Эскалация

Глава первая. Там, где рождаются ветра. Где-то между мирами, в месте, которое нельзя найти на картах и нельзя описать словами, где небо переливалось всеми оттенками угасающего пожара, а земля состояла из осколков разбитых реальностей, летел Дракон. Он был прекрасен той первозданной красотой, которая не принадлежит ни одному из смертных миров. Чешуя его переливалась расплавленным золотом и полуночной синью, крылья разрезали разреженный воздух с ленивой грацией, а глаза — древние, как само Время — смотрели на бесконечность с лёгкой скукой. Он снизился, коснулся земли, и в следующее мгновение магия свернула его исполинское тело в изящную, почти хрупкую форму. На земле стояла девушка. Она была высока, стройна, с кожей, отливающей мягким перламутровым светом — тем самым, какой бывает у жемчужин, созревших в глубинах мирового океана. Волосы её струились водопадом иссиня-чёрных прядей, в которых то и дело вспыхивали золотистые искры — будто звёзды запутались в этой густой чаще. Глаза — вертикальные зрачки на фоне янтарной радужки — выдавали её истинную природу, но сейчас в них плясали озорные огоньки. Наряд её мог бы привести в смущение даже самую вольнодумную смертную. Короткое платье из ткани, напоминающей застывший лунный свет, едва прикрывало бёдра. Оно было расшито чешуйчатым узором, который жил своей жизнью — переливался, менял цвета, то вспыхивая алым, то успокаиваясь до серебристого. Тонкие бретельки небрежно спадали с плеч, открывая изящную линию ключиц. На ногах — сандалии с золотыми крылатыми пряжками, пальцы унизаны кольцами с самоцветами, которые мерцали в такт её дыханию. Она была великолепна, вызывающа и абсолютно беспечна. Потому что чего бояться существу, способному испепелить город одним вздохом? Она потянулась — грациозно, как кошка, вышедшая на охоту — и заговорила вслух, наслаждаясь звуком собственного голоса, похожего на звон колокольчиков и далёкий гром. — Какое же у меня сегодня прекрасное настроение, — пропела она, запрокинув голову к чужому небу. — Хочется чего-то особенного. Не просто вкуса — а магии на языке. Того самого мгновения, когда вкус раскрывается как цветок... Она замерла, прищурилась, и улыбнулась. — Хочу мороженое. Но не простое. Хочу то, что создаёт молодой мастер вкуса. Тот, кто умеет смешивать ингредиенты так, как никто другой. Каждый раз — разные травы, разные эссенции. И только он, своим чутьём, соединяет их в нечто изумительное... Девушка крутанулась на месте, и её платье взметнулось лунным облаком. — Отдаюсь на волю великого Случая! — воскликнула она весело. Развела руки в стороны — и пространство перед ней замерцало, загудело, начало сворачиваться в спираль. Портал раскрылся, как глаз, проснувшийся ото сна. Она мысленно задала параметры: где-то рядом с мастером вкуса. Не прямо перед ним — не хватало ещё испугать смертного. А так, чтобы найти было интересно. И шагнула в сияющую пустоту. Глава вторая. Город асфальта и суеты. Крупный город жил своей шумной жизнью. Машины сигналили на перекрёстках, люди спешили по своим делам, где-то играла музыка, а над крышами висела та особенная летняя дымка, которая делает воздух густым и тягучим. У обочины одной из оживлённых улиц стоял вагончик. Он был неказистым снаружи — белый с облупившейся краской, с навесом в сине-белую полоску. Но запах, который исходил из него, мог свести с ума любого, кто хоть раз пробовал настоящее мороженое. Внутри колдовал молодой человек. Его внешность была загадкой — что-то неуловимое, собранное из разных уголков мира. Тонкие, но выразительные черты лица, смуглая кожа с золотистым отливом, глаза цвета крепкого чая. Волосы — чёрные, вьющиеся, непослушные. В нём угадывалась и грация востока, и лёгкая небрежность запада, и что-то ещё, первобытное, что роднит человека с самой землёй. Перед ним стояли десятки баночек — стеклянных, керамических, деревянных — с травами, экстрактами, порошками, эссенциями. Он брал одни, отставлял другие, смешивал, пробовал на кончике языка, хмурился, добавлял щепотку чего-то из крошечной флакончика с перламутровой пробкой. Потом засыпал смесь в небольшой аппарат, который с тихим урчанием превращал всё это в нежнейшую массу, выдавливая её в вафельные стаканчики спиралью, похожей на застывшую молнию. Очередь из прохожих тянулась небольшая, но постоянная. — Какой вкус вы хотите? — спрашивал он каждого. И люди называли самые странные вещи: «вкус первого снега», «то чувство, когда возвращаешься домой», «летний дождь на тёплом асфальте», «грусть без печали». И он давал им это. И люди уходили с глазами, полными слёз восторга, или смеялись без причины, или просто стояли и смотрели в небо, чувствуя, что мир стал чуточку ярче. Глава третья. Гостья из бездны. В подворотне напротив вспыхнул портал. Воздух зазвенел, замерцал — и из серебряной воронки шагнула девушка в платье из лунного света. Она огляделась с неподдельным любопытством, повертела головой. Глаза её — те самые, с вертикальными зрачками — удивлённо расширились. — Ну и местечко, — пробормотала она. — Асфальт... бетон... железо... Неужели великий Случай закинул меня в такой унылый мир? Хотя... — она принюхалась, и улыбка тронула её губы. — Чувствую аромат. Он близко. Она двинулась к вагончику. Ходила она не так, как ходят обычные девушки — неспешно, перетекающе, будто её тело состояло из дыма и электричества. Прохожие оборачивались, но никто не решался подойти — что-то в ней было такое, от чего инстинкты смертных начинали бить тревогу. Глава четвёртая. Следствие ошибочной наглости. Бездельничающая группа молодых людей — человек шесть, смешанная компания с ленивыми позами и наглыми глазами — заметила её почти сразу. Они переглянулись. Один, самый массивный, с золотой цепью на шее, отделился от остальных. — Эй, красотка! — окликнул он. — Ты откуда такая вырядилась? Цирк сбежал? Остальные заржали. Девушка даже не повернула головы. Она смотрела на то, как молодой мастер смешивает баночки, и в её глазах горело предвкушение. — Я к тебе обращаюсь! — бугай двинулся вперёд, протянул руку, чтобы схватить её за плечо. Девушка-дракон вздохнула — так же, как мы вздыхаем, когда муха назойливо жужжит над ухом — и, не глядя, отмахнулась. Её тоненькая, изящная ручка коснулась груди детины с такой небрежностью, будто смахивала пылинку. Он отлетел на десять метров и с хрустом впечатался в асфальт. Тишина на секунду накрыла улицу. Потом дружки заорали, полезли из кустов — кто с битой, кто с цепью. Девушка даже не замедлила шага. Она продолжала идти к вагончику, рассматривая манипуляции мастера — как он сыплет, смешивает, пробует на вкус. Эти люди, крысы, что копошились за её спиной, не стоили даже движения ресниц. Первый удар биты пришёлся в пустоту — она качнулась чуть в сторону, даже не взглянув. Второй — её рука описала полукруг, и двое полетели в ограждение, ломая перила. Третий выхватил пистолет. Пули вошли в невидимый барьер за пару сантиметров от её спины — и рикошетом ушли в стороны. Одна прожужжала у виска самого стрелка, другая вонзилась в фонарный столб. Из соседнего здания выскочили полицейские — двое, потом ещё трое. — Всем стоять! Руки за голову! Они увидели валяющихся бандитов, девушку в вызывающем наряде, которая спокойно шла дальше — и приняли решение, как это обычно бывает. Не