пойдёт не так... Если вдруг придётся выбирать... —Нет, — сказал он резко, отстраняясь от нее. — Никаких «придётся выбирать». Мы не будем об этом говорить. И даже думать не будем. —Но мы должны! — настаивала она. — Джек, посмотри на меня. — Она потянулась к его лицу и обвила щеки ладонями. — Если в тот момент, когда я буду умирать, ты начнёшь выбирать, ты не сможешь здраво мыслить. Тебе нужно знать заранее. —Я уже знаю свой выбор, — сказал он. — И он тебе не понравится. —Какой? Он помолчал. А затем посмотрел ей в глаза, выглядя при этом уверенно и решительно. —Я спасу тебя, — сказал он. — При любых обстоятельствах. Даже если это будет означать, что наш ребёнок погибнет. Белль закрыла глаза. Ей хотелось кричать, что это неправильно, она не простит ему такого выбора. Но она знала Джека: если роды принимать будет он, то их исход будет таким, каким он его запланировал. —Мы ещё вернёмся к этому разговору, — сказала она. —Возвращайся сколько хочешь, — ответил он. — Ответ будет тем же. Он притянул её к себе, обнял в примирительном жесте. —Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил он тихо. — Только не ври мне. —В целом хорошо, — ответила она. — Только вот иногда начала быстро уставать. —Больше не скрывай от меня ничего. — В его голосе отчётливо слышались нотки заботы и беспокойства. —Ладно. — С явным нежеланием ответила она. *** На пятом месяце Белль впервые упала в обморок. Это произошло в кабинете, когда она перебирала книги — просто взяла одну с книжного стеллажа, повернулась к окну, и мир вдруг резко качнулся, а затем потемнел. Она очнулась на полу, чувствуя неприятное жжение на щеке. Джек аккуратно поддерживал ее рукой за спину, вторая его рука сомкнулась на ее запястье, проверяя пульс. Его лицо было бледным и выглядело обеспокоенным. —Что случилось? — спросила Белль, дотрагиваясь до своей щеки. Джек резко одернул ее руку. —Ты упала в обморок. Я прибежал сразу, как только услышал грохот. Видимо когда ты падала, ударилась обо что-то, и теперь у тебя ссадина на щеке. —Ничего страшного: просто встала резко, — ответила Белль, пытаясь улыбнуться. — Со мной всё в порядке. Она попыталась подняться, но голова снова закружилась и ноги подкосились. Джек вовремя подхватил ее и усадил в кресло. —Кого ты обманываешь, Белль? — Он чуть не сорвался на крик. — Твоему сердцу трудно качать объемы крови, которые растут с каждым днем. —И что ты предлагаешь? —Больше отдыхать, пить воду и не вставать резко. —Я и так почти не встаю, — отчаянно всхлипнула Белль. — Нельзя же все девять месяцев провести в кровати! Джек заметил, как в уголках ее глаз появились слезинки. Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку, чтобы поддержать. Свободной рукой она лениво перебирала его волосы. —Белль… —Он вдруг поднял на нее свои глаза, в которых было столько боли, что у нее сжалось сердце. —Я сделаю всё, чтобы ты выносила этого ребенка и осталась жива, но взамен… Пообещай мне кое-что. —Что? —Если ты вдруг почувствуешь что-то неладное – не молчи, не думай, что всё пройдёт само. Скажи мне обязательно, чтобы я мог помочь. —Хорошо, Джек. Он не поверил её словам, но кивнул. *** На седьмом месяце случилось то, чего Джек боялся больше всего: Белль стало слишком тяжело дышать. Началось все с непривычной одышки от подъёма по лестнице, потом после короткой прогулки по комнате. Джеку это совсем не нравилось… Однажды, когда Белль решила вздремнуть днём, Джек сидел в кресле у ее кровати и смотрел на нее. Ничего не предвещало беды, как вдруг она резко начала хватать ртом воздух, словно задыхалась. Он тут же подбежал к ней, взял за руку и принялся успокаивать: —Белль, глубоко дыши. Тебе нельзя паниковать. Она кивала, не в силах ответить, и сжимала его пальцы. Белль дышала под его счёт. —Что произошло? Это пройдет? — Она смотрела на него так, будто сейчас осознала, что может не дожить до родов. —Да, после родов должно пройти. Сердцу станет легче, когда давление