Часть 1

Остров Курайгана казался местом, забытым всем миром. Здесь никогда не было солнца — только вечные, густые туманы, цепляющиеся за руины мертвого королевства, да промозглый ветер, пробирающий до самых костей. Ты оказалась здесь случайно, выжив после кораблекрушения, и если бы не мрачный замок Дракуля Михока, давно стала бы кормом для гигантских обезьян-гумандрилов, рыскающих в лесах. Твое пребывание здесь было сделкой, в которой не было ни капли жалости. Михок позволил тебе остаться, а ты взяла на себя поддержание хоть какого-то уюта в этом гигантском каменном склепе. Ты готовила, стирала пыль с антикварной мебели, разжигала камины. Это была тяжелая рутина, но она давала главное — безопасность. И всё было бы терпимо, если бы однажды на пороге не материализовалась Призрачная Принцесса Перона со своими невыносимыми визгами, зонтиками и бесконечными капризами. В то утро Михока не было на острове. Ты как раз пыталась оттереть воск от свечей со старинного дубового стола в библиотеке, проклиная холод, от которого немели пальцы. Внезапно снизу, со стороны парадного входа, раздался грохот, от которого содрогнулись стены. — Эй! Живо тащи сюда аптечку, бинты и горячую воду! Слышишь меня?! — раздался истеричный вопль Пероны. Ты раздраженно бросила тряпку на стол. Эта девчонка опять нашла какую-то дрянь в лесу. С тяжелым вздохом ты вышла на лестницу и посмотрела вниз. Слова застряли в горле. По каменному полу холла парящие полупрозрачные призраки волокли огромного мужчину. Точнее, месиво из крови, грязи и изодранной ткани. Парень тяжело дышал. Зеленые волосы слиплись от пота, лицо превратилось в сплошной кровоподтек, а на поясе, чудом не отвалившись, висели три катаны. Перона уже все уши тебе прожужжала про Триллер Барк и «сумасшедшего мечника» из команды Соломенной Шляпы. Ророноа Зоро. Вот, значит, куда Кума его закинул. — Чего вылупилась?! — рявкнула Перона, захлопывая свой зонтик. — Он сейчас сдохнет прямо тут и испортит мне ковер! Живо за бинтами! В тебе вспыхнула злость на ее командный тон, но спорить было некогда — парень действительно выглядел так, будто вот-вот отправится на тот свет. Ты метнулась на кухню, поставила воду на огонь, затем сгребла из кладовой все медикаменты, какие нашла. Когда ты вернулась в холл, таща тяжелый таз с кипятком, у тебя едва не вывалилось всё из рук. Перона не просто перевязала его. Охваченная своим извращенным чувством, она замотала самого опасного пирата Ист-Блю в такой плотный кокон из бинтов, что он стал круглым. А на макушке, прямо поверх зеленых волос, красовались два аккуратных белых уха. — Смотри! — гордо заявила Принцесса, уперев руки в бока. — Это будет мой новый мишка! Идеальная замена Кумаши! Контраст между разорванным в клочья, окровавленным мужиком и этими дурацкими ушками был настолько диким, что напряжение внутри тебя лопнуло. Смешок вырвался сам собой. Ты закрыла лицо руками, согнувшись пополам, пока твои плечи тряслись от хохота. — Чего смешного?! — взвизгнула Перона. — Он идеальный! В этот момент «идеальный медведь» хрипло застонал. Его глаз приоткрылся, мутный и расфокусированный. Он попытался дернуться, но кокон сковал его намертво. — Какого… дьявола… — проскрипел Зоро. Его взгляд метнулся наверх, выцепил белые «ушки», и в глазах вспыхнула чистая, дикая ярость. — Что за дерьмо вы на меня напялили?! Он попытался рвануться вперед, но из-за своей круглой формы просто неуклюже завалился на бок и глухо ударился плечом о камень. Ты снова фыркнула, отворачиваясь. Перона скривилась так, будто ей под нос сунули дохлую крысу. Она брезгливо обмахнулась рукой. — Фу! От него несет потом и псиной! Меня сейчас стошнит! — она резко повернулась к тебе и ткнула пальцем. — Эй, теперь это твоя проблема. Оттащи его в ванную и отмой, чтобы от него пахло лавандой, иначе я выкину его обратно под дождь! Твоя кратковременная веселость испарилась