Тихая гавань Вестминстера»: Побег от чужой лжи.

Машина Тома замерла на обочине, не доезжая пары кварталов до ярких огней ресторана Уилла. Сквозь лобовое стекло уже был виден знакомый фасад, за которым их ждала Вики — сияющая, ничего не подозревающая подруга, и Уилл — человек, который за последний час превратил внутренний мир Марии в выжженную пустыню. Бриллиантовая дорожка на запястье Марии, согретая теплом её кожи и поцелуями Тома, вдруг стала ощущаться непосильно тяжелой. Это был символ их чистой, новорожденной правды, которую она физически не могла внести в зал, где ей пришлось бы играть роль «счастливой пары» перед лицом человека, чей отчаянный, грязный рев всё еще стоял у неё в ушах. — Том... — её голос прозвучал тихо, почти безжизненно. — Я не могу пойти на этот ужин. Пожалуйста. Отвези меня домой. К тебе. Том, уже потянувшийся к ручке двери, замер. Он медленно повернулся к ней, и в полумраке салона Мария увидела, как его брови сошлись у переносья. Его актерское чутье, отточенное годами работы с тончайшими эмоциями, мгновенно уловило фальшивую ноту. Воздух в машине внезапно стал густым и наэлектризованным. — Что случилось, Мария? — он не отпустил её руку, но его хватка изменилась — стала более чуткой, сканирующей. — Ты бледная как полотно. Лекция выпила из тебя все силы? Или... Мария покачала головой, глядя в окно на размытые огни Лондона. Ослепительный блеск Graff на черном атласе сейчас казался ей почти кощунственным. — Я... я просто истощена. Весь этот день, напряжение... Кажется, если я сейчас войду туда и начну улыбаться Вики и Уиллу, я просто рассыплюсь на части. Пожалуйста, Том. В тишину. К Бобби. Умоляю. Том молчал. Долго. Его взгляд, острый и проницательный, скользил по её лицу, задерживаясь на припухших веках и на том самом месте на плече, которое она неосознанно прикрывала ладонью — там, где её сжимал Уилл. В его голове быстро выстраивалась цепочка: Уилл вызвался подвезти её. Уилл исчез с радаров. И теперь Мария боится переступить порог ресторана своего лучшего друга. — Это из-за него? — спросил Том внезапно. Голос стал пугающе ровным. — Уилл что-то сказал тебе в машине? Или... сделал? Мария вздрогнула, и этот жест выдал её с головой. Она подняла на него глаза, полные мольбы. — Том, не надо. Не сейчас. Том почувствовал, как внутри закипает холодная ярость, но он подавил этот порыв. Он не стал тянуться к телефону. Не стал звонить, чтобы оправдываться. Он просто молча включил передачу и резко выкрутил руль, разворачивая машину в сторону Вестминстера, подальше от ресторана, от лжи и от Уилла. Дом Тома встретил их запахом старой бумаги, воска и уютного покоя. Едва дверь захлопнулась, отсекая лондонскую сырость, навстречу им с радостным «вуфом» выскочил Бобби. Он завертелся юлой, едва не сбивая Марию с ног. — Привет, мой хороший, — Мария опустилась на ковер прямо в своем черном шелковом платье. Бобби, не признающий никаких авторитетов и дорогих брендов, тут же полез лизаться. Мария смеялась, зарываясь пальцами в его мягкую шерсть, и этот бесхитростный восторг пса стал лучшим лекарством. Браслет на её руке весело поблескивал, перекликаясь с озорными глазами терьера. — Пока вы налаживаете дипломатические отношения, я подготовлю почву, — улыбнулся Том, невесомо коснувшись губами её виска, и скрылся на втором этаже. Через пятнадцать минут по дому поплыл аромат морской соли и сандала. Том спустился, уже сменив строгий костюм на мягкий домашний кашемир, и протянул ей руку. — Идем. Твоя ванна готова.