7. Первый поцелуй

В лондонском ночном воздухе пахло дождём, типично для этого города. Анна взяла Энди за руку и молча повела вверх по узкой винтовой лестнице на крышу своего маленького дома в районе Шордитч. Дверь на чердак скрипнула, и они вышли под открытое небо. — Закрой глаза, — шепнула она. Энди послушно зажмурился. Он слышал, как она возилась с колонкой, как тихо звинит браслет на её запястье. А потом зазвучал старый, чуть потрескивающий блюз, будто из другого века. Голос Этты Джеймс разлился по крыше, окутывая чарами, словно дудочник. — Теперь можно. Он открыл глаза. Лондон лежал внизу, как море огней. Оранжевые фонари, красные хвостовые огни машин, серебристые башни вдалеке, а над ними редкие, но невероятно яркие звёзды. Анна стояла босиком в белом платье с растрёпанными тёмными волосами. Она улыбалась так, будто только что украла у мира весь свет. — Я устала от всего, Энди, — тихо сказала она. — От дедлайнов, от звонков, от того, что нужно быть кем-то. А здесь… здесь можно просто быть. Она протянула ему руку. Он шагнул к ней, и нежно обнял за талию, будто боялся, что она растворится в ночном воздухе. Её ладонь легла ему на плечо. Они начали медленно покачиваться в такт музыке, чувствуя проникновенный голос Этты Джеймс.

At last My love has come along My lonely days are over And life is like a song

Сердце Энди колотилось так сильно, что, казалось, она должна была слышать. Он любил её уже полгода, но ни разу не осмелился сказать об этом ей. Любил, когда она смеялась над его дурацкими шутками, когда хмурилась, читая книгу, когда засыпала у него на плече в такси. Энди боялся разрушить то хрупкое, что между ними было. А сейчас, под этим небом, слова сами нашлись. — Анна… — его голос был хриплым. — Я так долго хотел тебе сказать… В ту ночь, когда я увидел тебя, это была настоящая удача. Моё сердце словно было обёрнуто в четырёхлистный клевер… Я должен сказать, я… Она подняла на него большие зелёные глаза. — Не говори. — Она мягко улыбнулась и прижалась ближе, положив голову ему на грудь. — Я знаю. Музыка текла дальше. Они кружились медленно, почти не отрывая ног от тёплого кровельного покрытия. Где-то далеко выла сирена, но здесь, на этой крыше, весь мир сузился до двоих. Энди закрыл глаза и впервые за много месяцев почувствовал, как отпускало напряжение в плечах. Работа, тревоги, бессонные ночи, страх не успеть, страх не оправдать ожидания — всё ушло на второй план. Остались только её дыхание у его шеи, её пальцы, переплетённые с его, и музыка, которая играла только для них.