в ту же секунду. Ты медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — С какой стати? — ледяным тоном спросила ты, скрестив руки на груди. — Я тебе не прислуга, Перона. Я здесь убираю за собой и за Михоком. А эту окровавленную тушу притащила ты. Сама устроила этот цирк с бинтами — сама и отмывай. — Что ты сказала?! — глаза Пероны полезли на лоб от возмущения. Вокруг нее тут же начали сгущаться фантомы негативных призраков, воздух в холле заметно похолодел. — Я — принцесса! Я не собираюсь копаться в грязи! Если ты сейчас же его не вымоешь, я натравлю на тебя своих малышей, и ты будешь ползать на коленях, жалея, что вообще родилась на свет! Ты стиснула челюсти. Спорить с ней было бессмысленно — она могла изводить тебя призраками сутками, превратив твою жизнь в персональный ад депрессии. Ты устало потерла переносицу. — Ладно, — процедила ты сквозь зубы. — Но только потому, что иначе он провоняет весь первый этаж. А ты пойдешь и найдешь ему нормальные бинты. — Я сам помоюсь, женщина! — прорычал Зоро с пола. Он всё еще пытался разорвать путы, извиваясь, как гусеница, но лишь сильнее пачкал пол кровью. — Ага, конечно. Встать сначала попробуй, чудовище, — фыркнула Перона и, победно вздернув носик, упорхнула вверх по лестнице. Ты осталась один на один с разъяренным, связанным мечником. — Не смей ко мне прикасаться, — угрожающе рыкнул он, когда ты подошла ближе. — Слушай меня внимательно, пират, — жестко ответила ты, приседая рядом с ним на корточки. — Мне это нравится не больше, чем тебе. Но если мы останемся тут, эта розовая истеричка сведет нас обоих с ума. Так что заткнись, обопрись на меня и пошли в ванную. Каким-то чудом тебе удалось поднять его на ноги. Он оказался невыносимо тяжелым. Он тяжело дышал, стискивая зубы так, что на скулах виднелись желваки. В ванной ты пустила горячую воду в каменную купель и взяла ножницы. — Стой смирно, — скомандовала ты, начав разрезать плотные слои марли. Когда бинты с шлепком упали на мокрый пол, он остался в одних изорванных, грязных штанах. Ты бросила взгляд на его тело и невольно сглотнула. Огромный, уродливый шрам наискосок пересекал всю грудь. Вокруг него теснились десятки свежих порезов, кровоподтеков и синяков. Было непонятно, как в этом теле вообще еще держится жизнь. — Штаны я заберу в стирку. Лезь в воду, — сухо сказала ты, отворачиваясь к полке с мылом, чтобы не смущать его. Раздался тяжелый всплеск. Когда ты обернулась, он сидел в купели. Вода скрывала его по пояс. Зоро скрестил руки на груди, отвернув голову так, что тебе был виден только профиль. Его ухо предательски покраснело. Ты подошла с намыленной губкой. — Я сказал, сам справлюсь, — он попытался перехватить твою руку, но поморщился — разорванные мышцы плеча не слушались. — Сиди тихо, — ты без церемоний оттолкнула его ладонь. — Будешь дергаться — позову Перону, пусть она тебе уши намыливает. Ты начала методично смывать с его спины засохшую кровь. Он сидел напряженный, вздрогнув, когда горячая губка коснулась свежей царапины. Ты делала свою работу молча и быстро, стараясь лишний раз не смотреть на рельефные мышцы, которые подрагивали от каждого твоего прикосновения. Воздух в ванной стал тяжелым от пара. Когда ты закончила и положила чистое полотенце на край, он глухо спросил: — Мечи где? — В холле. Вытирайся. Мазь в шкафчике, — коротко бросила ты и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Едва встав на ноги, Зоро начал бродить по замку, постоянно теряясь. Ты вытаскивала его с пыльных чердаков, из подвалов и даже с отвесных балконов. Вы постоянно огрызались друг на друга. Он бесил тебя своей упертостью, а ты его — своими нотациями о том, где лево, а где право. Но всё изменилось, когда вернулся Михок с газетой. Тот день врезался тебе в память намертво. Зоро прочитал о Маринфорде, об Эйсе, о Луффи. Он выбежал под дождь, а наутро, избитый гумандрилами, рухнул