Часть 11

Прошло ещё два года моей жизни. Мне уже было пятнадцать, в шестнадцать я и Нетейам сможем пройти Унилтарон и стать полноправными членами клана. Всё это время я стараюсь остерегаться его, мы практически никогда не остаемся наедине, все разговоры с ним я свожу к минимуму. Иногда он пытается поговорить со мной и на этот счёт, но я просто делаю вид, что ничего не понимаю. Самое страшное в этом всём то, что мои чувства к нему с каждым днём только крепнут. Я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз когда вижу его, становлюсь неимоверно счастливой. Это была моя каждодневная пытка. Видеть его и не иметь возможности быть ближе. Я никому и никогда не рассказывала об этом, даже Кири. Сестра часто спрашивает, говорит, что я изменилась. - Вот, я уверена, - она поворачивается ко мне, - Что-то случилось, но ты не хочешь говорить. Ты в последнее время какая-то странная, все в себе держишь. Почему? - Всё в порядке, Кири, - я продолжаю дальше собирать травы для бабушки, от их запаха чуть кружит голову. - Ага, как же, - на поляне светит солнце, и чувствую наша кожа к концу дня приобретет пурпурный оттенок. Кири опять засматривается куда-то в лес. Мне всегда было интересно посмотреть на мир её глазами. Какого это, быть одаренной Эйвой? Сестра часто стеснялась своей особенности, в то время, как я всегда этим восхищалась. Знала бы она, что я всё на свете отдала, лишь бы быть хоть чуть-чуть похожей на неё. Пока Кири созерцает творение Великой Матери, я слышу шаги. Ну нет! Только не сейчас! - О, смотри! Эти пришибленные опять тут! - восклицает Кани, и его компания направляется в нашу сторону, - Что она делает? - спрашивает у меня парень. - Придумывает тебе кличку, - Кири выпадает из своего транса, и я чувствую, как ей становится не по себе, - Просто скауном тебя называть уже не весело. - Посмотрите, ребята, - Кани начинает закипать, - вот они, старшие дочери Турука Макто, - он зло скалится, - Хотя, какие вы ему дочери? Так, пара домашних зверьков, чтоб нескучно было. - Закрой, пожалуйста, свой рот, - я встаю напротив него, закрывая собой Кири, - и иди куда шел. - А что? Не нравится правда? - он оборачивается на свою группу поддержки, - Ты ведь похожа на испуганного пролемура, одни глаза на лице торчат, - по поляне разносится хохот, - А вот твоя пятипалая сестричка, вообще отродье демона, которому здесь не место, - я оборачиваюсь на Кири, и вижу как в её глазах застывают слезы, - Ну, что ты там молчишь, чудовище? Прячешься за спиной старшей? Всё, что-то невероятно жестокое в этот момент овладевает мной и, наверное, это должно напугать меня, но он сам виноват. Никому не позволю так с ней обращаться. Про меня пускай говорит, что угодно, плевать. Но мою семью я никому тронуть не позволю. В голове проносится недавный урок отца. Бью парня в солнечное сплетение, и ставлю подножку, от чего тот оказывается на земле. Затем я наваливаюсь на него сверху, и начинаю колошматить кулаками со всей дури. Кири кричит, и в этот момент Кани приходит в себя и начинает отвечать на мои удары. Бьет в скулу. Больно, останется синяк. Я же в ответ ломаю ему нос. Парень кричит от боли, я наконец встаю с него. Остальная группа парней прибывает в шоке, и помогает ему встать. - Ещё раз, Кани, - я пытаюсь отдышаться, - Запомни, ещё хоть раз тронешь кого-то из моей семьи, и я, клянусь Эйвой, убью тебя. Парень ничего не говорит, он всё понял. Кири берет меня за руки и уводит к реке. Смотрит на мою рану на лице. - Сильно заметно? - спрашиваю у сестры. - Да, нужно приложить, - она прикладывает к скуле какой-то листик, он обеззараживает рану, но вид всё равно не особо красивый. Отец поймет. Хотя, Кани уже наверное в поселении, и всё ему расстрещал, поэтому наказания мне точно не избежать. - Всё из-за меня, - шепчет Кири. - Не из-за тебя, а из-за того идиота, - я кладу ладонь на её щеку, - Не переживай из-за его слов, Кири. Не переживай ни секунды. - Я уже привыкла, что все надо мной смеются, - в глазах сестры опять появляются слезы. - Кири, посмотри на меня, - я приподнимаю её лицо за подбородок, - Ты другая, и это правда. Но разве это плохо? Они смеются над тобой, потому что ты особенная. А ты смейся над ними, потому что они все одинаковые, - в эту же секунду сестра прижимается ко мне так крепко, что кажется, мне сейчас сломают ребра. Мы ещё недолго так сидим и идем домой. Сегодня меня накажут.

