1. Кровь королей

нет начала, нет конца историй есть кольцо блуждающих огней ложь и правда в нем извечно спорят и на их алтарь льется кровь королей

♫ Ария — Кровь королей

            Больше не короли. Глава рода Куран вздохнул, переводя взгляд на окно, где в небесах сияла полная луна, и пригубил вина из бокала. Красное — похоже на кровь. Он мог не отказываться от монархии, но ему не хотелось продолжать сосредотачивать власть только на Куранах — смертные, и те упраздняли монархию, но если смертные хотели этого ради свободы народа, то нынешний лорд Куран — из соображений безопасности. Судьба королей не всегда радужна, чистокровные и без того в вампирском сообществе — одновременно объекты восторгов и ненависти, к тому же, существует Гильдия охотников, и монархию следовало упразднить в первую очередь ради защиты его детей — троих детей рода Куран. Если всеобщее внимание не будет сосредоточено только на них — они смогут быть счастливее. А пока что — они еще юны, все трое, все погодки, все пока мирно спят в своих постелях и не подозревают, что их лишили королевского звания. И все же род Куранов остался самым высокопоставленным, их уважали, их любили — вампиры рангом ниже. Прочие чистокровные… не все разделяли уважение к Куранам. Королей любят не все, политика — всегда грязь, и потому так будет лучше.

***

— Отец, ты сошел с ума! Ридо яростно сверкал глазами, хлопнув ладонями по столешнице. За его спиной стояли Харука и Джури — Джури чуть впереди, потому что явно она собиралась остановить старшего. Лорд Куран горько вздохнул — этого он и ожидал. Его первенец радикально отличался от младшего сына и дочери, и на отца был не похож. Неизвестно, чьи черты унаследовал Ридо, однако известие об утрате титула вывело его из себя. — Ридо, так будет правильнее, — твердо сказал отец. — Правильнее? — задохнулся от ярости старший. — Лишить нас всего? Мы правили миром! — Ридо! — одернула его Джури, но ее вовремя тронул за руку Харука, призывая к спокойствию. Отец сам разберется — буквально отразилось в глазах у среднего из Куранов. — Мы не правили миром. Мы лишь считались королями вампиров, но не людей. Монархия отжила свое и в нашем мире, и пусть мы утратили полное влияние, все же мы остались влиятельнее всех. Зато ты и твои брат с сестрой сможете жить спокойнее. — Что ты несешь, старик? — взорвался Ридо. — Мы были королями! Стена кабинета пошла трещинами. Джури испуганно охнула. Харука инстинктивно шагнул вперед, закрывая ее собой. Отец поднялся с места, и теперь вся его мягкость исчезла — на Ридо смотрел пусть и лишенный титула, но все еще чистокровный король, и даже Ридо стало не по себе. — Мы были ими, — отчеканил лорд Куран. — Больше нет. Однако я все еще твой отец, Ридо, а ты — мой сын. И я не позволю тебе говорить со мной в подобном тоне. — Т-ты… — Ридо дернулся от ненависти, но не стал продолжать спор, лишь покорно склонив голову в жесте извинения и выбежал из кабинета. Лорд Куран выдохнул с облегчением, опускаясь обратно в кресло, но его младшие дети еще не ушли. — Отец, — тихо произнесла Джури. — Ридо не стоило… — Все в порядке, — усмехнулся лорд. — Все мы знаем, каков Ридо. А вы — вы что думаете? Харука, и ты, Джури? Что скажете насчет того, что вы больше не принц и принцесса в общепринятом понятии, а только принц и принцесса рода Куран? — Я и не стремился к власти, — улыбнулся Харука, за что Джури одарила его неприязненным взглядом. Эта мягкость всегда ее