— Хочу, чтобы ты была счастлива

***Это был обычный вечер после работы, из тех, что на первый взгляд ничем не примечательны, но на самом деле таят в себе тихое, домашнее счастье. Олег и Марина только что вернулись домой после очередной совместной смены в Склифе. Усталость, конечно, давала о себе знать — долгие часы на ногах, напряжение операций. Но легкое предвкушение завтрашнего выходного дня, смягчало остроту этой усталости, делая вечер удивительно светлым. Ключ мягко повернулся в замке, и дверь распахнулась, впуская в прихожую не только их, но и едва уловимый запах больничной стерильности, который быстро растворился в теплом, уютном аромате дома. Еще не успели они снять куртки, как из глубины квартиры, словно два маленьких вихря, на них налетели Катя и Лева. Маленькие ручки обхватили ноги, раздался радостный щебет и смех. — Мама! Папа! — кричали они наперебой, пытаясь дотянуться до их лиц для поцелуев. Марина тут же опустилась на колени, крепко обняв детей, уткнувшись носом в мягкие макушки. Олег, с нежностью, похлопал Леву по спине, затем подхватил Катю на руки, подбрасывая ее вверх, отчего девичий смех стал еще заливистее. Где-то рядом, прислонившись к дверному косяку кухни, стояла Тома. Она наблюдала за этой сценой с чуть задумчивой, но очень теплой улыбкой. Из гостиной вышла тетя Зоя. Она уже была одета, ее пальто висело на плечах, а в руке она держала сумочку. На ее лице играла довольная, но немного уставшая улыбка. Она всегда была спасительным кругом для них, когда рабочие графики обоих супругов сплетались в неразрешимый узел. — Ну ребятки, давайте, — сказала она, кивнув на счастливо воркующих детей, и направилась к выходу, — я отдыхать, а вы укладывайте спать своих сорванцов. И как только дверь за тетей Зоей тихо прикрылась, оставив их одних в этом мирном хаосе, наступил их вечер. Вечер, наполненный детским смехом, тихими колыбельными и предвкушением редкого, но такого ценного совместного выходного дня. Они переоделись быстро — мягкие футболки и штаны, которые, казалось, тут же впитали в себя остатки напряжения дня. Пока Марина ненадолго застряла в ванной, Олег, привычно и ловко, уложил Катю и Леву. Он рассказал им очередную сказку про отважных докторов и их чудесные спасения, дождался, пока дыхание станет ровным и глубоким. Тома, конечно, не спала, но уже смиренно лежала в своей кровати с книгой, зная, что время взрослых — это время взрослых, и вмешиваться не стоит. Наконец, они оказались на кухне. Присели за стол, на котором остался след от детских ужинов, и замерли. Усталость накрыла их с головой, но глубоко внутри теплилось тихое, почти осязаемое счастье. Счастье от того, что они здесь, вместе, в своем доме, после всего этого тяжелого дня. Есть хотелось до одури, живот Олега недовольно урчал, а Марина чувствовала легкое головокружение от голода, но никто не решался встать. Несколько долгих минут они просто сидели, уставившись в одну точку, но потом Олег, глубоко вздохнув, словно собираясь с последними силами, все же поднялся. Его силуэт двинулся к холодильнику. Там, в контейнерах, всегда хранились запасы «перекусить, которые оставалось только разогреть. Марина наблюдала за ним, и на ее лице появилась легкая, изумленная улыбка. — Ну ничего себе, Олег, — выделила она его имя, вкладывая в интонацию и удивление, и нотку нежности, — а что это ты решил? Он повернулся к ней, уже с тарелками в руках, его усталые глаза блеснули озорством. — А я, Мариночка Владимировна, люблю ухаживать за женой. Тем более, завтра выходной. Слово «завтра» повисло в воздухе, насыщенное не только предвкушением отдыха, но и чем-то еще. Завтра…Завтра был не просто выходной. Завтра было важное событие, которое они оба помнили. Десять лет. Ровно десять немыслимых лет прошло с того дня, как они расписались. Не было свадьбы был хаос их жизни, который они порой сами с трудом распутывали. Точнее, свадьба «была», но без них, и это воспоминание было слишком болезненным, чтобы к нему возвращаться. Они помнили лишь роспись — тот