разбираясь. — Остановитесь! Стрелять буду! Девушка-дракон не слышала. Или слышала, но так же, как мы слышим шум дождя — фоном, не более. Полицейские открыли огонь. Пули снова встретили невидимую стену — и разлетелись обратно. Кровь, крики, падающие тела. А девушка заметила, что молодой мастер начинает отвлекаться на шум. Его руки дрогнули, взгляд метнулся в сторону. — Нет, нет, — тихо сказала она. — Ты будешь работать. Для этого я и пришла. Она взмахнула пальцами — и вокруг вагончика поднялась лёгкая, почти прозрачная дымка. Иллюзия. Для мастера ничего не происходило — та же очередь, те же покупатели, то же небо. А вокруг него выросло защитное поле — не пропускающее ни пули, ни осколка. А сзади тем временем нарастал хаос. Глава пятая. Лестница, ведущая в ад. Кто-то из полицейских вызвал подкрепление. Где-то завыли сирены. А с ближайшей военной базы уже поднимался вертолёт — чёрная стрекоза с роторным рокотом. Драконы не любят, когда над ними летают. Девушка поморщилась. Даже не оборачиваясь, она подняла руку — и огненный шар сорвался с её пальцев. Он летел медленно, красиво, оставляя за собой дымный, переливающийся шлейф, похожий на свадебную фату. — В нас летит ракета! — заорал пилот в рацию. — Повторяю, в нас летит... Взрыв разорвал небо. Горящие обломки дождём посыпались на крыши. На военной базе завыла тревога. В воздух поднялось звено — четыре боевых вертолёта, вооружённых до зубов. Девушка, не прерывая своего неторопливого пути к вагончику, лениво щёлкнула пальцами. Четыре огненных шара сорвались одновременно — каждый нашёл свою цель. Четыре взрыва. Четыре огненных цветка в небе. Она дошла до прилавка. Посмотрела на мастера — тот, погружённый в иллюзию, как раз заканчивал смешивать очередной заказ. — Мне, пожалуйста, — сказала девушка-дракон с улыбкой, от которой у смертного остановилось бы сердце, — смешайте радость и хорошее настроение. Молодой человек поднял глаза. Он видел перед собой просто девушку. Красивую, странно одетую, но просто девушку. — Хороший выбор, — кивнул он. — Но эти ингредиенты капризные. Радость бывает горьковатой, а хорошее настроение — приторным. Нужен баланс. Он начал колдовать над баночками. А сзади тем временем примчались военные. Бронетранспортёры, тягачи с пушками, рота солдат в полной выкладке. Они увидели трупы, увидели девушку, которая спокойно стояла у вагончика с мороженым, и — как это обычно бывает — решили, что знают, что делать. — Огонь на поражение! Тяжёлые пулемёты застрочили. Пули — крупного калибра, способные пробить стену — веером уходили в невидимую стену и возвращались обратно. Солдаты падали, не понимая, откуда пришла смерть. — Пушки! Дайте пушки! Снаряды разрывались в метре от девушки. Осколки превращали асфальт в воронки. А она лишь поморщилась — как от назойливой мухи — и, не глядя, метнула ответный заряд. Танк развернуло, закрутило, бросило в здание напротив. Дом сложился, как карточный домик, подняв облако пыли. — Магия... это какая-то магия! — кричал в рацию офицер. — Подкрепление! Нам нужно подкрепление! И подкрепление прибывало. Танки, вертолёты, пехота. И всё это вступало в бой с тем, кого невозможно победить. А девушка-дракон... она просто ждала своё мороженое. — Вы не добавите щепотку звездной пыли? — спросила она у мастера задумчиво. — Мне кажется, с ней будет интереснее. — У меня нет звездной пыли, — ответил он, помешивая разноцветную массу. — А вот это напрасно, — вздохнула она и, не глядя, отправила огненный шар в сторону очередного танка. Вокруг полыхал ад. Рвались снаряды, горели машины, рушились дома. Небо заволокло дымом, смешанным с магическим сиянием. Танки летали, как