Неслучайные встречи: Музыка в «The Rain Castle».

Следующий день тянулся медленно. Мария проснулась рано — несмотря на усталость, сон был тревожным и неглубоким. Всё утро в голове всплывали обрывки вчерашнего вечера: как Том рассказывал про съемки, делился историями, как свет мягко ложился на его лицо, как они смеялись, обсуждая Шекспира и чай с медом. И как он сказал, что уезжает в Лондон сегодня. «Наверное, это и к лучшему», — думала она, заваривая себе кофе. — «Всё слишком… волшебно. Нереально». Стены комнаты начали давить. Грусть, смешанная с острым чувством одиночества, вытолкнула её на улицу. Она решила выйти в город, надеясь, что толпа туристов или величие старого камня заглушат этот тихий звон пустоты в груди. Она бродила по улочкам, фотографировала, заходила в сувенирные магазинчики, но в сердце как будто что-то глухо звенело — чувство потери едва начавшейся и уже оборвавшейся истории. К вечеру небо вновь заволокло, но дождя не было. Воздух был влажным, пах сырой землёй и багровеющим вереском. В пабе «The Rain Castle» было оживлённо: у сцены настраивалась местная группа — скрипка, виолончель, банджо. Один из музыкантов проверял микрофон, кто-то наигрывал первые ноты — медленно, с тоской и достоинством. Мария зашла внутрь, машинально отряхнув пиджак у двери. Она была одета просто, но изящно — в легкий кружевной топ с открытыми плечами. Ткань была полупрозрачной, но достаточно деликатной, чтобы не выглядеть вызывающе — напротив, в ней было что-то утончённое, почти невинное. Пышная юбка насыщенного тёмно-фиолетового оттенка из мягкой, струящейся ткани ложилась волнами и тихо шуршала при каждом её шаге. Юбка подчеркивала её талию и грациозную походку, будто у героини из старого французского фильма. — Привет, Дориан, — сказала она бармену, слабо улыбнувшись. — Мария, рад тебя видеть снова, — кивнул он. — У нас сегодня живая музыка, как в старые времена. Хочешь чего-то погорячее? — Думаю, сегодня вина, — сказала она, устроившись у стойки. — Всё ещё хочешь посмотреть замок? — Уже не знаю, — пожала она плечами. — Я вчера была уверена, что он покажет мне дорогу… а сегодня магия будто испарилась. Она с грустью смотрела на сцену, где музыканты начали играть что-то медленное, ирландское. Скрипка выла, будто кто-то отчаянно скучал по дому. — А ты, кажется, вчера хорошо провела вечер, — заметил Дориан, поставив бокал перед ней. — Да, было… необычно. Он говорил о книгах так, как будто сам был персонажем романа. — Хиддлстон умеет производить впечатление. Он, кстати… — но вдруг бармен замолк, глядя кому-то за её спину и хитро прищурившись. — Что? — Ничего, — хмыкнул Дориан. — Просто любопытно, как иногда совпадают маршруты. Она нахмурилась, но не успела задать вопрос. Скрипка внезапно оборвалась на высокой ноте, и в наступившей тишине, прямо у её уха, раздался голос, который она не рассчитывала услышать снова — по крайней мере, не в этой жизни. — Пожалуй, самый подходящий вечер для красивой музыки и неслучайных встреч, — сказал он. Мария резко обернулась, едва не задев бокал. Том стоял совсем рядом. Высокий, уверенный, в светлой рубашке и тёмном пиджаке, чуть влажном на плечах от вечернего тумана. Его взгляд на секунду задержался на её открытых плечах и струящейся фиолетовой юбке — в глазах Тома промелькнуло искреннее, глубокое восхищение, которое он даже не попытался скрыть. Волосы были слегка растрёпаны ветром, а на губах играла мягкая, чуть заговорщическая улыбка. — Ты… ты же говорил, что уезжаешь, — прошептала она, теряясь под этим внимательным взглядом и не в силах скрыть ошеломления. Том негромко усмехнулся, и эта ухмылка была чертовски обезоруживающей: — Так и думал, что ты это скажешь. Мария покачала головой, чувствуя, как внутри разливается глухое, горячее тепло, а губы сами растягиваются в ответной улыбке. Всё напряжение и серость этого бесконечного дня ушли, сменившись каким-то детским восторгом. — Но ты здесь. — Да. Я решил, что ещё один вечер в этих краях — не такая уж плохая идея. Кое-какие дела в Лондоне могут и подождать. Её сердце пропустило удар, а затем забилось вдвое быстрее. — Ну, раз уж ты всё равно здесь… выпьешь со мной вина? — С удовольствием, Мария. И всё внутри неё наполнилось таким пронзительным, чистым светом, что даже самые сильные струны шотландской скрипки не могли его выразить.