Глава 1. Коньяк и порох

Милан никогда не спал по-настоящему. Даже здесь, на самой окраине, где старые фабричные корпуса соседствовали с новыми складами, а узкие улочки тонули в жёлтом свете фонарей, город жил своей тёмной, нервной жизнью. Воздух пах дождём, жареными каштанами и чем-то тяжёлым, металлическим — будто порохом и деньгами одновременно. В этом районе правила своя иерархия. Мафия не кричала о себе на каждом углу, но все знали: лучше не задавать лишних вопросов. Лиса переехала сюда из России полгода назад. Двадцать три года, светлые волнистые волосы, которые она вечно собирала в небрежный пучок на макушке, и ярко-голубые глаза, в которых отражался весь мир — любопытный, немного дерзкий и уже слишком много повидавший. В России остались только могила родителей и старший брат, который присылал деньги и появлялся редко, словно тень. Здесь она училась на сценариста на факультете драматургии и кинематографии Университета Милана и по вечерам подрабатывала в баре «Луна». Не ради денег — их хватало от удалённой работы. Просто любила это: огонь в шейкере, звон стекла, восхищённые взгляды гостей. Барменство было её маленьким спектаклем. В тот вечер часы за стойкой показывали 21:48. Лиса протирала бокалы мягкой тряпкой, когда дверь открылась с тихим скрипом. В зал вошёл мужчина. Он был огромен — не меньше двух метров десяти сантиметров роста. Короткие чёрные волосы, серые глаза, будто выточенные из зимнего льда, бледная кожа, которая казалась ещё светлее под тёплым светом старых ламп. Костюм сидел идеально, но широкие плечи слегка сутулились, словно на них лежал невидимый, но тяжёлый груз. Он двигался так, будто весь мир был ему должен, но сегодня он устал требовать. Мужчина сел на высокий стул у стойки. Лиса почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, будто кто-то выключил свет в комнате. — Коньяк двенадцатилетней выдержки, пожалуйста, — сказал он спокойно, без улыбки. Голос низкий, ровный, с лёгкой хрипотцой. Лиса кивнула: — Сейчас будет, сэр. Она налила напиток с привычной ловкостью — золотистая жидкость блеснула в тяжёлом бокале. Поставила перед ним. Мужчина сразу взял бокал и сделал глоток, на секунду закрыв глаза. Лиса отошла к другому концу стойки, продолжая работу. Спустя десять минут он поднял взгляд. Серые глаза медленно скользнули по её лицу, по растрёпанному пучку, по тонкой шее, по рукам, которые уверенно смешивали коктейль другому гостю. — Такая молодая, а работаешь в таком месте, — произнёс он. — Лет-то тебе сколько? — Двадцать три, — ответила она быстро, не отрываясь от шейкера. Светлые пряди выбились из пучка и упали на щёку. Мужчина усмехнулся уголком рта. — Ого. Всего двадцать три, а выглядишь не старше шестнадцати. И ещё в таком месте устроилась. Он сделал второй глоток. В баре было тихо — только приглушённая музыка и редкий звон посуды. Лиса уже открыла рот, чтобы ответить что-то лёгкое и отстранённое, но в этот момент дверь бара распахнулась с громким стуком. В зал вошли четверо мужчин. Все высокого роста, широкоплечие, в тёмных кожаных куртках и с той самой тяжёлой походкой, которую она научилась узнавать ещё в России. Лица грубые, с заметными шрамами и татуировками на шеях и кистях. Один из них — с короткой щетиной и сломанным носом — обвёл зал тяжёлым взглядом и сразу остановился на мужчине за стойкой. Лиса инстинктивно напряглась. Она играла со стаканом в руках, бросая на непрошеных гостей недовольный взгляд, но сердце уже стучало чаще. Эти типы были не просто пьяными посетителями. Мужчина за стойкой медленно повернулся на стуле. Лицо его осталось абсолютно спокойным, но воздух в баре будто замёрз. — Значит, вот как… Доложили, где я? — голос стал холодным, как лёд. Он поставил бокал на стойку так резко, что стекло звонко звякнуло. В баре воцарилась напряжённая, почти осязаемая тишина. Он наклонился через стойку к Лисе, приблизив лицо совсем близко. Серые глаза смотрели прямо в её голубые. — Кажется, тебе лучше отойти подальше, малышка… — прошептал он едва слышно, так, чтобы услышала только она. Лиса не успела даже толком осмыслить слова. Она больше пятнадцати лет прожила в местах, где такие «разборки» были нормой, но в баре всё ещё чувствовала себя новенькой. Две другие девушки уже быстро скрылись в подсобке. Лиса действовала автоматически: быстрым движением убрала все бокалы с барной стойки, нырнула под неё и прижалась спиной к деревянной панели, стараясь стать как можно меньше. А в зале уже разворачивалось действо. — Дьявол, — ухмыльнулся мужчина со сломанным носом, шагнув ближе. — Ты давно не появлялся в нашем районе. Забыл, чья это территория? Мы контролируем северную часть города. Хочешь, напомним тебе, кто здесь главный? Серые глаза мужчины за стойкой угрожающе сузились. Он медленно