упадет. —А если я не дотяну до родов? Я сейчас не на шутку испугалась, мне казалось, что я умираю… Джек отвернулся от нее, словно она ударила его своими словами. —Не говори так. —Джек, ты же помнишь, о чем я тебя просила? Если вдруг… —ХВАТИТ! — Он поднял на нее голос. Белль опешила. Джек все ещё не смотрел на нее, но явно мог представить ее лицо в этот момент: испуганное и удивлённое. Он сам не ожидал от себя такого поведения. Конечно, он не должен был так с ней разговаривать, но Белль просто бесила. Он уже один раз чуть не потерял ее, и тогда он в мыслях поклялся себе, что больше никогда не допустит того, чтобы она была в опасности. Он бы пошел на все ради нее: нарушил бы закон ещё сотню раз, отдал бы жизнь ради нее. А тут она так свободно распоряжается своей жизнью, будто бы она ничего для нее не значила. Нет, Джек не хотел рисковать своей любимой второй раз. Конечно при родах он спас бы Белль. —Прости, я не должен был… Она хотела ответить, но не смогла — нахлынул очередной приступ одышки. Он помог ей сесть повыше, подложил под спину подушки, открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. —Белль, я больше не хочу слышать от тебя о желании спасти ребенка. Когда ты так говоришь, ты будто пронзаешь меня ножом насквозь… Она ничего не ответила и отвернулась к окну. Джек заметил, как одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Ему так хотелось подойти к Белль ближе и вытереть ей слезы, но он оставался на месте. С того дня Джек спал в её кровати и просыпался от каждого её движения. Он принял решение принести некоторые хирургические инструменты к ней в комнату… *** Джек знал, что рано или поздно она вернется к этому разговору. Это был лишь вопрос времени. Зная упрямство Белль, пока она не услышит нужный ответ, она не успокоится. Этот разговор Джек запомнил на всю жизнь. Они мирно сидели на кровати – Белль прислонилась к его плечу, а он осторожно обнимал ее. Но она быстро разрушила эту идиллию. — Джек, — сказала она неуверенно. По ее тону он догадался, о чем сейчас пойдет речь. — Прошу, давай уясним это раз и навсегда. Он изменился в лице, но Белль продолжила: —Ты должен выбрать ребенка. — Нет, — сказал он. —Джек, послушай меня. Я не хочу, чтобы он умер. Я не хочу, чтобы ты остался один, потеряв нас обоих. Если я умру, у тебя будет ребенок – часть меня, которая продолжит жить. Ты не будешь один. —Я все равно буду один, — сказал он. — Потому что ребенок – это не ты. Он никогда не станет тобой. —Но это наш ребенок, — настаивала Белль. — И ты будешь растить его, рассказывать обо мне, и… —Нет. — Резко перебил он. — Я не буду этого делать. Я не буду растить ребёнка без тебя. Я не буду смотреть на его лицо, непроизвольно замечать твои черты и думать каким же я был идиотом, что не спас тебя. —Джек Докинс, поклянись, что если придётся выбирать, ты выберешь ребенка. Она просто сводила его с ума. —Не могу. —Поклянись, или я не буду бороться. Я просто лягу и умру, ты понял? Я не буду ничего делать, если ты не пообещаешь. Он посмотрел на неё — на её бледное лицо, на синяки под глазами, на упрямо стиснутые губы и понял, что она не шутит. —Клянусь, — сказал он. Это была ложь. Белль кивнула, удовлетворённая его ответом, и откинулась на подушки. — Спасибо, — прошептала она. Он ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел в стену, ненавидя себя за эту ложь и зная, что скажет её снова, если понадобится, но сделает все равно по-своему. *** Однажды тихой февральской ночью Белль почувствовала невыносимую тянущую боль в пояснице. Сон как рукой сняло: она повернула голову в сторону Джека и заметила, что он тоже уже не спал. —Кажется, время пришло. — Сказала она. —Только не зови родителей и Фанни, я не хочу сейчас лишней суеты вокруг себя. Джек сию же секунду встал с кровати и принялся зажигать свечи по всей комнате. Он отдал приказ прислуге, чтобы те стояли настороже за дверью, если ему вдруг что-то понадобится от