на колени перед Соколиным Глазом, умоляя стать его учителем. В тот момент ты впервые посмотрела на этого грубого парня с уважением. Ради своего капитана он раздавил собственную гордость. Начался ад длиною в два года. И именно в эти два года между вами начало прорастать нечто странное. Каждый день он возвращался из леса на грани смерти. Сначала он пытался зашивать себя сам, сидя в темном углу. Но однажды ты просто не выдержала, отобрала у него иглу и молча начала обрабатывать глубокий порез на его спине. С того вечера это стало вашей рутиной. Ты ждала его с бинтами, он молча терпел боль. С каждым месяцем его тело становилось всё более привычным для твоих рук. Ваши стычки прекратились. Он привык к тебе. А ты поймала себя на том, что ждешь его тяжелых шагов в коридоре по вечерам. Где-то через год после начала его тренировок, посреди суровой, ледяной зимы, случилась та самая ночь. Михок отбыл по делам Шичибукаев. Перона спала. Замок вымер. Ты сидела в библиотеке на полу у разожженного камина, завернувшись в колючий плед. Зоро сидел в паре метров от тебя, ритмично проводя точильным камнем по лезвию Сандай Китецу. Вдруг он отложил меч, поднялся и вышел. Вернулся он с двумя пыльными бутылками старого красного вина из погреба Михока. Одну он открыл зубами, сделал жадный глоток и протянул тебе вторую. — Пей. Тут холодно, как в морозилке, — буркнул он, садясь обратно, но на этот раз — гораздо ближе к тебе. Ваши плечи почти соприкасались. Ты неуверенно взяла бутылку. Вино оказалось крепким, терпким, обжигающим горло. После третьего глотка по телу разлилось приятное тепло, а голова слегка закружилась. Обычно вы молчали, но в ту ночь алкоголь развязал языки. Он начал рассказывать о команде. О глупом, но верном капитане, о трусливом снайпере, о коке, с которым он постоянно дерется. В его низком, хриплом голосе звучала такая отчаянная тоска, что у тебя защемило сердце. — Они ждут меня, — тихо произнес он, глядя на огонь. — Я не имею права сдохнуть на этом проклятом острове. Ты посмотрела на него. В тусклом свете камина его суровое лицо казалось мягче. Не думая о том, что делаешь, ты протянула руку и осторожно коснулась его предплечья, покрытого свежими шрамами. — Ты не умрешь, — тихо ответила ты. — Ты самый упрямый идиот из всех, кого я знаю. Зоро замер. Он медленно повернул голову. Ваши лица оказались в непозволительной близости. Ты чувствовала запах вина на его губах. Его темные глаза смотрели на тебя так пристально, что по спине пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. Воздух между вами стал плотным, густым. Он опустил взгляд на твои губы. Секунда, другая... а затем его большая, мозолистая рука легла тебе на затылок, пальцы запутались в волосах, и он подался вперед. Поцелуй был неумелым сначала, почти грубым, отдающим отчаянием и крепким вином. Но когда ты не отстранилась, а инстинктивно подалась навстречу, комкая пальцами ткань его рубашки, он смягчился. Его губы стали требовательными, горячими. Он целовал тебя так, будто пытался найти в тебе спасение от своего изматывающего одиночества на этом острове. Но это продлилось недолго. Зоро вдруг резко отстранился, тяжело дыша. Его зрачки были расширены, он провел тыльной стороной ладони по губам, отводя взгляд. — Черт... — хрипло выдохнул он, сжимая кулаки. — Вино крепкое. Ты сидела, чувствуя, как горят губы, и пыталась унять дрожь в руках. Отрицание было налицо. Ему нужно было тренироваться. Ему нельзя было привязываться. А тебе нельзя было становиться его слабостью. — Да, — твой голос дрогнул, но ты заставила себя звучать равнодушно. — Перебрали. Забудем. Он коротко кивнул, подхватил мечи и быстро вышел из библиотеки, оставив тебя одну у догорающего камина. На следующее утро вы оба делали вид, что ничего не произошло. Всё вернулось на круги своя: тренировки, кровь, бинты, редкие перепалки. Но невидимая стена между вами