поднялся во весь свой гигантский рост. — Приходишь в мой бар, в моё место и говоришь, что это твои территории? — ответил он холодно, а потом тихо, почти ласково усмехнулся. — Ты забыл только одно… кто я на самом деле. В этот момент за спиной непрошеных гостей раздался чёткий, металлический щелчок — взводимый курок. Мужчина (тот, кого они назвали Дьяволом) поднял взгляд выше, на дверь. — Опоздали на семь минут, — спокойно заметил он. Из тени за барной стойкой — буквально в метре от того места, где пряталась Лиса — бесшумно вышли трое. Автоматы в руках, лица каменные, движения отточенные, как у людей, которые делали это не в первый раз. Бандиты побледнели. Дьявол неторопливо допил остатки коньяка из бокала, который всё ещё стоял на стойке. — Так кто тут главный, говорил?.. Всё произошло за считанные секунды, но для Лисы время растянулось. Первый выстрел разорвал тишину — короткий, оглушительный. Пуля пробила бутылку виски за стойкой, и стекло с коньячным запахом дождём посыпалось на пол. Второй и третий выстрелы прозвучали почти одновременно: его люди открыли огонь прицельно, короткими очередями. Один из бандитов успел выхватить пистолет и выстрелить в ответ — пуля прошла над головой Лисы и врезалась в зеркало позади барной стойки, осыпав всё вокруг сверкающими осколками. Запах пороха заполнил помещение мгновенно — едкий, горький, смешанный с запахом разлитого алкоголя и крови. Дьявол двигался с пугающей спокойной точностью. Он одним шагом оказался рядом со стойкой, широкой спиной закрывая Лису от линии огня. Она видела только его спину — напряжённые мышцы под дорогой тканью костюма, как он слегка пригнулся, прикрывая её. Ещё один бандит бросился вперёд с ножом, но получил удар локтем в челюсть — хруст кости был слышен даже сквозь выстрелы. Тело рухнуло на пол, оставив тёмное пятно на паркете. Перестрелка длилась всего три минуты. Три короткие, яростные минуты, в течение которых бар превратился в хаос: разбитые бутылки, дыры в стенах и мягкой мебели, кровь на полу, крики и стоны раненых. Но люди Дьявола работали чисто и профессионально. Ни одной лишней пули. Ни одного убитого — только раненые и оглушённые. Когда всё стихло, Дьявол выпрямился. Поправил манжеты рубашки и вытер несколько капель крови белоснежным платком, будто это была обычная пыль. Ни единой царапины. Он оглядел разгромленный бар — разбитые бутылки, дыры от пуль в стенах, кровь на полу — и спокойно, почти вежливо сказал: — Неловко получилось… Извините за беспорядок. Ваш бар мне нравится. Из внутреннего кармана пиджака он достал три толстые пачки евро и бросил их на стойку. Купюры веером разлетелись по полированному дереву. — На ремонт. И… на молчание. Лиса медленно выбралась из-под стойки, отряхивая светлые волосы от стеклянной крошки. Её голубые глаза обвели погром. Руки чуть дрожали, но голос остался сухим, без лишних эмоций: — А можно было без пуль и пистолетов? Ну, типа, на кулаках? Весь бар в следах от пуль и крови! Она недовольно посмотрела на деньги и крикнула в сторону подсобки: — Энрико! Вылезай уже, администратор! Из-за двери осторожно выглянул Энрико — бледный, с телефоном в трясущейся руке. Дьявол задумчиво покрутил в пальцах пустой бокал, а потом резко сжал ладонь. Стекло хрустнуло и рассыпалось по стойке блестящими осколками. — Можно, — согласился он спокойно. — Но тогда пришлось бы бить дольше. А мне сегодня лень. Он бросил ещё одну пачку рядом с первыми. — Теперь хватит на новую мебель. Повернулся к выходу, но задержался у двери. Серые глаза снова нашли её лицо. — Кстати… Ты смелая. Завтра придём убираться. Без оружия. Дверь за ним закрылась. В баре повисла тяжёлая тишина. Лиса стояла за стойкой, глядя на четыре толстые пачки евро. Запах пороха, крови и дорогого алкоголя всё ещё витал в воздухе. Но чистка началась почти сразу. Трое мужчин в тёмных, идеально сидящих костюмах (те самые, что вышли из тени с автоматами) вернулись в зал. Они двигались молча, быстро и профессионально, как люди, для которых это было рутиной. Без единого слова они подхватили раненых бандитов — те стонали, но были живы — и выволокли их через чёрный ход на улицу. Один из них быстро протёр кровь на полу влажной тряпкой, другой собрал гильзы и осколки стекла в чёрный пакет. Через три минуты от тел не осталось и следа. Только дыры в стенах, разбитые бутылки и лёгкий металлический запах напоминали о том, что здесь только что была война. Мужчины кивнули Энрико и Лисе — коротко, без слов — и исчезли в ночи так же бесшумно, как и появились. Лиса стояла за стойкой, глядя на деньги. За окном Милан продолжал жить своей ночной жизнью, не подозревая, что только что в маленьком баре на окраине Дьявол впервые за долгое время встретил человека, которого не смог напугать. И это было только начало.