раздражала — почему Харука вел себя так мило, особенно с ней? Хотя если бы он вел себя грубо — она бы тоже злилась, но с выходками Ридо мириться получалось почему-то проще, чем с добротой и заботой Харуки. И власть ему не нужна, видите ли, строит из себя благородного принца! — Джури, — окликнул ее отец. — Я хочу знать и твое мнение. Пожалуйста, отвлекись немного от злости. Джури вздрогнула и виновато улыбнулась. — Если ты так решил — то это правильно, и мы с Харукой это принимаем, — мнение Харуки Джури в расчет заранее не брала. — А Ридо успокоится. Если нет — ты же найдешь на него управу, верно? — Только ты не ищи на него управу, ладно? — ответил ей улыбкой отец. — Ты все еще принцесса рода Куран. Все останется по-прежнему — наши балы, приемы, праздники, политика. Только политикой займусь я и твои старшие братья, а ты — веселись и наслаждайся жизнью, ладно? Джури отвернулась и состроила рожицу. Повеселишься тут — вечно торчать в поместье Куранов, в город выходить — и то в сопровождении, и в школу ее не пускали, хотя она так долго уговаривала отца, но тщетно. Спорить Джури не стала — Ридо и без того расстроил и разозлил отца, а она его любила и по-своему жалела, хотя чистокровный вампир не заболеет и старость не доставляет ему ни малейшего неудобства. Однако лорд Куран стал болеть душой и терять интерес к жизни после утраты жены — леди Куран покончила с собой, как иногда бывает у чистокровных. Они не могут умереть сами, убивать их решаются в самых крайних случаях, и если они устают от жизни — приходится идти на суицид. Джури была еще ребенком, когда проснулась и услышала это, и плакала, а ее обнимал и утешал Харука — снова он. Но тогда его доброта была нужна Джури. А потом стала ненужна.

***

Ридо нашелся на балконе — стоял и сердито сжимал перила так, что под его пальцами по красному дереву расползались трещины. — Не надоело? — Джури со спины оперлась локтями о перила и заглянула в лицо брату. — Твои истерики ничего не изменят. — Ты тоже смиришься? — с гневом взглянул на нее Ридо. — Я думал, ты поддержишь меня! Ты всегда была такой, как я! Не бесхребетной, как Харука! И ты примешь то, что не станешь королевой? Джури пожала плечами. — Я все еще могу стать королевой рода Куран, большего мне и не нужно. — Нет, — усмехнулся Ридо. — Нет. Не притворяйся. Ты так не думаешь. Ты хотела быть королевой — помнишь? Я сам надевал тебе на голову диадему… Венчал твои прекрасные волосы… — он коснулся кончика длинной пряди волос Джури. — Тогда ты улыбалась так, словно тебе принадлежал целый мир, и наслаждалась этим… — Ридо, — Джури отвела его руку. — Тогда мы были детьми. Мы играли в детские игры. Я даже удивлена, что ты помнишь. И диадема была тоже игрушечной. — Неважно, — Ридо поймал ее за запястье и притянул к себе. — Важно не то, что это были игры. Ты хотела этого — ты тогда была истинной королевой, несмотря на возраст. Я видел в тебе ее. Королеву… Мою королеву, — он склонился к Джури, опалив горячим дыханием мочку ее уха. — Пусти, — Джури попыталась отстраниться, но ей не дали. — Тогда мы были детьми, но теперь мы уже не дети, — оскалился Ридо. — Твой запах становится все вкуснее. Самый лучший в мире запах… Самая прекрасная на свете роза… Джури… — Отпусти, сказала же! — Джури оттолкнула брата и шагнула назад. — Иди развлекайся со служанками! Не прикасайся ко мне! — О, так ты ревнуешь? — Ридо провел языком по губам, обнажая клыки. — Не ревнуй, принцесса. Эти девчонки