треснула. Вы оба помнили вкус вина и жар чужих губ. Недосказанность висела в воздухе каждый раз, когда твои пальцы случайно касались его кожи во время перевязок, каждый раз, когда ваши взгляды встречались за ужином. Так пролетел еще один год. Зоро стал пугающе сильным. Михок всё чаще кивал, наблюдая за его спаррингами. На левом глазу мечника появился глубокий шрам — цена за новую силу. И вот, наступила их последняя ночь на Курайгане. Завтра на рассвете Перона должна была отвезти его на Сабаоди. Рассвет над Курайганой выдался паршивым. Впрочем, других здесь и не бывало. Густой, сизый туман, лениво перекатывался через порог распахнутых настежь исполинских дверей замка. Воздух был пропитан сыростью, плесенью и вечной, давящей тоской этого Богом забытого места. Перона, облаченная в свой дорожный наряд с кучей дурацких оборок, уже скрылась в лесу. Ее визгливый, режущий слух голос, обещавший, что она отплывет ровно через пятнадцать минут и оставит «этого тупоголового мечника» гнить здесь до конца жизни, давно затих вдали. Наступила тишина. Та самая тяжелая, звенящая тишина пустых коридоров, к которой ты привыкла за эти два года, но которая сейчас казалась невыносимой, удушающей. Ты стояла в центре огромного, холодного холла. Пальцы до боли сжимали край старого, потертого полотенца, которое ты забыла убрать. Твой взгляд был прикован к фигуре, стоявшей у самого порога. Зоро. Он выглядел иначе. За эти два года он не просто стал шире в плечах, матерее. От него теперь исходила аура такой сокрушительной, дикой силы, что воздух рядом с ним казался наэлектризованным, тяжелым. На нем была распахнутая на груди рубашка, под которой угадывался рельеф мышц, покрытых бесчисленными шрамами — ты знала каждый из них, каждый зашивала собственными руками. Три катаны привычно покоились на его правом боку, звякая при каждом движении. Бандана была завязана на руке. Он был готов. Он сделал шаг за порог. Твое сердце пропустило удар, а в горле встал ком. Ты думала, что готова к этому. Что эти два года были просто временным сожительством. Но сейчас, глядя на его спину в дверном проеме, ты поняла, что лгала себе всё это время. Лгала в ту ночь у камина, когда вы списали поцелуй на крепкое вино. Лгала каждый раз, когда твои пальцы задерживались на его коже во время перевязок, а он не отстранялся. Он уходил. Уходил в свой мир, в море, к команде, которую любил больше жизни. А ты оставалась здесь. — Зоро, — твой голос прозвучал тихо, почти шепотом, срываясь от подступивших слез. Он замер. Его единственный глаз скользнул назад, через плечо. Суровое лицо было невозмутимым, но в глубине зрачка плескалось что-то темное, тяжелое. То, что он так тщательно прятал все эти месяцы за грубостью и тренировками до седьмого пота. — Что? — его низкий, хриплый голос эхом отозвался в пустом холле. — Ты... ты хоть дорогу-то до берега найдешь, идиот? — выдавила ты, пытаясь улыбнуться сквозь подступающие слезы, цепляясь за привычную манеру общения. Зоро усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Найду. Перона орет так, что не промахнешься. Он снова повернулся к лесу. Еще один шаг. Твое горло перехватило. Накопленное за два года напряжение, вся эта недосказанность, вся жажда, которую вы топили в алкоголе и тишине, вдруг лопнула, взорвалась внутри тебя невыносимой болью. Ты не могла. Не могла позволить ему просто уйти. Ты сорвалась с места, отбросив полотенце. Ты не бежала — ты летела, не разбирая дороги, снося по пути старинный рыцарский доспех, который с грохотом рухнул на каменный пол, разбивая тишину замка вдребезги. Ты врезалась в него со спины, обхватывая его торс руками, прижимаясь лицом к жесткой ткани рубашки. — Не уходи, — прошептала ты, задыхаясь, комкая пальцами ткань на его животе. — Пожалуйста, еще одну ночь. Всего одну ночь. Зоро застыл, как вкопанный. Под твоими руками его мышцы мгновенно превратились в