тихий момент, который заложил фундамент их сегодняшнего, такого прочного и настоящего. Каждый из них, несомненно, помнил эту дату. Но никто не произносил ее вслух. Было ли это частью какого-то тщательно подготовленного сюрприза? Или они оба, увязшие в рутине спасения жизней и воспитания детей, просто решили в этот раз закрыть глаза на эту круглую цифру, оставив ее в тихом уголке своих мыслей? Пока что ответ оставался между строк, в немом, но глубоком понимании, витающем между ними. Они сидели, ели разогретую еду —вчерашние котлеты с гречкой, которые сейчас казались кулинарным шедевром. Тишину нарушало только позвякивание вилок о тарелки и редкие вздохи. Олег, доев свою порцию, откинулся на спинку стула, потирая сонное лицо. — Марин, а что мы завтра будем делать? — произнес он, уже предвкушая грядущий выходной. Марина, жуя, бросила на него уставший, но любящий взгляд. — Спать, Брагин. Я устала. Давай выспимся по-человечески? Олег усмехнулся. — Ну по-человечески не получится, — он кивнул в сторону детских комнат, — видела, сколько у тебя детей? Они прибегут первее всех солнечных лучей. — Очень смешно, — фыркнула Марина, — у нас «наших» детей, дурак ты, Брагин! Дай мне помечтать. — Дурак-дурак, но твой, — проворчал Олег. Они оба удивлялись, как после стольких часов на ногах, после тяжелых смен и физической усталости, у них все еще хватало сил на такие легкие, подтрунивающие разговоры, которые всегда вызывали улыбку. Это было частью их, неразрывной связи. Марина отодвинула пустую тарелку. — Все, Олег, ты убираешь все, я спать. Он посмотрел на нее с притворным возмущением. — А что это я? Ее губы изогнулись в хитрой улыбке, от которой мгновенно исчезала вся усталость с лица. — А ты сам сказал: «люблю ухаживать за женой». Так вот, продолжай, — и она подмигнула. Олег вздохнул, но это был скорее не вздох обреченности, а вздох умиления. — Ах, Брагина, вот эта ваша улыбка… — он покачал головой, уже вставая и собирая посуду. — Ладно-ладно, иди ложись. Марина поднялась, подошла к нему, быстро чмокнула в щеку, задержавшись на секунду, чтобы уткнуться ему в плечо, вдыхая его родной запах. И только потом, с легким сердцем, пошла в спальню, оставляя его одного на кухне, среди тишины и немытой посуды. А Олег, с улыбкой, принялся за дело, чувствуя, как несмотря на усталость, тепло разливается по его груди. Завтра…завтра все равно будет особенный день. ***Марина уже совсем отвыкла засыпать одной. Даже несмотря на невыносимую усталость, тело словно требовало его присутствия рядом, той привычной тяжести на матрасе, его ровного дыхания, ощущения тепла кожи. Она лежала в темноте, слушая отдаленный шум города и тихое постукивание своего сердца, пытаясь заставить мозг отключиться, но все было тщетно. Мысли цеплялись друг за друга, а веки отказывались закрываться. Наконец, послышался щелчок выключателя в ванной, и через мгновение Олег вошел в спальню. Тихие шаги, шорох одеяла, когда он забрался в кровать, и привычное легкое касание спины, когда он лег рядом. — Олег, что так долго? — прошептала она, поворачиваясь к нему. Он усмехнулся в темноте, и Марина почувствовала, как тепло его руки ложится на ее талию. — А я, знаете ли, хозяйничал на кухне. Если что.. — Он собирался было продолжить разговор в шуточной форме, рассказать о том, как доблестно он справился с остатками ужина, но после ее следующей фразы все шутки моментально выветрились из головы. — Олеж, не могу без тебя уснуть, — ее голос был едва слышен, на грани шепота, в нем звучала неприкрытая нежность и какая-то детская ранимость. — Обними меня, пожалуйста. Его рука тут же сильнее прижала ее к себе, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись. Она уткнулась носом ему в шею, вдыхая знакомый, успокаивающий запах его кожи. Он нежно выдохнул, и это дыхание, такое родное и живое, коснулось ее волос. — Маришш, хорошая моя… Спи. И так нежно поцеловал ее в макушку. Марина наконец-то почувствовала, как усталость побеждает. Сон навалился мгновенно, окутывая ее плотным, желанным покрывалом. ***Утро наступило неожиданно тихо. На удивление, Марина проснулась сама, без привычного топота маленьких ножек и радостных возгласов. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотые полосы на полу. Было так хорошо, так спокойно..Она потянулась, чувствуя приятное расслабление в каждой мышце, и только тогда осознала, что рядом никого нет. Из кухни доносились детские — негромкие голоса, шепот, позвякивание посуды. Они разговаривали. Тихонечко. Это было настолько странно и необычно, что Марина невольно улыбнулась. Олег, наверное, провел какую-то секретную операцию по отвлечению детей. Она еще несколько минут полежала в кровати, наслаждаясь редкой тишиной и возможностью просто полениться, а затем, наконец, поднялась. Входя на кухню, она увидела Тому, сидящую за столом с книгой, Леву и Катю, увлеченно что-то обсуждающих над миской с хлопьями. Все трое были заняты, и, казалось, даже не заметили ее появления. Но Брагина не было. — А где папа? — спросила Марина, ее голос прозвучал немного громче, чем она ожидала, нарушая утреннюю идиллию. Все три пары глаз поднялись на нее одновременно. — А он ушел, — сказали они хором, и в их голосах не было ни тени удивления или беспокойства. В голове Марины мгновенно пронеслось: «Ну конечно, Брагин что-то придумал…» или, что было менее приятно, «Или просто убежал на работу». В это утро уйти на работу было бы непростительно. Десять лет все-таки. Она подошла к столу, сначала обняла Катю и Леву, прижав их к себе и поцеловав в растрепанные макушки. А затем, с легкой осторожностью, протянула руку и нежно погладила Тому по волосам. Тома не всегда любила прикосновения, особенно без предупреждения. Но девочка лишь скользнула по ней взглядом, видимо, слишком погруженная в чтение, чтобы обращать внимание — Утром что-то ели? — спросила Марина, обращаясь ко всем троим, хотя вопрос был скорее риторическим, глядя на почти пустые тарелки с хлопьями. — И что, папа совсем ничего не сказал? Куда ушел? Дети ничего не ответили. Катя и Лева, кажется, уже забыли о вопросе, погрузившись в новую игру, а Тома лишь пожала плечами, пряча легкую улыбку в складках своей книги. Марина поняла: все они знают, особенно Тома. Но вмешиваться в их маленький заговор не хотелось, да и бесполезно было бы. «Ну, ладно», — подумала Марина, отмахиваясь от любопытства. Сегодня выходной, и от этого было не менее хорошо. После напряженной недели – этого было уже достаточно для счастья. Она направилась в ванную комнату, пока дети, уже забыв про завтрак и таинственное исчезновение отца, бегали по кухне, теперь уже в привычной форме — громко и задорно. Вдруг раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый, вырвавший ее из полудремы. — Том, я сейчас подойду, не открывай сама! — крикнула Марина из ванной, чувствуя, как внутри что-то екнуло. Материнский инстинкт, кажется, никогда не дремал, заставляя беспокоиться о мелочах. Она быстро накинула халат и, на ходу приглаживая волосы, подошла к двери. Заглянула в глазок — там стоял курьер, крепкий парень с большой коробкой и внушительным букетом в руках. Да, точно курьер. Марина осторожно открыла дверь. — Здравствуйте, Вы Брагина Марина Владимировна? — деловито спросил парень. — Да, я, — подтвердила она, чувствуя легкое замешательство. — Вот, держите, это вам, — он протянул ей огромный, роскошный букет из белых роз, лилий, пахнущий свежестью и чем-то очень праздничным. Следом за букетом он передал ей внушительных размеров коробку, такую большую и совершенно непонятную по форме, что она понятия не имела, что может быть внутри. Она расписалась в накладной, автоматически поблагодарила его и закрыла дверь. Когда она повернулась, Тома стояла неподалеку, улыбаясь. В ее глазах читалось явное знание, и Марина поняла, что она прекрасно знала, что там, но ни за что не признается. Марина поставила букет в ближайшую вазу, вдыхая его нежный аромат. Между стеблями она заметила сложенную вчетверо открытку. Дрожащими пальцами она развернула ее. Знакомый почерк Олега нежно выводил слова: «Мариш, ты думала, я забыл? А нет, я все помню, как ты согласилась — в мире и согласии».