игрушечные. Солдаты разбегались. А с военной базы всё прибывали и прибывали новые силы — уже не сотни, тысячи. Артиллерия. Авиация. Девушка, всё так же стоя у прилавка, развеивала атаки с той же лёгкостью, с какой мы разгоняем облачко пара перед лицом. В какой-то момент она заметила, что город вокруг — то, что от него осталось — напоминает лунный пейзаж. Разрушенные кварталы, перевёрнутые машины, воронки от взрывов. И ни одного живого звука, кроме гула пламени и треска разбитого стекла. Она удивилась. — Ой, — сказала она. — А когда это всё случилось? Глава шестая. Беседа на пепелище На командном пункте генерал смотрел на карту, где один за другим гасли значки его подразделений. — Девять тысяч... — прошептал он побелевшими губами. — Девять тысяч человек за полтора часа. И ни одного раненого. Все — насмерть. Кто она? — Мы не знаем, господин генерал. Спутники зафиксировали энергетический всплеск... такие показатели бывают только при ядерном взрыве. Но это не радиация. Это... что-то другое. Генерал закрыл глаза. — Прекратить огонь. Отозвать всех. Выслать переговорщиков. К вагончику, который каким-то чудом остался цел и невредим, подъехал белый флаг. Из машины вышли трое в штатском — с дрожащими руками и перекошенными лицами. Девушка-дракон как раз получила свой стаканчик — высокую спираль нежно-розового и золотистого цвета, переливающуюся, как утренняя заря. — Вы... вы... — начал один из переговорщиков, заикаясь. — Зачем вы это сделали? Зачем вы убили столько людей? Зачем разрушили полгорода? Девушка лизнула мороженое. Глаза её зажмурились от удовольствия. Она издала тихий, почти мурлыкающий звук. — М-м-м... какая прелесть. Вы слышите? Начало — лёгкая горчинка, как первая грусть уходящего детства. Потом — сладость, как улыбка любимого. И послевкусие... послевкусие, как тишина после хорошего сна. Она открыла глаза и посмотрела на переговорщиков с искренним удивлением. — Простите, а что вы сказали? — Зачем вы воевали?! — почти выкрикнул второй переговорщик, показывая на дымящиеся руины. Девушка-дракон удивлённо моргнула. — Воевала? Я? — она рассмеялась — серебристо, легко. — Я пришла за мороженым. И вообще ни с кем не воевала. Это вы на меня всё время нападали. И зачем вы разрушили полгорода? — она склонила голову набок, и в её глазах мелькнуло неподдельное любопытство. — У вас такая традиция? Наверное, да. Люди... очень странные. Она повернулась к молодому мастеру, который только сейчас, выйдя из иллюзии, увидел вокруг себя апокалипсис и замер с открытым ртом. — Возьмите, — она протянула ему горсть золотых монет, которых явно не было ни в одной денежной системе этого мира. — Вы гениальны. Я возьму ещё несколько. Она сгребла с прилавка три стаканчика, сунула в маленькую сумочку, которая материализовалась из воздуха. — Приходите ещё, — машинально сказал ошарашенный мастер. — Обязательно, — улыбнулась она. Подняла руку — портал открылся, заливая улицу сиянием. Шагнула внутрь, обернулась на мгновение. — Люди, — сказала она, покачивая головой. — Очень, очень странные. Портал схлопнулся. Тишина опустилась на руины. Где-то капала вода из разорванной трубы. Ветер шевелил пепел. Генерал, который наблюдал за переговорами по спутнику, медленно сполз по стене и сел на пол. — Она пришла за мороженым, — повторил он. — Мы потеряли армию... из-за мороженого. Никто ему не ответил. А где-то между мирами, в месте, где небо переливалось всеми оттенками угасающего пожара, летел Дракон. В одной лапе он держал три вафельных стаканчика, и чешуя его переливалась чуть теплее, чем обычно. Настроение было превосходное. А вкус... вкус был именно таким, как она хотела.