не стоят даже твоего ногтя. Если ты скажешь — я буду верен только тебе одной. Только скажи. — Ридо, чего ты добиваешься? — устало вздохнула Джури. — Еще недавно ты злился из-за лишения титула. Что за скачки настроения? Сезонная депрессия? В следующую секунду рука старшего брата сомкнулась на ее шее. К скачкам настроения и вспышкам гнева Ридо был склонен с детства, и Джури воспринимала игрой и это — зная, что он не убьет ее, ей даже нравилось дразнить его и выводить из себя, чтобы Ридо злился вот так, как сейчас. Он злился — а ей было весело. — Прекратите. Откуда только появился Харука? Но — появился, и не только встал рядом с братом и сестрой, но и отвел руку Ридо от Джури. И гнев Ридо переключился уже на него. — Не влезай! — огрызнулся старший. — Это не твое дело! — Вообще-то тебя зовет учитель, — безмятежно отозвался Харука. — Говорит, что хочет поделиться какой-то информацией, и что это может тебя заинтересовать. Так как в школу не пускали ни одного из детей-Куранов, они обучались на дому, и своего личного учителя Ридо даже по-своему уважал, хотя тот и был из числа всего лишь аристократов. Мгновенно забыв о Джури, старший исчез — ему правда было интересно, что такого хотел сказать наставник. — Джури, зачем ты так? — вздохнул Харука, когда Ридо ушел. — Не надо его провоцировать. Он и так в бешенстве, а тут еще ты. — Он прав! — вспыхнула уже Джури. — Зачем ты вмешиваешься? Кто тебя просил? Мои разборки с Ридо тебя не касаются! — Но он же… — Харука замялся, осторожно прикасаясь к шее Джури. Джури отбила его руку. — Сказала же — тебя это не касается! Жалеешь меня, что ли? Я прекрасно знаю, что из себя представляет Ридо! Это служанок он убивает! Мне он вреда не причинит! Что же ты от него прислугу тогда не спасаешь? — хмыкнула она. — Раз такой альтруист — не позволяй ему выпивать всю кровь человеческих девчонок, а мне предоставь разбираться самой! — Джури… По полу террасы пошла трещина. Харука только устало прикрыл глаза — иногда он чувствовал себя лишним в этой семье. Вечно занятый лорд Куран, рано ушедшая из жизни мать, жестокий садист Ридо, чьи забавы с рождения добросердечный Харука не мог и не хотел разделять и поддерживать, и Джури… Не жестокая, не садистка, однако и не мягкая и нежная принцесса. И все же потому Джури ему и нравилась — прекрасная и внешне, как полагается чистокровной, и внутренне. Не злая, просто более сильная характером, чем Харука, уверенная, резкая, она не стала бы сомневаться никогда, даже если бы отдавала свою жизнь, и иногда решимость Джури пугала Харуку так же, как и жестокость Ридо. А он среди них казался словно приемным сыном — без этой твердости, без вспышек, с вечным спокойствием, с желанием решить все мирно, даже в детстве, когда Ридо и Джури ругались и скандалили из-за любых мелочей — Харука неизменно пытался их разнять, и неизменно в итоге ему доставалась ярость обоих. Как и сейчас. Как и всегда. — А учитель ему что сказал? — вдруг ревниво спросила Джури. Ее тяга к знаниям была велика, и она часто влезала на уроки и к братьям, не довольствуясь занятиями только с собственной наставницей. Ей не мешали — Ридо, и тот не говорил Джури уйти, а учителя тем более не смели просить чистокровную принцессу покинуть урок. — Ничего, — улыбнулся Харука. — Я соврал. Джури посмотрела на брата с непонятным выражением — то ли одобрительно, то ли сердито. — Если в итоге придется разбираться с трупом учителя — это на твоей совести.