***

- Я ещё раз спрашиваю, Мээрит, - я вся съеживаюсь под строгим взглядом отца, - Зачем ты это сделала. - Подраться захотелось, - пожимаю я плечами. Нельзя говорить правду, иначе Кири тоже достанется. - Ты страшая дочь олоэйкатана, Мээрит! - отец встает на ноги, за ним сидит мама, она тоже не особо рада произошедшему, - Какой пример ты подаешь остальным?! - Прости, отец, - я виновато опускаю голову, не мону смотреть ему в глаза. - Я не этому тебя учил, дочка. Сегодня ты очень сильно расстроила меня. Две недели без вылетов. Твоя возможность попадания в отряды разведки тоже ставится под вопрос, - он отворачивается к стене, - Иди. Я встаю и бегу, куда глаза глядят. Почему-то каждый раз прихожу на это место. Здесь спокойно. Я смотрю в водную гладь, и погружаю пальцы в воду. Прохладная. - Ну, может, мне всё-таки расскажешь правду? - раздается голос над моей головой. Он научился подкрадывать так незаметно, или это я была так погружена в свои мысли? Нетейам садится справа от меня, и его обеспокоенный взгляд проходится по скуле. - Они задирали Кири, - я беру мелкий камушек и кидаю в воду, - Я ему сказала, что в следующий раз убью его. Видел бы ты его, - смеюсь. - Я взял кое-что у бабушки для твоего лица, - парень достает сверток с мазью, и подсаживается ближе, чтобы нанести на припухшую скулу, - Через пару дней всё должно пройти, - он заканчивает обрабатывать рану, но не отодвигается, - Но всё-таки, скажи намилость, зачем ты дралась? У тебя для этого есть я. - А кто ты мне? - слова вылетают раньше, чем я успеваю понять их смысл. О, Великая Матерь, что я наделала? Нетейам же просто смотрит на меня. Сначала в его взгляде появляется ярость, потом грусть, пока все эти чувства не сменяются чем-то очень странным. Именно так мужчина смотрит на женщину, здесь точно нет никакой братско-сестринской любви. С его губ срывается рык, я даже не успеваю понять, что произошло, как он прижимается ко мне своими губами. Он целует меня. Это неправильно, так нельзя. И хуже всего то, что я отвечаю ему. Я никогда раньше ни с кем не целовалась, и могу сказать, что это наверное самое приятное, что может быть, Нетейам прижимает меня к себе ещё ближе, мои руки зарываются в его косы. - Я тот, кто любит тебя всю свою жизнь, Мээрит, - говорит он, когда мы наконец отрываемся друг от друга. Он смотрит мне в глаза, и сколько же там надежды. - Так нельзя, Нетейам, - я встаю и поворачиваюсь к нему спиной, - Мы брат и сестра. Этого больше не должно повторится. - Ты сейчас серьезно? - он тоже встает, и заставляет посмотреть на него, - Мы никогда не были братом и сестрой, и ты это прекрасно знаешь, - в эту же секунду я оказываюсь в его объятиях, Нетейам целует меня в макушку, - Я вижу тебя, Мээрит, вижу целиком и полностью. И не смей мне говорить, что ты не чувствуешь того же, ведь это будет наглой ложью, - я ничего не могу сказать. На глазах наворачиваются слезы, - Прошу, не убегай от меня. - Как же ты не понимаешь, - качаю головой, - Нам нельзя быть вместе, - я отступаю, - Если хоть кто-то узнает.. Моя жизнь превратится в агонию. У тебя всё будет как прежде, а я.. Родители откажутся от меня, сочтут предательством! - Ты такой же их ребенок, как и я, как и остальные, - он пытается взять меня за руку, - Они любят нас, и поймут. - Нет, - я поворачиваюсь к нему спиной, - Уходи. Это ошибка. - Значит, на этом всё? - из него вырывается горькая усмешка. - Да, - не плачь. Не смей, Мээрит. Ты всё делаешь правильно. - Можешь не переживать, - я не смотрю на него, не могу, - Больше я не приду. Он уходит. А я остаюсь одна. Слезы начинают бежать по щекам. В груди что-то предательски ломит. Я всё сделала правильно. Всё правильно. Но почему же мне так больно сейчас?