Она непроизвольно улыбнулась. «Ах, Брагин, Брагин… Романтик!» — пронеслось в голове, и сердце приятно забилось от тепла. И вот настало время коробки. Что там? Ей было одновременно страшно и безумно любопытно. Сбросив крышку, она заглянула внутрь, и ее глаза расширились от удивления. Там лежало платье. Да, белое платье. Длинное, струящееся, из нежного шелка и кружева, словно сотканное из утреннего тумана. В голове пронеслось: «Брагин, ты что удумал?!» Тома, заметив ее шок, встревоженно посмотрела на Марину . — Тебе что, не понравилось? — в ее голосе сквозила искренняя тревога. — Ой, Тома, нет, ты что! Очень красивое… — Марина поспешила успокоить. — Просто неожиданно. Очень неожиданно. И тут она заметила еще одну записку, приколотую к платью маленькой булавкой. «Ну что, женушка…ты сама согласилась. Тогда я так и не увидел тебя в свадебном платье, а это мне помогли выбрать Нина и Тома, так что оно будет сюрпризом еще и для меня. Поэтому я тебя, как истинный жених, буду ждать. Буду в…» Дальше шла приписка с временем, но Марина ее почти не прочитала. Она была в шоке. Это было невероятно. В голове мелькали образы, вопросы, и легкое, но настойчивое предвкушение чего-то грандиозного. Не успела Марина до конца переварить все детали этого удивительного сюрприза, как в дверь снова позвонили. На этот раз Тома, не дожидаясь ни секунды, сама подбежала к двери и распахнула ее. Она точно знала, кто пришел. На пороге стояла Нина, сияющая и полная предвкушения. — Маринааа! Ну, что, тебе нравится платье?! — Нина влетела в прихожую, осыпая Марину объятиями и взглядами, полными восхищения и соучастия. — Нин, я ошарашена! Что вы тут придумали? — Марина рассмеялась, обнимая подругу. — А вот так! Это все Михалыч! Ты бы знала, как давно он это все придумал, — Нина хитро подмигнула. — Он готовился, Мариночка, поверь мне. Они прошли в глубь квартиры: — И вообще, Марин, открою тебе секрет, — Нина понизила голос до заговорщицкого шепота, — там целый банкетный зал из наших будет! Марина почувствовала, как ее брови ползут вверх. Кажется, ее это действительно очень удивило. — Ну Брагин… он же… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Ох, потом ему лично выскажу «поздравляю», так сказать. Нина рассмеялась, отмахиваясь. — Да ладно, Марин, он ведь старался! — Да, знаю, знаю, — Марина покачала головой, — просто резко, Нин. ***И вот началась суматоха сборов. Нина с Томой, словно две феи-крестные, принялись колдовать над Мариной. Крутили волосы, тщательно нанося макияж, превращая ее в настоящую невесту. Моментами они отвлекались на Леву и Катю, которые то и дело забегали на кухню, требуя внимания или задавая тысячу вопросов. И вскоре, после того как она и Томе накрутила локоны, обе девочки были собраны и выглядели нарядно и празднично. Время стремительно летело. Платье, оказалось невероятно изящным и красивым. Оно сидело на Марине безупречно, подчеркивая ее фигуру и идеально совпадая по размеру. Шелковая ткань струилась по телу, а нежное кружево добавляло образу романтичности. В завершение всего, Нина протянула ей небольшой пакет. — Ну, Марин, это вот твой муженек постарался, — она хитро прищурилась. — Хотел порадовать то ли тебя, то ли себя, я не знаю. Марина заглянула в пакет и покраснела, увидев изысканное нижнее белье, очевидно, подобранное Олегом с особой тщательностью. Она улыбнулась, оценив его внимание к деталям. В этот момент зазвонил телефон. Это был Володя, приехавший за Ниной. Они должен был забрать с собой Катю и Леву, а Тома оставалась с Мариной, чтобы дождаться такси. ***Олег уже суетился в банкетном зале ресторана. Гостей было не много, только самые близкие из Склифа. Олег проверял расстановку столов, поправлял цветы, с тревогой поглядывая на часы. Он хотел, чтобы все было идеально. И вот, наконец, Марина с Томой уже сидели в такси, направляясь к месту торжества. За окном проносились городские