***

На следующий день Джури озарила мысль — еще не открыв глаза, в утренней-сумеречной дремоте она внезапно поняла, что если они больше не короли, если их влияние уменьшилось, если они де-юре стали равными другим чистокровным семьям, то… Джури не стала переодеваться, вскочив с постели и только набросив халат поверх ночной рубашки, забыла даже об обуви, бегом направляясь в кабинет отца, и с порога, без стука, растрепанная выпалила: — Папа, я хочу пойти в школу! Лорд Куран поднял глаза от документов и потер переносицу. Он ожидал этого — как и ярости Ридо. Старший сын и единственная дочь каждый по-своему иногда доставляли отцу проблемы, но если Ридо часто намеренно, не сдерживая и не считая нужным сдерживать свою жестокость, то Джури — неосознанно, она была порывистой, взбалмошной и своенравной, и удивительно, что не явилась к нему с этим требованием еще вчера. — Папа, я же теперь могу! — Джури не стала дожидаться ответа, опираясь на столешницу так же, как еще недавно — Ридо. — Папа, я имею право! Я хочу ходить в школу! Мне до смерти осточертело наше поместье! Если я теперь такая же, как Ширабуки, как Хио, как все остальные — почему нет? Я хочу познакомиться с кем-то, помимо Ридо и Харуки! Я хочу гулять по городу! Я хочу видеть разные места! Я хочу ходить в человеческие кафе, в кино, на вечеринки, я же сойду за обычную девушку для людей, я хочу учиться не только тому, что мне рассказывает леди Соуэн-сенсей, я хочу свободы! О да, подумал лорд Куран. Джури правда этого хочет. Свободы. Свободы, общения, веселья, как любая юная девушка, и ей явно недоставало только балов и светских раутов, где ее не воспринимали равной, где ей кланялись, целовали руки и не смели говорить, как с ровесницей, а лишь с уважением, не позволяя себе лишнего, боясь ее только потому, что она — принцесса Куран, и, за неимением другой — будущая королева. Если насчет короля могли быть сомнения, потому что в семье сыновей было двое, то одна дочь априори стала бы королевой со временем — в паре с Ридо или же с Харукой, но в любом случае. Поэтому Ридо боялись, Харуку уважали по необходимости, а к Джури многие подлизывались заранее, и она, конечно же, превосходно различала лесть и фальшь. Среди людей же она будет такой, как все — нет, конечно, лорд Куран не позволит, чтобы его дочь воспринимали простолюдинкой, но если выдать ее за ребенка обычной, человеческой, хотя и богатой семьи, ибо в мире людей Кураны считались владельцами сети банков, ночных клубов, магазинов и нескольких заводов, потому что вампиры все равно нуждались в том же, в чем и люди, и для этого им нужны были деньги, и лорду приходилось вести также и бизнес, помимо политики… — Джури, не тараторь, — поморщился отец. — Прежде всего — тебе ведь известно, что в человеческом мире Кураны тоже не простые смертные? — В Азии — да, — у Джури был готов ответ на все. — Но мир людей обширен. Где-то я не буду так известна и уважаема. Например, в Америке или в Европе… Папа, а если Кембридж? Там учатся многие дети из богатых семей, какой считается наша! Там учатся даже человеческие политики! — Ты все продумала, верно? — лорд Куран усмехнулся. — Так похожа на свою мать… Сказал — и запнулся, вспомнив причины самоубийства любимой супруги. Она устала жить, и если бы она могла получить больше свободы — возможно, скука не так бы ее терзала, и она была бы до сих пор с ним. А что, если такая похожая на нее Джури тоже однажды поймет, что ее утомило вечное существование? Такая решительная и во всем идущая до конца Джури, его любимица, единственная из детей лорда полностью устраивающая его и годящаяся на роль королевы намного лучше, чем Ридо и Харука — на роль короля, оба по-своему не такие, каким должен быть истинный монарх? Разве не это было дополнительной причиной отказаться от королевского титула — не позволить стать королем Ридо? Или основной причиной… Зачем врать самому себе — лорд Куран понимал, что его старшему сыну и по всем правилам наследнику попросту нельзя получать власть. Харуке, впрочем, тоже — Харука бы попросту не справился с таким грузом. Если бы было можно сделать королевой