камень. Он тяжело дышал, сжимая челюсти до скрипа. Он знал, что Перона ждет. Он знал, что Луффи ждет. Но в этот момент весь мир, всё море и весь Новый Мир сжались до тепла твоего тела, прижатого к его спине. С тихим рыком он резко развернулся, вырываясь из твоих объятий, но лишь для того, чтобы схватить тебя за плечи и с силой вжать в холодную каменную стену у входа. Ваши взгляды встретились. В его единственном глазу полыхала такая первобытная, дикая жажда, что у тебя подкосились ноги. — Сама напросилась, — прохрипел он, его дыхание опалило твою кожу. Его рука грубо и собственнически зарылась в твои волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. Зоро не умел целовать нежно. Он впился в твои губы с такой силой, что ты почувствовала металлический вкус крови — его или твоей, было уже неважно. Он кусал твои губы, требуя полного подчинения, его язык ворвался в твой рот, доминируя, забирая всё, что ты могла дать. Ты ответила с той же яростью, задыхаясь, комкая пальцами его рубашку на плечах, царапая кожу, вплетаясь пальцами в его жесткие зеленые волосы. Твое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, готовая вырваться наружу. Жар, исходящий от его тела, обжигал тебя даже сквозь одежду. Он глухо зарычал, отрываясь от твоих губ на секунду, чтобы спуститься ниже. Его горячий язык прошел по твоей скуле к уху, заставляя тебя вздрогнуть от интимной близости, а затем он впился зубами в твою шею, оставляя там метку, собственнический след, который ты будешь носить еще долго после его отплытия. Ты запрокинула голову назад, издавая рваный, хриплый стон, который эхом разнесся по холу. Мечи на его боку звякнули о дерево, мешаясь, но он раздраженно оттолкнул их в сторону. Ему было плевать на все, когда его руки, мозолистые от мечей и грубые, скользнули под твою одежду. Его ладони обжигали твою кожу. Ты чувствовала каждый изгиб его мышц, каждый шрам под своей ладонью, когда расстегнула его рубашку, оголяя его широкую грудь со страшным шрамом через всё тело. Твои пальцы скользили по этому уродливому, но любимому рубцу, пока его губы снова нашли твои, заглушая твои стоны. Зоро не стал тратить время на слова или нежные прелюдии. Нежности от него никогда и не дождешься. Он навис над тобой, подавляя своей мощью, и его голова опустилась к твоей шее. Твои руки, дрожащие от возбуждения, судорожно рванулись вверх, пальцы впились в ткань его рубашки на плечах, комкая ее, пытаясь притянуть его еще ближе, хотя ближе было уже некуда. Зоро, не прерывая своих терзаний твоей шеи, подхватил тебя под бедра. Ты инстинктивно обхватила его торс ногами, сжимая их до боли. Тяжелый, раскаленный объем его возбуждения через ткань его брюк уперся в твою промежность, вызывая у тебя новую вспышку наслаждения. Он в несколько широких, уверенных шагов преодолел расстояние до тяжелого дубового стола, который стоял в центре холла. Дерево обожгло твою спину холодом, когда он буквально впечатал тебя в него. Зоро тут же навалился сверху, пригвождая тебя к столешнице. Его руки начали лихорадочно рвать твою одежду. Пуговицы разлетались по каменному полу с сухим стуком, ткань трещала под его натиском, обнажая твою грудь навстречу сырому воздуху замка. Он замер на мгновение, глядя на твое обнаженное тело своим единственным глазом, в котором полыхал первобытный голод. В этом взгляде было столько немого обожания и дикого желания, что у тебя перехватило дыхание. Его огромная ладонь, полностью скрывая твою грудь, легла на нее. Он сжал мягкую плоть, сминая ее, и ты вскрикнула от смеси боли и острого удовольствия. Его большой палец начал грубо растирать сосок, который мгновенно стал твердым и болезненно чувствительным. От этого движения внизу живота всё скрутилось в тугой, пульсирующий узел, а между ног стало невыносимо влажно, пропитывая ткань остатков белья. Зоро опустил голову, захватывая сосок губами. Он сосал его