I found a dream that I could speak to

A dream that I can call my own

I found a thrill to press my cheek to

A thrill that I've never known

— Я люблю тебя, — прошептал он, наконец, почти беззвучно, в её волосы. Анна не ответила словами. Она медленно поднялась на цыпочки и обхватила ладонями его лицо. Её пальцы были тёплыми, чуть дрожащими. На миг их взгляды встретились так близко, что Энди утонул в её глазах, в которых, казалось, отражалась каждая звезда над ними. А потом она поцеловала его. Это было признание, которое она так долго держала в себе. Губы коснулись сначала мягко, почти невесомо, будто пробуя на вкус новое, сводящее с ума приключение. Поцелуй на вкус был слегка солоноватым от ночного воздуха, с вишневой помадой и полусухим вином, которое они пили раньше. Но уже через несколько мгновений их охватила настоящая страсть. Анна прижалась к нему всем телом, словно хотела раствориться в нём. Её руки скользнули ему в волосы, слегка сжали их, а он, наконец-то осмелев, крепко обхватил девушку за талию. В этом поцелуе было всё. Горячая волна благодарности за то, что она существовала в его жизни все эти шесть месяцев. Страх потерять этот миг. Безумная, обжигающая нежность. И огромное, пульсирующее «да», которое звучало громче любой музыки. Два сердца бились в одном безумном ритме под чувственный джаз Этты Джеймс. Мир вокруг исчез: не было ни Лондона, ни крыши, ни звёзд, они оставили себе только сладкий вкус первого поцелуя и дрожь, которая пробегала по спине. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, их губы всё ещё тянулись обратно, словно не желая расставаться. Он прислонился лбом к её лбу, тяжело дыша. Анна улыбнулась, чувствуя жжение в чуть припухших губах. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она так тихо, что слова почти растворились в ночном ветре. — Давно. Очень. Они танцевали ещё долго. Песни сменялись, ночь становилась глубже, а они всё кружились под звёздами, забыв, что где-то там, внизу, продолжалась жизнь. Когда музыка затихла, Анна взяла его лицо в ладони и посмотрела так, будто видела его впервые. — Останься со мной здесь, — сказала она. — Не только сегодня. Вообще. Энди улыбнулся, прижимая её к себе так крепко, словно хотел запомнить, как бьётся это хрупкое сердце. — Я уже давно здесь, Анна. Они стояли неподвижно, обнявшись, пока последние аккорды музыки растворялись в ночном воздухе. Она уткнулась носом ему в шею и тихо вздохнула. — Я серьёзно, Энди. Я не хочу, чтобы это был просто красивый момент на крыше, который мы потом будем вспоминать как упущенную возможность. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни каждый день. Утром, когда я злюсь на будильник. Вечером, когда я слишком устала говорить. И ночью… вот так. Он отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть ей в глаза. Его пальцы нежно убрали прядь волос с её щеки. — Тогда давай построим это будущее вместе. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу готовить тебе тот ужасный французский омлет, который ты всё равно съедаешь до последней крошки. Хочу путешествовать с тобой хотя бы на выходных в Брайтон или в Париж, когда я заработаю достаточно. Я хочу показать тебе дом моих родителей в Провансе, место, где я рос и мечтал однажды встретить такую, как ты. Хочу… — он немного замялся, но всё-таки сказал, — хочу однажды снять с тобой квартиру побольше, где будет место для всех твоих книг и моего старого пианино. Анна улыбнулась так широко, что у неё засияли глаза. — А я хочу, чтобы ты учил меня французскому. Чтобы мы вместе ездили к твоей маме во Францию на Рождество. Чтобы ты был рядом, когда мне страшно или когда я слишком счастлива и не знаю, куда девать это счастье. И… — она провела пальцем по его нижней губе, — чтобы мы когда-нибудь, не спеша, подумали о чём-то большем. О семье. Может, даже о маленьком человечке с твоими глазами и моими непослушными волосами. Энди тихо рассмеялся, но в этом смехе было столько тепла и волнения. — Ты, правда, этого хочешь? Со мной? — Только с тобой, — ответила она без малейшей тени сомнения. — Ты первый человек, с которым я не боюсь мечтать вслух. С которым будущее не кажется страшным, а кажется… нашим. Он наклонился и поцеловал нежно поцеловал её, вложив в этот жест молчаливую клятву. Когда они оторвались, Анна взяла его за руку и подвела к краю крыши. Они сели на тёплый парапет, она устроилась у него между колен, прижавшись спиной к его груди. Энди обнял её сзади, положив подбородок ей на макушку. — Знаешь, что я вижу в нашем будущем? — тихо спросил он. — Обычные дни, которые будут казаться волшебными только потому, что мы вместе. Утренний кофе в постели. Твои дурацкие плейлисты по утрам. Ссоры из-за того, кто забыл вынести мусор. И примирения, после которых мы будем смеяться и снова танцевать, как безумные. — И долгие прогулки под дождём без зонта, — добавила она. — И поездки в никуда просто потому, что захотели. И чтобы ты всегда говорил мне «je t’aime» перед сном, даже если я уже почти сплю. — Je t’aime, — сразу прошептал он ей на ухо. — И буду говорить каждый день. Обещаю. Анна повернула голову и поцеловала его в подбородок. — Тогда давай с этого момента и навсегда. — Навсегда, — повторил Энди, крепче обнимая её. Над ними медленно плыли облака, а внизу город продолжал жить своей шумной жизнью. А здесь, на маленькой крыше, два человека только что заключили самый важный договор в своей жизни. Будущее начиналось прямо здесь под звёздами, под старый блюз и биение двух сердец.