Две грани рассвета

За кулисами было всё ещё шумно, но Мира слышала только своё собственное дыхание. Поправила лямку платья – ярко-красного, со смелым разрезом на спине и летящей юбкой. Совсем не её стиль. Зачем она вообще согласилась? Ах да. Фанаты. Те самые, которые завели группу «МиРоманс» в соцсетях и ежечасно постят различные арты и фотографии. С тремя миллионами подписчиков. – Нервничаешь? – привычный томный, почти ленивый голос раздался сзади. Это Романс подошёл со спины и обнял. Его подбородок лёг ей на плечо. – Ещё чего? – Мира фыркнула, но не стала отстраняться – напротив, прижалась крепче. Она чувствует, как он улыбается. Их роман длился уже полгода: сначала случайный поцелуй на вручении премии, слухи, паника агентств… и удивление, когда рейтинги обеих групп взлетели ещё выше. Шипперы – золотая жила, и, поняв это, менеджеры сами устраивали коллаборации для HUNTR/X и Saja Boys. И вот – очередное мероприятие, концерт, где айдолы сами выбирают задания по заявкам фанатами. Узнав об этом, люди засыпали соцсети хэштегом «МиРомансДуэт». Как же после такого было отказать? Романс коснулся губами её щеки и мягко отстранился. – Пойдём. Наш выход. *** Сцена встретила их морем золотистого света. Фанаты уже затаили дыхание, когда пара вышла на сцену. Айдолы всегда красивы, но эти двое были чем-то особенным. Тёмно-розовые волосы Миры, убранные в привычную прическу с двумя хвостиками на макушке, удачно гармонировали с платьем и контрастировали с чёрным костюмом Романса, чья чёлка так и оставалась уложенной сердечком. Огонь и нежность, красота дерзкая и красота мягкая. В этом была вся их пара, и в этом была их особенная динамика. Первые ноты. Шаг друг к другу. Взгляды, что не могли оторваться. В её – привычный вызов и глубоко внутри нечто хрупкое, что позволено видеть только ему. В его – спокойная нежность, которая говорит «Я здесь. Я никуда не уйду». Они ещё ничего не сделали, но зал чувствует эту химию, это доверие, эту страсть, эту любовь. Рука Романса легла на её талию, плавно поднимаясь к лопатке. Мира совсем незаметно неровно выдохнула, чувствуя его руку на голой коже. Теплая, чуть шершавая – но ощущение до боли родное и правильное – такое, что хочется закрыть глаза и просто стоять так, в тишине, пока его ладонь гладит её спину. Она переплела их пальцы, позволяя правой руке соединиться с её. Она чуть прогнулась, откидываясь назад и на мгновение прикрывая глаза. Сердце пропускает удар – не от страха, а от того, как крепко и надёжно держит её Романс. Во всём движении читалось доверие: он не позволит ей упасть. И на долю секунды он крепче сжимает её в объятиях, прежде чем вернуть в исходное положение. В его глазах – огонь, на губах играет привычная томная, расслабленная улыбка. Мира знает эту улыбку. Значащую «Я счастлив. Здесь. С тобой. Хочу поцеловать тебя». Она еле заметно кивает. В карих радужках читается «Я знаю. Я тоже». Полуоборот влево. Романс заходит ей за спину. Мира поворачивает лицо к нему и поднимает руку, обнимая его за шею. Его пальцы скользят по предплечью, медленно спускаясь к талии, а её на секунду зарываются в его нежно-розовые волосы на затылке и почти невесомо проводят по шее, щекоча. Всё это время их лица так близко, что они почти соприкасаются носами. Весь мир будто перестал существовать: остались лишь он, она, сцена и музыка. И пусть эта песня совсем не ассоциировалась с ними, это не значило, что они не могут станцевать под неё так, что у всего зала перехватит дыхание. Они айдолы. Они танцоры. Хореографию они схватывают, как дышат, и передача эмоций в танце – их язык, на котором они говорят без слов – потому что словами это невозможно сказать. Их руки снова соединяются, и на лице Миры появляется ухмылка. Полный оборот с шагом в сторону, такой же оборот – шаг назад. Романс легко ловит её руки в свои. Бедра покачиваются, как в латинских танцах, и юбка эффектно колышется в такт. Толпа взрывается одобрительным гулом, но они не слышат. Только музыка. Только пульс друг друга. Только тепло их рук. Шаг назад – руки расправляются, но они не отпускают их – шаг вперёд. Снова лицом к лицу. Софиты выхватывают лишь их – две грани рассвета, нежный и темный, почти пламенный, розовый. Они кружат по сцене. Романс ведёт уверенно, мягко, чуть насмешливо. Мира следует за ним – своенравно, не подчиняясь, но доверяя. Он тянет её за руку – она подаётся вперёд. Она на секунду прячет лицо в его шее, жарко выдыхая и почти касаясь губами кожи – просьба «Не оставляй меня». Большой палец его другой руки скользит по ключице, заставляя сердце пропустить удар – и в этом слышится обещание «Я никогда не уйду от тебя». Они размыкают руки. Расходятся – Мира три шага влево, Романс три шага вправо – и не прекращают танцевать. Тела двигаются почти на автопилоте, чувствуя и пропуская через себя ритм. И ни на секунду они не отрывают взгляда. Романс чуть заметно улыбается и кивает. Мира срывается с места. Красное платье полыхнуло шлейфом, когда она побежала – и в этом не было ни капли хореографии. Лишь чистое, почти отчаянное «я к тебе, ты нужен мне». И Романс ловит её. Все люди в зале ахнули, как один, когда он подхватил её и поднял в воздух, так легко, будто она была легче перышка. Руки Миры вскидываются в стороны, и на долю секунды кажется, что она птица, которая вот-вот воспарит в небо. На долю секунды, такую короткую, но такую пьянящую, она перестаёт быть айдолом. На долю секунды она позволяет себе быть просто женщиной, которая доверяет своему мужчине, что не позволит ей упасть. Медленно, почти неохотно, Романс опускает её на пол. Её руки обвивают его плечи, тело прижимается к нему – грудь к его груди, бедра к его бедрам – и это выглядит так доверчиво, так интимно, что сердце щемит. Он снова кружит её, плавно, и не отпускает от себя. Они танцуют уже не для зала, не для толпы фанатов и не для прямого эфира – только друг для друга. Она только улыбается – непривычно беззаботно, ярко, счастливо. Шаг вперёд, шаг назад. Бедра двигаются в ритме, и они, чёрт возьми, слишком близко. Финальные ноты растаяли в воздухе. Последний аккорд повис в тишине, словно выдох после долгого поцелуя. Они замерли лицом друг к другу – его рука на её талии, её – на его плече. И зал взорвался. Аплодисменты, свист, крики – кто-то даже заорал «МИРОМАНС РУЛИТ!» – всё смешалось в сплошной гул. Сотни телефонов в воздухе, тысячи вспышек, море голосов. А они не слышат, лишь смотря друг другу в глаза, золотистые в карие. И в этих глазах – весь мир. Каждое утро, когда она ругается на него, и каждый вечер, когда он укрывает её плечи пледом. Каждое мгновение дня, когда они стараются пересечься среди плотных графиков, и каждое мгновение ночи, которое они проводят вместе. Это их мир, и никому другому нет туда дороги. – Красный тебе идёт, – еле слышно шепчет Романс ей прямо в ухо. – Заткнись, придурок, – несмотря на раздражённый тон голоса, Мира улыбается так, как улыбалась только ему.