жадно, оттягивая кожу зубами, вызывая у тебя судорожные вздохи и новые стоны. Другой рукой он уже лез под твою юбку, бесцеремонно раздвигая твои бедра. Когда его мозолистая подушечка пальца коснулась клитора, уже лоснящегося от смазки, ты выгнулась на столе, до боли закусывая губу. Он надавил на него подушечкой пальца, начиная совершать быстрые, круговые движения. Ты задыхалась, теряя рассудок от этого трения, твои пальцы до белых костяшек впились в край столешницы, стараясь найти опору. Зоро освободился от штанов, и ты почувствовала его член — горячий, пульсирующий, с надувшимися венами и раскаленной головкой. Он уперся в твое бедро, и от одного осознания его размеров твое влагалище непроизвольно сжалось. Зоро перехватил твою ногу, закидывая ее себе на плечо, максимально раскрывая тебя для себя. Ты почувствовала головку его члена прямо у своего входа. Он медленно провел ею вверх-вниз по твоим половым губам, смачивая ее в твоей смазке, дразня и заставляя тебя умоляюще подаваться бедрами вперед, а затем, одним мощным и глубоким толчком, он вогнал свой член в тебя до самого упора. Твои глаза закатились. Ты почувствовала, как твои мышцы внутри растягиваются до предела, принимая его объем. Зоро заполнил тебя всю, ударяя в самую шейку матки. Он замер на секунду, вбившись в тебя пахом. Его жар буквально плавил тебя изнутри. Зоро начал двигаться. Это был неумолимый ритм. При каждом толчке он выходил почти полностью, заставляя тебя чувствовать, как головка едва удерживается внутри, а затем с хлёстким, влажным звуком вбивался обратно. Его рука в это время продолжала терзать твою грудь, а вторая рука впилась в твое бедро так сильно, что на коже оставались багровые пятна в форме его пальцев. Зоро хрипел, его движения становились всё более рваными и глубокими. Дубовый стол под вами жалобно скрипел в такт его ударам, эхо которых разлеталось по залу. Ты чувствовала, как внутри тебя всё пульсирует, как его член становится еще тверже и больше от твоих непроизвольных сокращений. Ты вцепилась ногтями в его предплечья, оставляя на них красные борозды. Ритм становился всё быстрее, всё отчаяннее. Ты чувствовала, как внутри всё завязывается в тугой, раскаленный узел, который вот-вот разлетится на тысячи искр. Зоро ускорился, вбиваясь в тебя короткими, яростными ударами. Твое дыхание стало рваным, ты выкрикивала его имя, не в силах сдерживаться. И когда ослепительная вспышка оргазма накрыла тебя, сжимая твои внутренние мышцы вокруг него в судороге, Зоро издал низкий, утробный рык. Он сделал последний, самый мощный толчок, и ты почувствовала, как густые, обжигающие струи его спермы толчками вливаются в тебя, заполняя влагалище до краев. Он замер, придавливая тебя к столу, содрогаясь всем телом, пока его семя продолжало выходить из него горячими волнами. Зоро уткнулся лбом в твое плечо, его кожа была влажной от пота. Он не выходил из тебя, словно боялся разорвать эту хрупкую связь. — Этого мало… — прохрипел он через несколько минут, и в его голосе не было ни капли усталости, только жадность. Он резко отстранился, заставляя тебя издать невольный стон от внезапной пустоты внутри. Но прежде чем ты успела опомниться, его сильные руки подхватили тебя под талию, переворачивая на живот прямо на столе. Твое лицо уткнулось в холодное дерево, пахнущее старым лаком. Бедра были высоко подняты, а ладони упирались в столешницу, пытаясь найти опору. Зоро встал позади. Ты телом чувствовала его тяжелое дыхание у себя на пояснице. Его ладони, грубые и мозолистые, легли на твои ягодицы, бесцеремонно раздвигая их в стороны. Ты почувствовала, как прохладный воздух замка коснулся твоей растянутой, влажной промежности, которая всё еще пульсировала. Он не стал использовать руки. Ты почувствовала, как его головка снова уперлась в твой вход. Зоро медленно, с наслаждением начал входить. В этой позе он проникал гораздо