Билет в один конец

《В доме Вэнь пахло ладаном и свинцовой безнадежностью. Если бы я не знала, что сегодня день моей свадьбы, я бы решила, что мы кого-то хороним. Отец в третий раз за утро лишился чувств, а матушка выплакала столько слез, что ими можно было бы наполнить пруд с лотосами. — Бедная моя девочка... — всхлипывала она, сжимая мои пальцы. Я опустила глаза, делая вид, что подавлена. На самом же деле я боялась лишь одного: что кто-нибудь заметит мой восторженный блеск в глазах. Выйти замуж за Пэй Юаня, самого могущественного евнуха империи? Это не приговор. Это мой долгожданный билет в жизнь, где мне никогда не придется умирать в муках, даря этому миру наследника.》 Свадьбу назначили всего через три дня. Время просочилось сквозь пальцы, и вот я уже спокойно сижу в паланкине, теребя нефритовые подвески на своем свадебном платье. Матушка с Отцом и впрямь заморочились с моим нарядом; он был пошит из тяжелого шелка цвета киновари, расшитого золотыми нитями. На голову давила корона-фэнгуань с торчащими живыми перьями фазана, сотнями жемчужин и нефритовыми пластинами. Вуаль из алого газа* скрывала лицо и мои приподнятые уголки губ. Только Вэнь Цинцин расхаживала с довольной улыбкой. Она то и дело подходила ко мне и делала вид, что сочувствует. — Ах, сестрица, какой ужас! — щебетала она. — Я слышала, у евнухов странные причуды. Говорят, один из них заставлял свою жену… ну, ты понимаешь. А потом она исчезла. Никто не знает, куда, — Я слушала её спокойно, не перебивая. Пусть говорит. Её злоба была мне даже приятна, она подтверждала, что я всё делаю правильно. Если Вэнь Цинцин радуется моему несчастью, значит, счастье действительно где-то рядом. Наконец-то я съезжаю из этого проклятого дома. От непритворного визга радости меня сдерживали лишь свинцовые белила, которые стягивали мою и без того бледную кожу. Паланкин качнулся, и погребальная музыка сменилась чем-то более торжественным, заиграли свадебные флейты. Носильщики шли ровно, но я чувствовала, как дрожит дерево: толпа на улицах Чанъаня глазела на процессию. Евнух женится. Это зрелище похлеще казни. Я не видела его лица. Это запрещено до самого финала церемонии. Но я слышала его имя. Пэй Юань. Говорят, он выше самого первого министра, хотя у него нет ни меча, ни рода, ни надежды на наследника. Именно поэтому мой отец, бедный чиновник шестого ранга, так легко согласился на этот брак. «Дочь всё равно не прокормить», — бормотал он, когда мать рыдала в голос. А теперь он падает в обморок, будто я ухожу на плаху. Я тихо хмыкнула под фатой. **Идиоты** Я прекрасно осведомлена, что есть настоящее страдание. Рожать до тех пор, пока не порвутся жилы по прихоти суженого? Смотреть, как муженек берет одну наложницу за другой, а ты должна благодарно улыбаться? Освободите меня от такой радости. В доме евнуха нет соперниц, нет принуждения, унизительной гонки за рождением сына. Есть только власть, тишина и свобода. Свобода, которую никто не посмеет нахально забрать у меня. ~~~~~ Резиденция Пэй Юаня оказалась огромной, даже больше, чем я ожидала. Красные ворота с золотыми львами, белые нефритовые ступени, высокие крыши, уходящие в небо. Когда паланкин опустился на землю, меня вывели слуги в тёмных халатах. Они не смотрели на меня, опускали глаза, кланялись, шептали Положенные слова. Церемония была странной. Вместо жениха рядом со мной поставили петуха. Красного, жирного, с золотым кольцом на лапе. Свадебный распорядитель объяснил, что «господин Пэй задерживается по неотложным делам», но никто не обманывался. Возмущенные, насмешливые и сочуствующие шепоты присутствующих доносились до меня обрывками. «…Он даже на свадьбу свою не пришел, много чести.» «…Наверняка ради денег вышла замуж, вот и пожинает плоды своей жадности.» «…Бедная, обречена на бездетность, а тут еще и это.» Мне было все равно. Я, как и следует, поклонилась Небу, Земле и фальшивому жениху-петуху, выпила положенную чашу вина и произнесла необходимые слова. К тому моменту, когда меня отвели в вычурную брачную спальню, я чувствовала лишь голод. Оставшись одна и благодаря за это всех богов, я села на подушку у стола, приподняла вуаль и взяла пироженное. Мои глаза загорелись, выпечка была идеальной; оно просто таяло у меня во рту. Поглощенная эйфорией вкуса, я не заметила, как вкушала уже третье, а потом и четвертое. Крошки посыпались на мое свадебное платье, но мне было плевать. Тут не было ни Отца, ни Матушки, которые бы поучали меня, я была одна, впервые за многие годы по-настоящему одна, так что закончив с пироженными я приступила к лунным пряникам. Послышался звук отодвигающейся двери сёдзи, лишь он заставил меня прерваться от моей аппетитной трапезы. Он стоял там, на пороге. Высокий, широкоплечий, в длинном красном свадебном наряде. Свечи освещали его лицо; высокие скулы, тонкие губы и глаза – один карий, второй зеленый, но оба без единого проблеска света. Он смотрел на меня в упор, словно я была не женой, а воришкой, которая пробралась, чтобы съесть все его запасы пищи. “И впрямь высокомерный петух” мелькнуло у меня в голове. Я все еще держала лунный пряник в руке, не вставая. И тогда он подошел, протянул руку и, коснувшись моих губ, снял с них крошку... и положил себе в рот. Я опешила, подняв одну бровь. Это что еще за недоромантика от Господина 9000? Прервал мой ужин, а теперь еще и заигрывает. Нахальный евнух. Но, конечно же, все это проносилось лишь в моей голове, вслух я сказать это не смела, голова на плечах мне еще нужна была. Поток моих мыслей прервал его вопрос. — Почему ты согласилась выйти за меня замуж? — тихо проговорил он. Его голос, на удивление, был размеренно собранным, совсем не таким, каким я представляла голос евнуха, без той самой садисткой грубости, фальцета, что я слышала от многих мужчин, в особенности от отца. Я опустила глаза, делая вид, что смущенна, как глупая девица. — Я не могла ослушаться императорского указа, — послушная улыбка появилась на моем лице. Повисла тяжелая тишина. Он молчал так долго, что в этом свадебном платье мне уже становилось душно. Свечи трещали, оставляя танцующие на стенах тени. — О, значит, вот как послушна семья Вень, — в его голосе был неприкрытый сарказм, конечно, он мне не поверил. Я подняла голову, его выражение лица не изменилось, хотя, если приглядеться, можно было заметить что-то новое – то ли насмешку, то ли любопытство.