Признание в любви

      На следующий день Тарталья не оставлял своих попыток остаться наедине, но каждый раз бдительный брат следил за тем, чтобы он не подходил ближе, чем на пять метров. Он уже хотел нанять своей сестре телохранителей, но девушка отговорила его от этой затеи, не собираясь ходить на пары с бугаями по пятам.       Жизнь путешественницы, казалось, наладилась: каждый день был похож на предыдущий, она была обычной студенткой, а брат, по которому она так сильно скучала в разлуке, был рядом, не подозревая, что у его сестры есть секрет.       Она понимала, что даже если люди имели ту же внешность, имя и характер, они не являлись теми же самыми людьми, что жили в Тейвате. А значит и Люмин, будучи в таком же теле, что и прежде, не была настоящей сестрой того Итэра, что с рьяным усердием защищал ее от местного Чайльда. Так же, как и он не был ее настоящим братом.       Но время шло, и подсказок, как вернуться обратно, не было. Она попала сюда во сне, но теперь сон не возвращал ее, и засыпала, и просыпалась она теперь только в этом мире. И она не знала, сколько еще времени она здесь проведет.       В один из обычных дней привычного рыжего хвоста на горизонте не было. Итэр обрадовался, надеясь, что наглый хулиган наконец-то понял, что ловить ему здесь нечего, и отстал. Люмин же испытывала смешанные чувства: она уже успела привыкнуть к его вниманию и начала принимать его как должное, но стоило ему пропасть из виду, как в груди разрасталась тоска. А ведь за весь прошедший месяц с того раза возле выхода они так ни разу и не разговаривали, посылая друг другу взгляды, и изредка, видя его, она улыбалась, чувствуя тепло в груди. Он всегда был рядом.       Однако сегодня его не было. Девушка сама не заметила, как начала постоянно оглядываться по сторонам, ища его взглядом, и каждый раз расстраиваясь, когда вдалеке виделась рыжая макушка, но по приближении оказывалось, что это не он. Что она ошиблась.       К концу дня она уже совершенно вымоталась, силой заставляя себя не выискивать конкретного знакомого из толпы. Это было бесполезно. Да и зачем? Здесь они всего лишь странные знакомые, едва ли говорившие друг с другом, так почему же его отсутствие так сильно сбивало ее с ног?       Собираясь домой и подойдя к своей кабинке, она увидела листок бумаги, что сложенным куском торчал из щели. Развернув его, она увидела послание: "Жду тебя на крыше, чудесная Люмин ;) От: Хулинан :Р"       — Брат, я... — спрятав записку, она обратилась к Итэру, придумывая, под каким предлогом задержаться и уйти одной. — Ты не против подождать меня в машине? Я хочу зайти в туалетную комнату.       — Хм? Может, тебя проводить на всякий случай? — в такие моменты забота брата казалась ей чрезмерной.       — Не беспокойся, в универе почти никого не осталось, я быстро, — получив кивок согласия, полного сомнений, девушка побежала в сторону лестниц, чтобы попасть на крышу. Она не знала, что ее там ждет, но чувство ожидания в груди не давало ей передумать — она должна была с ним встретиться. Хотя бы просто увидеть...       Открыв незапертую дверь, она увидела прекрасный теплый закат, что словно жидкий янтарь блестел в небе. На краю крыши сидел юноша, облокотившийся об ограждение и смотревший прямо на нее. Его глаза выражали абсолютное спокойствие, а в уголке губ виднелась яркая ссадина от удара. Да и выглядел он слишком потрепано, чтобы предположить, что он просто упал.       Люмин подошла к нему, и он тут же встал, смотря на нее с высоты своего роста. Казалось, что он хотел что-то сказать, но не мог решиться.       — Ты ранен, — вырвалось из уст девушки, и она протянула к ссадине на лице руку, зачем-то касаясь ее пальцами. Тарталья взял ее за запастье и отвел в сторону, качая головой из стороны в сторону.       — Всего лишь царапина. До свадьбы заживет, — ответил он, гипнотизируя ее взглядом. Она могла лишь улыбнуться его беспечности, но юноша почему-то нахмурился, сильнее сжимая ее руку и прикладывая к своей груди. Под ладонью она чувствовала его сердце, что сильно билось в груди.       — Я... Я позвал тебя, чтобы сказать... — для столь уверенного парня, что при первой их встрече начал к ней подкатывать и чуть не... Он был слишком нерешительным.       — Чтобы сказать что? — она не знала, как ей реагировать: сердце пело, с трепетом ожидая, что скажет красивый юноша перед ней, разум же предупреждал, что это не ее мир, и заводить здесь столь близкие связи не стоит, если она не хочет получить сердечную рану от будущей разлуки.       — Когда я увидел тебя впервые, ты показалась мне ангелом, что сошла в мир смертных, — начал тот, с некой мольбой смотря ей в глаза. От этого взгляда ее сердце сжалось. — Ты была так... Прекрасна, что я не мог сдержаться, ведя себя как настоящий дурак. Прости меня за это.       — Прощаю, — что ж, это было достаточно давно, и она не помнила, чувствовала ли она вообще дискомфорт от его поведения. Хотя, это скорее заслуга брата, вовремя ее уводившего от этого приставучего парня.       — Но даже когда мой пыл остыл, каждый день, видя тебя, мое сердце пело. Мне казалось, что только ты красишь эти серые дни в удивительные краски жизни и... желания, — после этих слов он сделал глубокий вдох, приложив и вторую свою руку к ее ладони на груди. — Я... Люблю тебя.       Вокруг зашелестел ветер, поднимая в воздух опавшую с деревьев листву. Закат всё так же ярко горел, освещая силуэт юноши, признавшегося в своих чувствах.       Люмин смотрела в его глаза, но понимала, что не может принять эти чувства. Не может на них ответить взаимностью. Что ей нужно удержать свои эмоции и чувства в узде, если не хочет сделать и себе, и ему больно в будущем.       — Тарталья, я... Я хочу стать твоим другом, — она выдавила из себя эти слова, уже не имея сил смотреть в его честные и уязвимые синие глаза. Она не хотела увидеть в них боль, что испытал юноша после этих слов. Но и того, как дрогнули его руки, державшие ее ладонь, было достаточно, чтобы вина начала сдавливать ее сердце. Но она не могла по другому.       — Другом... — грустно, почти неслышно произнес он, отпуская ее. — Хорошо, тогда... Начнем дружить?       Люмин увидела протянутую руку и подняла глаза: печать была скрыта, а на лице вновь сияла улыбка. Казалось, что ему действительно было достаточно просто дружбы, и девушка могла лишь восхититься такой выдержке, ведь сама она наверняка кривила губы, пытаясь улыбнуться в ответ.       — Да. Давай дружить, — она крепко пожала его руку с мыслью, что дружба ей не повредит.       Наверное.