глубже. Ты чувствовала каждый миллиметр его члена, когда он растягивал тебя, проталкиваясь внутрь. Когда он вогнался до упора, ударив пахом в ягодицы, ты вскрикнула, впиваясь ногтями в дерево стола. Его член уперся в самую глубину, вызывая новую вспышку наслаждения. Хлёсткие звуки ударов его живота о твою задницу разносились по залу. При каждом движении вперед его член задевал переднюю стенку влагалища. Зоро перехватил тебя за талию, его пальцы почти впивались в кожу. Он вбивался в тебя с такой силой, что стол начал медленно отъезжать по каменному полу, издавая противный скрежет. Влажные шлепки тел друг о друга эхом разлетались по холлу. Ты чувствовала, как с каждым толчком его член внутри тебя становится еще тверже, как он пульсирует. Ты задыхалась, твои глаза закатились, и в тот момент, когда второй финал накрыл тебя, сжимая твое тело в сладкой агонии, Зоро издал низкий стон. Он снова излился в тебя горячей волной, заполняя тебя до самых краев. Вы еще долго лежали в тишине холла, прижавшись друг к другу, пытаясь выровнять дыхание. Он не уходил. Пока еще нет. Медленно, словно через силу, он отстранился. Как только его тело покинуло твое, воздух замка ударил по разгоряченной, влажной коже ледяным сквозняком. Ты невольно поежилась, подтягивая к себе разорванные остатки одежды, чувствуя невероятную слабость в ногах и пульсирующую тяжесть внизу живота. Зоро не смотрел на тебя, пока одевался. В этом не было ни капли стыда — просто суровая, тяжелая реальность того, что их время истекло. Он молча поднял с пола штаны, затянул зеленый харамаки. Накинул на широкие плечи рубашку, которую ты так отчаянно рвала, даже не пытаясь застегнуть уцелевшие пуговицы. Звон стали разрезал тишину — он закрепил на боку свои три катаны. Он повернулся к выходу. За распахнутыми дверями туман уже окрасился в бледно-серый цвет утра. — Зоро, — тихо позвала ты. Голос сорвался, прозвучав хрипло и непривычно жалко. Он остановился на самом пороге. Замер, а затем медленно повернул голову. Его единственный глаз скользнул по тебе — растрепанной, сидящей на краю стола, с багровыми следами его губ на шее. Затем его взгляд опустился ниже и на секунду задержался на твоем животе. В его глазах мелькнуло тяжелое, темное осознание. Осознание той первобытной, ничем не защищенной сути того, что между вами только что произошло, и того, что он оставляет за собой. Он сделал пару шагов обратно к тебе. Его большая, мозолистая рука протянулась и с неожиданной, затаенной нежностью убрала прилипшую от пота прядь волос с твоего лица. Шершавый большой палец провел по свежему укусу на твоей шее, а затем ладонь скользнула ниже, тяжело и горячо ложась на твой плоский живот. — Я принадлежу морю и своему капитану, — его голос звучал низко, сухо и тяжело. Настоящая пиратская клятва, не терпящая возражений. — Мой путь ведет в Новый Мир. Но этот океан не настолько велик, как о нем болтают. — Если я выживу в этой мясорубке... и если судьба не полная дрянь... когда-нибудь мы еще встретимся, — он посмотрел тебе прямо в глаза. — Так что не вздумай здесь сдохнуть до этого дня. Береги себя. И то, что я здесь оставил. — Ты тоже, — ты заставила себя усмехнуться, накрывая его ладонь своей, хотя в горле стоял ком размером с пушечное ядро. — Постарайся не заблудиться по дороге. Перона убьет тебя быстрее любого дозорного. Уголок его губ дрогнул в подобии кривой ухмылки. Он убрал руку, резко развернулся и решительно шагнул за порог, исчезая в густом, сыром тумане Курайганы. Ты осталась сидеть на холодном столе, слушая, как затихают его тяжелые шаги. Запах пота и дикой страсти всё еще плотно висел в воздухе. Твое тело горело от каждого движения, храня в себе его жар и пульсацию, а его слова эхом бились в голове. Огромный замок снова погрузился в свое вечное, мертвое безмолвие. Но глядя в сторону моря, ты знала, что теперь эта пустота наполнена ожиданием.