Джури — вероятно, тогда лорд Куран и не снимал бы с себя полномочия, но был Ридо, королевы без короля не бывает, если на это звание есть еще целых два претендента, и не стал же бы отец намеренно запирать где-то старшего сына или вредить ему? Он любил и Ридо тоже — любил их всех, свою троицу королевской крови, каждого из них по-своему. Но Джури — больше всех. И потому — нельзя больше держать птичку в клетке, даже в золотой. Она права. — Хорошо, — кивнул лорд Куран. — Кембридж. — Ура! — Джури подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Пришлось оборвать ее восторг жестом. — Это не так легко. С леди Соуэн ты могла самостоятельно назначать время уроков, если оно тебя не устраивало, но в университете тебе придется самой подстраиваться к другим. Обучение там проходит днем, и твои глаза будет резать солнечный свет. Тебе придется учиться и сдавать экзамены наравне с прочими, и никто не сделает тебе поблажку. Тебе придется соблюдать правила, слушаться профессоров и сдерживать свои вспышки. Здесь ты можешь позволить себе выпускать силу из-под контроля и устраивать трещины на полу, там — нет. — Я справлюсь! — глаза Джури сверкали восхищенным огнем. — Я не так страдаю от солнца, я привыкну, я буду соблюдать правила, я сдам все экзамены, я же умная, я старательная, леди Соуэн-сенсей говорила, папа, я справлюсь, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Лорд Куран покачал головой с легкой усмешкой. Он и не сомневался — справится. Леди Соуэн хвалила его дочь за успехи не потому, что та была чистокровной принцессой — умная, талантливая и усердная Джури действительно легко стала бы одной из блестящих студенток любого университета мира людей. — С одним условием, — добавил отец. — Да, я согласна! — заранее согласилась Джури, но после, услышав условие, пораженно застыла. — Только вместе с Харукой. — Что? С ним? Почему? Какого черта я и там должна быть под присмотром? Я не ребенок! Я же сказала — я все понимаю, я думала об этом, а если я все же не справлюсь — вернусь обратно! — Джури сердито сжала кулаки. — Ты продумала не все, — лорд Куран слабо улыбнулся, задумчиво вертя в пальцах печать. — Кровь, Джури. Неужели собираешься пить ее у студентов? — О, — пораженно выдохнула Джури, совершенно забывшая о жажде крови и привыкшая считать ее чем-то столь же обыденным, как яйца на завтрак. Но ведь и правда — вампиры способны обходиться без крови, но все же долгое время без единой капли продержаться сложно, и если кто-то из студентов поранится в ее обществе, она может сорваться, и тогда придется бросить обучение, и больше отец точно не выпустит ее из поместья. Да и охотники — Гильдия точно будет следить за дочерью чистокровного рода. — Но почему Харука?.. — беспомощно спросила Джури. — Потому что при всей моей любви к Ридо я не отпущу его в место, где живет много людей, а Харука, как ни погляди, гораздо разумнее и Ридо, и тебя, пусть и не такой уверенный, как вы. — Так он будет мне надсмотрщиком или кормушкой? — издала нервный смешок Джури. — И опять же — почему он? Почему не один из аристократов? Среди них есть те, кто выглядит моим ровесником! — Тебе не нравится Харука? — ответил вопросом на вопрос лорд Куран. — Он меня бесит! — предсказуемо взорвалась Джури. — А Ридо? — спросил отец. Джури задумалась, но думала недолго. — Тоже бесит. Он иногда зарывается. И с тобой вчера говорил просто непозволительно грубо. Но при чем тут они оба? Говорю же — аристократы… — Нет, Джури, речь не только о том, кто будет сопровождать тебя в Кембридже, — вздохнул отец. — Вы трое уже достигли такого возраста… Тебе ведь известно, что твоя мать была еще и моей сестрой? Чистокровные заключают браки с чистокровными. Обычно, если есть такая возможность — предпочтительнее кровосмесительные браки. Иногда дети рождаются нареченными сразу, но в этот раз вышло иначе, и вторым ребенком после Ридо стал Харука — мальчик. Ты родилась не нареченной, и у тебя есть выбор. Ридо — или Харука. — Такой себе выбор, — поморщилась Джури. — А если я никого не хочу? — Придется, — жестко сказал отец. — Я не хочу, чтобы кровь Куранов разбазаривалась. Это