пейзажи, а в салоне витала атмосфера легкого волнения и ожидания. — Марин, ты красивая, — тихо сказала Тома, прерывая тишину, и ее взгляд, полный искренней любви и восхищения, скользнул по ней. Марина улыбнулась, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Она так легко коснулась пальцем кончика носа Томы. — Спасибо, девочка моя. Ты тоже. Такси остановилось у входа в уютный ресторан, украшенный мягкими гирляндами огней, которые уже начали мерцать в сгущающихся сумерках. Как странно: буквально утром она даже не подозревала, что к вечеру окажется здесь, да еще и в таком наряде, словно настоящая невеста. Весь день был похож на чудесный сон, и она не хотела, чтобы он заканчивался. Двери ресторана распахнулись, и на пороге появился Олег. Он стоял там, в идеально сидящем костюме, с букетом в руках. Его глаза, обычно такие пронзительные и деловые, сейчас светились нежностью и восхищением. Он увидел ее, и на его лице расцвела широкая, искренняя улыбка — та самая улыбка, которая за десять лет ни разу не переставала согревать ее. Марина сделала несколько шагов к нему, и Олег протянул ей руку, и, когда их пальцы переплелись, он притянул ее к себе, наклонился и нежно поцеловал в макушку. — Ты самая красивая на свете, Мариш, — прошептал он ей на ухо, и от его голоса по телу пробежали мурашки. — Моя невеста. Снова. С этими словами он бережно взял ее за руку и повел внутрь. Зал был на удивление светлым и просторным, украшенным цветами и мягкими свечами. Столы, накрытые белоснежными скатертями, были заполнены родными лицами. Коллеги из Склифа – Нина, Володя, Кривицкий, Полина, Павлова, и другие, с которыми они делили и радости, и тяготы больничных будней, — все они встали, увидев их, и раздались аплодисменты и радостные возгласы. — Горько! Горько! — кричали все, смеясь и хлопая в ладоши. Олег обнял ее крепко, посмотрел в глаза, полные слез радости, и нежно поцеловал. От поцелуя кружилась голова, а мир вокруг словно замер, оставив только их двоих. Вечер прошел в атмосфере невероятной теплоты и искренней радости. Тосты сменялись поздравлениями, воспоминаниями о первых днях их знакомства. Коллеги, ставшие настоящими друзьями, делились историями, смешными и трогательными, подчеркивая, какой замечательной парой были — Олег и Марина В какой-то момент, когда наступила небольшая пауза, Тома, краснея, встала со своего места. Олег одобрительно кивнул ей, и девочка, чуть заметно дрожа, начала читать стихотворение, которое, было видно, долго репетировала. «Пришла ты праздником, пришла любовию, Когда случилось это, я теперь не вспомню. И не поверю я и на мгновение, Что в мире мы могли не встретиться с тобою И радость вешняя, и память вещая — И над моею головою солнце вечное. Любовь нетленная — моя вселенная, Моя вселенная, которой нет конца. Ты стала жизнью мне, судьбою стала, Обратно все мои года перелистала И озарение, и день рождения И ты во мне, как будто Новый год, настал.» Роберт Рождественский Моя вселенная С такой искренностью и нежностью, заставило сердце Марины сжаться. Слезы навернулись на глаза, и она крепко обняла Тому, которая уткнулась ей в плечо. Гости растроганно аплодировали, некоторые смахивали слезы. Это был один из самых трогательных моментов вечера. ***Марина чувствовала себя неловко и счастливо одновременно. Олег не отходил от нее ни на шаг, его рука то и дело касалась ее талии, а взгляд ловил каждый ее жест, каждое движение. Он буквально светился от гордости и удовольствия, наблюдая, как она принимает поздравления, как смущенно улыбается, как смеется над шутками. Тома, Лева и Катя тоже были в восторге, чувствуя себя частью большого и важного события. Дети гордо рассказывали всем, что они помогали папе выбирать маме платье. Ближе к полуночи гости начали разъезжаться. Нина и Володя забрали Леву и Катю, обещая привезти их утром. Остальные коллеги, обнимая Марину и Олега, желали им еще много лет счастья. Когда зал опустел, и остались только они вдвоем с Томой, Марина повернулась к мужу. — Ну, Брагин, ты меня