них. На седьмом месяце ее беременности он принял решение принести в ее комнату некоторые инструменты из госпиталя на случай непредвиденных обстоятельств. И вот, похоже, этот случай настал. Схватки Белль были ещё редкими, но он уже слышал, как она тяжело дышала. От этого ему становилось ещё страшнее: резкий скачок давления мог привести к разрыву внутреннего слоя аорты выше или ниже места старой операции. Он не раз принимал роды у женщин, но сейчас его руки дрожали так, будто он это делал впервые. Ведь случай Белль был особенным: на счету была каждая секунда. —Я хочу, чтобы ты знал, — вдруг сказала она между схватками. — Я не жалею ни о чем. —Не смей говорить так, будто прощаешься. —Конечно нет, но если вдруг что-то пойдет не так… Он присел на кровать рядом и взял ее за руку: —Все пойдет так, как было запланировано. *** Шли часы, и Белль становилось только хуже. Схватки становились чаще и сильнее, и она кусала губу до крови, чтобы не разбудить своим криком всех в доме. В ее комнате он вдруг нашел деревянный стетоскоп и послушал им сердце Белль. Ему не понравилось, что он слышал: сердце билось слишком часто. Это было очень опасно. —Давай я дам тебе лауданум, — предложил он. — Всего несколько капель, и ты не будешь чувствовать боль так остро. —Это не навредит ребенку? — С беспокойством ответила она. Даже в такие моменты она не думала о себе. Конечно лауданум был очень вреден для ребенка. Но разве сейчас это имело значение, когда на кону стоит жизнь Белль? —Будет хуже, если ты будешь нервничать и задыхаться. Я знаю, что делаю. Белль кивнула, он дал ей выпить треть маленького пузырька с темной горькой жидкостью внутри, который вот уже несколько месяцев постоянно носил с собой. Ее дыхание постепенно выровнялось и стало глубже, веки отяжелели, но Джек видел, что ее боль никуда не ушла. Несколько минут она лежала спокойно, и казалось, все худшее уже позади, но вдруг Белль резко вскрикнула. Она схватилась за грудь обеими руками, и Джек заметил, как посинело ее лицо. —Джек… —прохрипела она. —Мне… Мне нечем дышать!... Он мгновенно понял, что ее аорта не выдержит. Если Белль начнет тужиться, она может умереть от разрыва сосуда. Повышенное давление создавало нагрузку на старые швы. Джек схватил ее за оба запястья, и его опасения подтвердились: пульс на одной руке был намного слабее, чем на другой. —Белль, слушай меня внимательно. — Его тон был жёстким и решительным. —Ты ни в коем случае не должна тужиться, чтобы не создавать лишнее давление. Дыши часто и не глубоко. Поняла меня? Она тяжело кивала, пытаясь справиться с болью. Из ее рта вылетали неразборчивые звуки, перемешанные с неровными вздохами. —С…спа…си е…го. —С ним все будет в порядке, — солгал он. — Ты только должна мне довериться и делать, что я говорю. Белль попыталась сжать его руку, насколько у нее хватало сил. Как бы она не хотела следовать указаниям Джека, ее мышцы сокращались сами, против ее воли. Он видел, как она сражается сама с собой, как тяжело дышит. Его взгляд упал на акушерские щипцы – единственный способ спасти Белль. Он должен был снизить внутрибрюшное давление, которое действовало на ее аорту. —Джек? Это что щипцы? Но ты говорил это огромный риск… — Сказала Белль, когда он обрабатывал инструмент в руках. Он ничего не ответил и ввел щипцы. Белль закричала, но не сопротивлялась. Джек действовал быстро: каждая секунда была на счету. Послышался хруст, а затем он вытащил ребенка из нее. Младенец был синим и не кричал. Джек перерезал пуповину и отложил его. Ему некогда было им заниматься: он сразу же метнулся к Белль. Она была в полуобмороке. Ее пульс падал, дыхание становилось прерывистым. —Он… не… пла…чет? — Вырвалось с ее губ. —Он просто слабый, сейчас закричит. — Джек второй раз солгал ей и почувствовал вину за это. Джек влил ей в рот ещё лауданума – почти опасную дозу. Это сработало: дыхание замедлилось, а сердце стало биться реже. Он ввел ее в состояние сна, давая