все еще кровь королей. Она не должна смешиваться с другими. Тем более — с аристократами. Тем более — с людьми. — Отлично! — зло хмыкнула Джури. — Значит, выходит так, что Харука станет мне кормушкой, а мне придется выбрать между двумя, чтобы стать после инкубатором для произведения следующих Куранов? — Думай об этом, как хочешь, но здесь я не пойду на уступки, — лорд Куран вернул себе ту же твердость голоса, с какой ставил на место Ридо. — Ты — та, кто ты есть. Ты будешь королевой рода Куран и без монархии. Тебе никуда не деться от этого. Я и так разрешаю тебе больше, чем должен, потому что ты моя любимица, и я открыто сейчас это признаю. Но я не могу дать тебе все, чего ты хочешь, Джури. Это не те вещи, где я могу быть свободен сам. Это не куклы, которых я скупал тебе целыми магазинами. Ридо или Харука — один из них станет твоим мужем, рано или поздно. В Кембридж с тобой поедет Харука, а уж в качестве кого — компаньона, надсмотрщика или кормушки — сама решай. На этом все. Можешь собирать вещи и выбирать факультет. Разве ты не этого хотела? Джури выдохнула — с одной стороны, она действительно добилась того, чего так долго желала, с другой — поняла, что все же ее свобода всегда будет ограничена, и обучение в человеческом университете станет лишь недолгим глотком свежего воздуха. Но даже так — она ведь уедет из опостылевшего поместья, увидит Европу, познакомится с множеством людей, которые не будут кланяться и лебезить, и это уже невероятная удача. А Харука — что Харука? Меньшее зло. Ну будет ходить за ней следом, будет делиться с ней кровью, и что? Разве сложно будет улизнуть от него, если она захочет? Или огрызнуться и заставить играть по ее правилам? Это же Харука, он ведомый, он всегда предпочитал слушаться, не то, что Ридо. Ридо бы в Кембридж с собой Джури точно не взяла, здесь она была солидарна с отцом. — Да, папа, я поняла. Спасибо! Ее лицо снова осветила улыбка, и Джури выпорхнула из кабинета отца, чтобы тут же наткнуться на Харуку. Вот же вездесущая зараза. — Подслушивал? — нахмурилась Джури. — Немного, — то, что он сознался честно, почему-то рассердило ее еще больше. — И ты согласен? Поедешь со мной в Кембридж? Будешь следить, чтобы я не творила глупости, и давать мне кровь? — Да, — легко согласился Харука. — Не тебе одной интересно пожить в человеческом мире, и не одна ты хочешь учиться. Я ведь тоже поступлю туда, как студент. — А на какой факультет? — заинтересовалась Джури. — На тот же, что и ты, — Харука пожал плечами. — Отец ведь велел присматривать за тобой. — Почему ты такая тряпка? — горько усмехнулась Джури. — Отец велел — и ты все сделаешь. Ридо с его развлечениями не мешаешь. Меня — и то слушаешься, хотя я младшая. Что с тобой не так, Харука? Ты же тоже Куран, ты тоже принц, а ведешь себя, как… как марионетка. Или собачка на привязи. — Наверное, мне так проще, — вздохнул Харука. — Отец все равно знает все лучше, чем мы. Ридо… Я не приветствую его поведение, но и вмешиваться в это — означает только усугублять ситуацию и ожесточать его еще больше. А ты… Мне легко тебя слушаться. Он улыбнулся так тепло, что Джури передернуло. — Ну и слушайся всех до конца жизни, — огрызнулась она. — Я поступлю на факультет Искусства и Гуманитарных наук. Поселимся как можно ближе. Когда я захочу крови — в любое время суток ты мне ее дашь. Когда сам захочешь — я еще подумаю, готова или нет. Если я захочу прогуляться с друзьями — можешь идти следом, но позади, и лучше, чтобы я в это время тебя не видела. В мои отношения с людьми вмешиваться не смей. Если захочу пойти на вечеринку — пойду. По городу гулять буду в любом случае, и снова — следи, но чтобы я этого не видела. Если у меня вдруг появятся проблемы — прикроешь. Если провинюсь — возьмешь вину на себя. Если не смогу справиться с учебой — поможешь. Если на меня вдруг нападут — защитишь. Ясно? Она намеренно ставила Харуку в настолько жесткие рамки, и ожидала, что он хоть в чем-то воспротивится, но брат только кивнул с той же теплой улыбкой. — Ясно. — Говорю же — тряпка, — выдохнула Джури, но уже беззлобно, и отправилась собирать вещи.