Часть 1

Успеваю проскочить в портал, до того, как он успевает схлопнуться за моей спиной. Торможу по земле ладонями и коленками, так что вся кожа почти в мясо.  Кандалы на моих щиколотках не позволяют телу быстро регенерировать, а потому останутся заметные шрамы.  Но делает нас сильнее, то что не убивает. Удачно так приземляюсь к ногам знаменитого и гордого Эрагона. Он резко оборачивается и склоняется ко мне приподнимая мой подбородок. - Кто ты такая? Голос, словно кубики льда в стакане с водой, одновременно обжигает и дарит наслаждение, но насладиться сие напитком не представляется возможным, так как до него невозможно даже дотронуться. - Мое имя Мелисс. Я сбежала от всадников и хочу надеяться, что смогу найти укрытие здесь. Я почувствовала, что нижняя губа слегка задрожала. Если он откажет, мне некуда больше податься и тогда они снова меня поймают и уже будут отыгрываться по-настоящему. - Почему я должен тебе верить? Откуда мне знать, что в твоих словах есть хоть доля правды и ты не хитрая шпионка, которая пытается сдать наш тайный лагерь. - Эрагон, что ты говоришь! Ты же видишь она напугана и не похожа на шпионку. Тут же вступилась за меня Вики. Известная, как несущая равновесие и славится слухом о сильной связи с Мальбонте. - Вики, мы не знаем всей ситуации в целом и не нам судить о правильности выводов сделанных Эрагоном. Ребеку, высшего Серафима многие побаиваются, за спиной называя железной леди с жесткой хваткой и непробиваемым характером. Однако при взгляде на дочь, проскальзывает едва заметная теплота, которую она с трудом скрывает. - Ну конечно ты за него горой встанешь, сомнений в этом точно нет. - Я не шпионка, я говорю правду. Эрагон, вы можете проникнуть в мое создание и убедиться в правдивости моих слов. Знаю, что убивать нужно молчанием, но в данной ситуации лучше будет говорить, как есть. - Хорошо, как пожелаешь. Довольно с наглой ухмылкой произнес он и грубо сжав мое запястье стал тащить в здание прямо по земле, от чего кожа еще больше сдиралась. Я даже не вскрикнула, потому что смысла, чтобы кричать от боли или говорить о ней нет, всем всегда будет все равно на то, что чувствуешь. Боль, как тупая привычка, въедается в тебя неспешно, а потому ты и вовсе не хочешь чувствовать ее, а порой не обращаешь внимание. - Эрагон! Что ты творишь! Ей же больно! Отпусти! Вики бежала вслед за нами. Кричала, угрожала и пыталась всякими словами вразумить Эрагона, видя ее горящие от негодования глаза, можно подумать, что и грубую физическую силу не постеснялась бы применить. Оказались в темном помещении, пропитанном сырым и и душным воздухом. Все это время до камеры пыток, если правильно поняла место по ощущениям, Эрагон тащил меня по полу, как мешок с картошкой и ни разу не обернулся, чтобы удостовериться не потеряла ли сознание от болевого шока. Настоящая ледышка, иного определения этой бесчувственной статуи у меня нет. Он усадил меня на стул и сняв кандалы, затянул на том же месте ремни и на запястьях тоже. Разодранная кожа на руках и ногах начала кровоточить, ремни лишь усилили эффект саднящей боли, плотно и довольно жестко обхватывая участки тела. Я снова не позволила себе закричать и лишь слабо простонала от новой волны боли. Только слеза скатившаяся по моей щеке, обнажила мои внутренние метания разъедающие меня и мою душу. Эрагон садится напротив, берет мою голову в руки и начинает проваливаться в воспоминания. Он видит пыточную и меня в ней прикованную к стене, кандалы ржавые и холодные, так что онемение конечностей уже не чувствую, в горле давно сухая пустыня, стараюсь не глотать совсем часто, чтобы не раздражать сильнее. Глаза давно привыкли к темноте и я вижу очертания камеры, каждый камушек и каждую трещину на нем. Иногда встаю и брожу из угла в угол, чтобы кровоток хоть малую часть приливал в организм, но с каждым разом становится труднее, сил даже на простые движения не остается, слабость накатывает сплошными сгустками на тело. Сколько времени, месяцев, недель или дней прошло для меня не ясно. Вот дверь с мерзким скрипом отворяется, в сравнении с тотальной тишиной, что бывает здесь постоянным гостем, сейчас звук гадким колокольчиком режет слух. - А вот и мы! Скучала детка? Мы решили пожалеть тебя и сделали небольшой подарок, принесли немного еды. От ее тошнотворного смеха, только ком образовываться начинает в горле и хочется глаза закрыть и больше никогда не открывать. Чума из всех всадников самая безумная и необъяснимая по мере действий и решений выстроенных по кровавому принципу своей логики. Я не пытаюсь реагировать или как-то ответить, просто нет желания контактировать с ней. Но вот она хватает меня за волосы, стягивает их на затылке в кулак и резко дергает на себя, так что несколько локонов остаются между пальцев уверена. Ощущаю только, как начинает пульсировать место срыва волос тугими импульсами отдавая в голову. От новой порции боли сильнее сжимаю челюсти и шумно вдыхаю носом воздух. - Ты не умрешь моя любимая зверушка, пока я этого истинно не пожелаю, смерть для тебя будет слишком легким испытанием. А сейчас поешь, пока горячее. Скованная ее грубой хваткой, я лишь смогла мотнуть головой в отказе. - Мелкая дрянь, как смеешь не подчиняться мне! Щелкнув пальцами она подозвала свою помощницу, все также держа меня другой рукой.  