Последняя встреча

«…фюреру нужны мальчики. Они длинными колоннами шагают к конвейеру. Отдай фюреру сливки, сон, алюминий. Отдай отцов Рейнхарта Вёльманна, Карла Вестергольцера и Мартина Буркхарда.» «Весь невидимый нам свет», Энтони Дорр       У Хельги и Бруно одинаковые помолвочные кольца, цвет глаз и растерянное выражение лиц. Те, кто не успели пожениться, вынуждены расстаться навсегда. На прощание даётся пять минут.       Снег пухлыми хлопьями падает на плечи в солдатском мундире и растрёпанные волосы, оседает на длинных ресницах и смешивается со слезами на замёрзших щеках. — Сейчас полк под Берлином, но уже к третьему числу мы должны выдвинуться в сторону перевала и… — Бруно без конца говорит об армии.       Всё никак не остановится в вечных рассказах о суровом комбате, о Йонасе, у которого нет большого пальца на ноге после взрыва, и о Бернаре, с которым они делят палатку.       Пули, осечки, затворы, танковые снаряды — все два дня наедине Хельга только об этом и слышит. На войне Бруно, но кажется, что и она тоже. — Ганс говорит, что недалеко от Щецина нас будут ждать другие полки. Он сам из Кёльна, представляешь, но большую часть жизни провёл в Дрездене. Получается, мы почти соседи, — губы со шрамом раздвигаются в наигранно-спокойной ухмылке. — Я пришлю тебе письмо, когда будем проходить мимо Кракова. — Присылай, — еле слышно шепчет Хельга, внимательно смотрит на родное лицо, спрятанное под маской солдата. — Обязательно присылай, медвежонок.       Полгода назад они с Бруно сидели за одной партой в старшей школе Хемница, передавали друг другу насмешливые записки и шутили над Францем Беккером. Враги с привилегиями, вечные соперники с бьющимися в такт сердцами.       Хельга Грау — лучшая ученица класса, круглая отличница в идеально выглаженной юбке и с припрятанными между учебниками сигаретами. Она не влюбляется и смотрит на всех свысока.       Грубый хулиган Бруно Вейсман очаровывает её за пару касаний и одну предложенную зажигалку.       Вместе со школой заканчивается свобода. Бруно целует бледные пальцы и уходит на фронт, Хельга снимает золотые медали и занимает своё место на заводе для пошива одежды для бойцов.       Шесть месяцев спустя полк на пару дней возвращают для перекомплектации. Из двух с половиной тысяч в вагоне насчитывается пять лиц.       Хельга не жена, но меняет повязки на раненой ноге своего не мужа и готовит ему еду в перерывах между сменами на заводе. Она должна была стать актрисой, талант гибнет под гнётом реальности.       На вокзале холодно, сегодня морозная ночь. Зимний ветер проникает сквозь спадающую с плеч шаль и кусает кожу на щиколотках сквозь вязаные носки. Поезд гудит. — Когда всё закончится, мы с тобой поедем в Дрезден и распишемся! Сыграем свадьбу! Я обязательно позову Йонаса, Мариса и Ганса! Ещё можем написать Францу. Он сейчас под Парижем, кажется… или… — лицо Бруно морщится, пока он вспоминает.       Вернулся с войны и постоянно говорит.       В школе плевался сквозь зубы, хамил учителям и показно выкидывал учебники в мусорные вёдра. После ранения в голову вечно дрожит и не умеет молчать.       Два серебряных колечка поблёскивают сквозь снежинки, в голубых глазах Бруно скачет неунимающаяся тревога.       Хельга переплетает их пальцы и хочет забрать всю его боль; смять, выкинуть, стереть им обоим память, чтобы вновь вернуться за парту к надоедливой фрау Мюллер и слушать о происхождении человека из разума Божьего.       Шесть месяцев назад Бог открывал для Хельги двери церкви, целовал в лоб перед сном и прятался на цепочке на шее.       Сегодня она знает, что Бога нет. Есть только Вермахт.       Безликий чёрный крест, прикипевший к коже тысяч мёртвых солдат и стоящий на могилах людей с жёлтыми звёздами.       Бог забирал в свои объятия, Вермахт вырывает из чужих. Ему плевать на чувства, веру и просьбы. Ему нужны мальчики, девочки, мужчины, женщины, старики, животные, одежда, обувь, деньги, зубы, серьги, сердца и мысли. Ему нужен Франц Беккер, Ганс Айфельд, Йонас Андер, фрау Мюллер и Бруно Вейсман.       Вермахт пришёл, чтобы забрать из объятий Хельги самое дорогое.       Часы тикают, поезд ещё не отходит с платформы, когда она обнимает своё всё, спрятавшееся под шинелью рядового, который скоро умрёт и который ещё об этом не знает.       Бруно продолжает говорить, чтобы перебить слёзы и страх расставания. Хельга продолжает обнимать, чтобы запомнить его запах и касания.       У бывших детей нет выбора и возможности отсрочить неминуемое.       Та, что никогда никого не любила, теперь не может отпустить.       Тот, что любил только её, боится, что они больше не встретятся.       Оба знают о предначертанном и отказываются в него верить. Вермахт разрывает объятия и уничтожает любовь.       У Хельги и Бруно одинаковые помолвочные кольца, цвет глаз и растерянное выражение лиц. Тёплый воздух паром перетекает из губ в губы, поцелуй связывает их на тысячи лет вперёд.       Поезд гудит, командир свистит в свисток и нетерпеливо окрикивает замешкавшихся. К Рождеству Хельга останется одна.