стенкам аорты шанс не разорваться окончательно. Он вдруг вспомнил, что холод замедляет все процессы в организме. Он крикнул служанке, стоявшей за дверью, чтобы та принесла лёд с кухни. Пока она ходила, Джек мельком взглянул на ребенка. Тот был нежилец. Даже если он родился не мертвым, то сейчас уже точно не было смысла проверять его пульс. Когда принесли лёд, Джек обложил его вокруг груди Белль. Служанка осталась стоять в дверях, смотря на свою госпожу. —Унесите его. — Кивнул Джек на тело ребенка. —Куда? — Осмелилась спросить прислуга. —Подальше от моих глаз. Она подошла к маленькому бездыханному тельцу, завернула его в простыню и направилась к выходу. У двери она остановилась и посмотрела на Джека: —Вы знайте, что это была девочка? Джек даже не обратил на это внимание: был слишком увлечен Белль. Он кивнул служанке, и та вышла. Он остался один на один с Белль. Все что он мог сделать – это быть рядом с ней, чтобы контролировать ее состояние. *** Белль очнулась через два дня. Она открыла глаза и увидела, как Джек спит сидя на стуле, и улыбка невольно тронула ее губы. Но следом пришло осознание, что он один. Без ребенка. —Джек? — Тихо позвала она. Он тут же открыл глаза и подбежал к ней. —Белль, как ты себя чувствуешь? — Спросил он с беспокойством хватая ее руки. —Где наш ребенок? Он покачал головой. Белль одернула руки, отвернулась к окну и замерла. —Ты обещал, что спасёшь его… —Я солгал тебе. Я не мог поступить иначе. И это была она. —Джек Докинс, ты убил нашу дочь. Я помню, как ты взял в руки щипцы, а потом усыпил меня. Ты даже не дал мне с ней попрощаться! Он не помнил, когда в голосе Белль было так много ненависти и осуждения. И самое ужасное было в том, что эти чувства были адресованы ему. —Я спас тебя, что мне оставалось делать, когда ребенок родился мертвым? Я тебе уже не раз говорил, что не смыслю эту жизнь без тебя, и никакие дети никогда не смогут заменить мне тебя. —Ее уже похоронили? —Да, в ту ночь. Я отдал приказ прислуге, чтобы ее унесли. Они вырыли могилу в саду. —Я хочу пойти туда. —Пока рано. Тебе нужен покой после случившегося. У тебя чуть не произошло расслоение аорты, ты была в шаге от смерти. *** На протяжении двух недель они почти не говорили. Джек несколько раз в день приходил в ее комнату, проверял ее состояние и уходил. Она уже могла вставать с кровати и передвигаться по комнате. В один из таки визитов Джек обнаружил ее стоящую у окна и смотрящую на закат. Белль вдруг решила разрушить двухнедельное молчание: —Я знаю, что ты не мог поступить иначе. Джек замер на пороге ее комнаты. —Ты же врач.— продолжила она, смотря на заходящее солнце. — Ты не можешь позволить пациенту умереть, даже если он сам этого хочет. —Ты не просто пациент.— Сказал он. —В тот момент я была пациентом, — ответила она. — И ты сделал то, что должен был сделать как врач, но ты не должен был делать это как муж. Он подошёл и встал рядом, тоже глядя в окно. —Как муж я должен был позволить тебе умереть? — Спросил он. — Это твоя идея супружеского долга? —Моя идея супружеского долга – уважать выбор того, кого любишь, — сказала она. — Даже если этот выбор – смерть. Он повернулся к ней и обхватил ладонями не лицо. Она, кажется, не возражала. В его глазах стояли слёзы – первый раз с той ночи. —Ты просила меня о невозможном. Ты понимаешь, что это значит? Я должен был смотреть, как ты умираешь, а потом жить с этим, зная, что я мог это предотвратить, но не сделал этого. Я бы не пережил такой исход событий. Она смотрела на его усталое лицо, синяки под глазами, впалые щеки, и вдруг поняла, что ненависть, которую она чувствовала все эти недели, была не к нему, а к обстоятельствам, к собственному больному сердцу, которое не дало ей стать матерью. —Джек, прости меня за все. Он осторожно обнял её, Белль прижалась к нему и заплакала. Джек погладил ее по волосам. —Я люблю тебя. — Прошептал он ей на ухо. В ответ Белль обняла его, притягивая ближе к себе.