Ее помощница поставила на пол тарелки с едой и водой и отошла в дальний угол. Чума сгребла в ладонь непонятной жижи и впихнула насильно мне в рот, зажимая губы, чтобы не выплюнула и резко толкнула меня лицом в миску с водой, крепко давя. Я стала захлебываться и давится водой и кусками пищи одновременно. Кричала и била ладонями по полу, моля прекратить изощренные мучения. Так продолжалось с минуту, и на грани потери сознания она вытащила мою голову и нарочито ласково обтерла мое лицо ладонью. - Ну вот детка, было вкусно, не так ли, а ты отказываешься, не хорошо так поступать с теми кто добр к тебе, а в особенности отношения ко мне. Она сняла с меня кандалы, как делала всегда, чтобы восстановить мой прежний внешний вид и силу бессмертного. И продолжать в подобной степени издеваться и изводить меня. Вырванные волосы отросли, раны стянулись, сила забурлила новым потоком в теле. Только для меня не изменилось практически ничего, на ощущение, как обычное коматозное состояние, въевшаяся привычка. Все это время я сидела откашливаясь от воды, что попала мне в дыхательные пути и в нос. - Мое время, увы на тебя на этот раз вышло, сейчас мое место займет мой новый и любимый друг, но для тебя не самый приятный, Торендо. Ноги как будто налились свинцом и вот вот готовы были подкоситься под тяжестью вынесенного приговора. Только не он… Только не Торендо.  Кто угодно. Только не снова он. Спустя несколько мгновений явился собственной персоной Торендо, невероятно подло и саркастически ухмыляясь. - Ты представить не можешь насколько сильно я тебя люблю Мелисс. Самый чистый и во истину непорочный ангел. - Взаимно. Я ненавижу тебя с такой же силой. Ты самый эгоистичный и жестокий Серафим на небесах.  Он рассмеялся с удовольствием, растягивая губы в улыбке все шире и шире, сверкая мстительным огоньком в глазах. Неожиданно замолчал, резко метнулся в мою сторону и уложил на пол, нависая сверху. - А знаешь, что еще люблю больше всего. Ломать изнутри и топить чистоту и добродетель природы твоей и в проявлении твоем. - Нет! Не надо, пожалуйста! Вы этого не сделаете, я вам нужна, как ясновидящая. Вы не посмеете меня тронуть, потому что мой дар важен для вас! - Ты слепо заблуждаешься на свой счет, моя дорогая. Но капля истины есть в твоих словах, ты и твой дар были нужны, но то было в прошлом, а сейчас я хочу тебя и буду первым твоим мужчиной. Он приподнялся на руках и голодным взглядом стал осматривать меня, неспешными движениями принялся раздевать медленно, вдумчиво и со вкусом, лаская каждый оголившийся участок моего тела. - Нет! Пожалуйста! Не надо! Я прошу! Умоляю! Не надо! Но он лишь с присущим превосходством упивается моими обречёнными попытками спихнуть его с себя или ударить, продолжая скользить по моим изгибам тонкими и длинными пальцами, оглаживая бедра, поднимаясь к тонкой талии, очерчивая мои едва выступающие ребра. Полностью избавившись от моей одежды он набросился на мою шею, покрывая ее неспешными чувственными поцелуями, спускаясь губами по моему телу, шея, ключицы. Его губы скользнули еще ниже, обхватив мою грудь, сжали сосок, заставив меня вздрогнуть всем своим существом и резко выдохнуть. Он оставил грудь и начал целовать живот, все ниже и ниже, пока не добрался туда… Я кричала во все горло, шептала слова мольбы сквозь сорванные связки, уже захлёбываясь жгучими слезами, царапая ногтями и ломая их о каменный пол.  Каждая клетка моего тела горела в страшной агонии, словно я окунаюсь в кипящее масло. А он снова надавил коленом, на этот раз сильнее, заставляя меня раздвинуть ноги. - Я давно мечтал о том, как это случится и как я наконец смогу сломать тебя окончательно и напитать отчаянной болью, чтобы подобные тебе не смели даже просто дышать. Я смогла только плюнуть в его спесивое и противное лицо. - Раз я смогла упасть и с колен смогу встать, ублюдок. Он рассмеялся сильнее прежнего и дотронулся до внутренней стороны бедра и провел ладонью от колена до соединения ног и вдруг языком прошелся по сосредоточению моего сокровенного места. Первое прикосновение его языка заставило меня вцепиться жёстче в выступы в полу и тело дернулось, как от удара током. Я непроизвольно прогнулась и он настойчивее прикасается губами и выдыхает еще горячее. С каждым толчком языка он подводит меня ближе к грани безумия, уводя мое дыхание в сдавленные всхлипы от непереносимости липких ощущений сжигающих изнутри. - Какая же ты вкусная. Голос его был пропитан темной похотью. И снова там прикоснулся, надавливая кончиком языка на крохотный бугорок и грубо прикусывая его зубами. Мне хочется, чтобы происходящее было лишь сном, плодом моего израненного воображения и как можно быстрее закончился. Но внезапно черная вспышка энергии сбивает Торендо с меня и он отлетает к стене с глухим звуком. На подслойке плывущего сознания, кажется разглядела мутный силуэт Мальбонте…