сегодня просто убил. В хорошем смысле, — она обняла его, прижимаясь к груди. — Спасибо тебе. Олег только усмехнулся, поглаживая ее по волосам. — Ты что, думала, на этом все закончится? — в его глазах блеснули озорные огоньки. Он не был бы Брагиным, если бы не имел еще один сюрприз. — Иди сюда, моя красавица. Он взял ее за руку, и вместе с Томой они вышли из ресторана, где их уже ждала машина. Олег открыл дверь. — Тома, отвезем тебя к Нине, — сказал он, усаживая дочь в машину. И открывая дверь Марине, так нежно шепчет на ухо: — Брачная ночь, Мариночка, — Олег улыбнулся, нежно целуя ее в висок. — Плевать, что далеко не первая. Сегодня у нас все по-настоящему. И ты будешь моей невестой до самого утра. Она рассмеялась, обнимая его, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот человек всегда умел ее удивлять, всегда умел делать так, чтобы она чувствовала себя особенной и любимой. И сейчас, спустя десять лет, он подарил ей сказку, о которой она даже не мечтала. Они сели в машину. Олег, как и полагается настоящему мужчине, который планировал провести вечер не только за столом — был абсолютно трезв. Он вел машину плавно, одной рукой держась за руль, а другой – нежно поглаживая Марину по колену, потом по руке. Его глаза то и дело скользили с дороги на нее, задерживаясь на ее лице, на сияющем взгляде, на легкой улыбке, что не сходила с ее губ. — Мариш, ты такая красивая, — снова и снова шептал он, словно не мог налюбоваться. — Самая моя. Поверить не могу, что ты моя. Марина в ответ лишь счастливо улыбалась. Сначала они отвезли Тому к Нине. Она, уставшая, но счастливая, обняла Марину и Олега, получив от него обещание забрать ее с утра. Они снова тронулись в путь, теперь уже вдвоем. Атмосфера в машине изменилась — воздух стал плотнее от невысказанного желания и предвкушения. ***Наконец, машина остановилась у шикарного отеля. Олег, галантно выйдя, распахнул перед ней дверь, и они, взявшись за руки, вошли в холл. Он быстро подтвердил бронь, и вскоре они уже поднимались на лифте в свой номер. Когда дверь номера открылась, Марина ахнула. Просторная комната с панорамными окнами, откуда открывался потрясающий вид на ночной город, была залита мягким светом. На столике стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом и ваза с цветами. Но Марина едва успела оглядеться, как Олег потянул ее к себе, прижимая так крепко. Его глаза горели, а дыхание участилось. Он не стал ждать, не стал спрашивать, просто поцеловал ее. Его руки уже бесцеремонно скользнули к молнии платья, и легкая ткань зашуршала, падая к ее ногам. А под ним, под ним было то самое, кружевное белье, которое он сам выбрал. Олег отступил на шаг, его взгляд остановился на ней, и по телу Марины пробежала волна горячего смущения и необъяснимого восторга. — Мариночка… — его голос был низким и хриплым. — Идеально. Ты такая… Марина засмеялась, обнимая его за шею. — Ой, знаете, Олег Михайлович, это все потому, что вы рядом. Вот и я вся такая идеальная. Без вас я так не умею. Он наклонился, прижимаясь лбом к ее лбу, и прошептал: — Мариш, ты у меня очень-очень… самая. Их губы снова встретились, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Руки Олега скользнули по ее талии, притягивая к себе, а Марина отвечая на каждый его жест с такой же страстью. Пламя разгоралось между ними, старое, давно знакомое, но от этого не менее яркое. Каждое прикосновение, каждый вздох был наполнен десятилетней историей их любви, радостей, испытаний и нежности. Это был их танец, их песня, их безмолвный разговор двух родных душ, нашедших друг в друге утешение и бесконечное желание. ***Когда, наконец, они затихли в объятиях друг друга, Марина прижалась к его груди, слушая мерный стук его сердца. — Спасибо тебе, — прошептала она, целуя его в плечо. — За этот день. Он был..резкий, да. Но такой хороший. Самый лучший. Ты всегда знаешь, как меня удивить, Брагин. Олег крепче обнял ее, вдыхая аромат ее волос. — Я просто люблю тебя, Мариш. И хочу, чтобы ты была счастлива. Всегда.