Часть 1

Снежанамесяц выдался тяжелым. май никого не щадил, а в особенности рестораны. саше удалось договориться с егором, шефом в том ресторанчике где я работаю, чтобы я пришла на свое прежнее место работы помочь с миллионом вечеринок, которые привычно свалились все в один миг и рук на кухне категорически не хватало. моя история довольно проста. мне 16, я ищу работу в небольшом городе, но каждый работодатель отказывается брать на работу несовершеннолетнюю студентку, даже учитывая тот факт, что я студентка поварского колледжа. лучшего в округе. в моем селе есть четырехзвездочный отель, куда я даже не пыталась отправлять резюме. но моя знакомая посоветовала попробовать. разговор с молодым шефом кухни, испытательный срок, и вот, я уже работаю на мойке. только вот благодаря моему упрямству и желанию всё понять и узнать, меня понемногу подпускают к выдаче блюд. такие мелкие — салаты, десерты, закуски. иногда я прихожу на завтраки. иногда остаюсь до полуночи перемывать кастрюли и помогать саше с выдачей блюд на 100 или больше человек на свадьбе. и все ничего, но в какой-то момент, я хочу взять небольшой отпуск, и с сашей возникает конфликт. — Ты какая-то несерьёзная. Я столько для тебя сделал, а ты сейчас имеешь в себе столько смелости чтобы в наглую подойти ко мне и просить 5-дневный отпуск в разгар сезона? — Саш, ну билеты куплены. Мама настаивает. Что я могу сделать? — Ну да. Ты права — ничего, — он смотрит на меня возмущённо, а солнце за его спиной понемногу прячется за горизонт. — Только вот и я ничего сделать тоже не могу. Уйдёшь в отпуск — можешь сюда больше не возвращаться. Он выплевывает это и разворачивается, намереваясь войти обратно в кухню, ведь я оторвала его от работы, попросив выйти со мной на улицу поговорить. Стоп. Как это «не возвращаться»? Он ведь меня столькому научил! Он мне столько показал, он был так добр ко мне! Да, кричит чаще чем на остальных, но ведь я совершаю ошибки — я сама виновата. Он здесь для того чтобы всё контролировать. Нет. Я не уйду отсюда так просто. — Подожди, Саша! — он слышит, но не останавливается. — А что если я приведу тебе замену?! И он останаваливается. Я чувствую как он совсем легко усмехается. Да, я не знаю что это за прикол такой с моим организмом, но его эмоции и чувства, я могу чувствовать, даже не смотря на его лицо. А еще я всегда чувствую его взгляд на себе. Где бы он ни был, я с легкостью могу найти его укрытие с которого он наблюдает за мной. Только вот я этого не делаю, ведь меня всегда очень сильно трясет когда он наблюдает за мной, или ещё хуже — стоит рядом. — Хорошо. У тебя три дня. *** О Боги! мой кузин согласился спасти мою задницу. Прийдя к нему домой я коротко объясняю мои задачи и то что он должен быдет делать ближайшие 4 смены пока меня не будет. Его мама — моя тетя — дает разрешение, Саша тоже соглашается, и я уезжаю на море. Только откуда же мне было знать, что тревога внутри меня, голос кричащий «это ошибка» будут настолько правы. *** спустя четыре месяца Витя — мой двоюродный брат, остался работать. Начался школьный сезон, мы ходили в колледж. Я чередовала работу и колледж и хорошо справлялась. А Витя… Он не ушёл. Остался работать там. И знаете… Я попала в ад. Поначалу, всё было невинно. Чисто. Но моя тревога в груди возростала с каждой сменой, проведённой в обществе Саши и Вити. Как оказалось — не зря. Спустя какое-то время, они стали чуть ли не лучшими друзьями. Холодное «Витя» превратилось в «Наш Витенька». А и без того мрачное «Снежана!» стало еще более отвратительным и требовательным. Саша изживал меня со свету. Что ж, я думаю нету смысла считать сколько раз я ломалась и убегала в раздевалку, проводя там 10 или 15 минут тяжело рыдая, от той несправедливости которую сама же создала. Конечно же я ревновала. Нет, не Витю, как вы могли подумать. Я — студентка гастрономического колледжа, после экзаменов на 3-ем курсе, наблюдая как Саша, шеф который верил в меня, учил всему что только знал, поддерживал в день экзаменов — отправляет меня на мойку, отдавая мой заказ, который я складывала, этому Вите. Витя никак не связан с кухней. Единственная ниточка которая его привела на кухню — это я. Я ссорюсь с Сашей. Когда он отвозит меня домой, когда у него выдается свободная минутка, я вырываю его с его рабочего ритма и тащу на разговор. — Ты несправедлив! За что ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала? Зачем ты боготворишь своего сраного Витеньку передо мной? Зачем забираешь у меня работу, только чтобы поднять Витю? — Если бы я ненавидел тебя, я бы разговаривал с тобой сейчас на улице уже 40 минут? И все мои вопросы отпадали. Я знала что Саша всегда за меня заступится перед жестоким хозяином, который меня недолюбливал. Знала, что Саша всегда примет мою сторону во время конфликта. Знала, что он уже давно понял, что его слово для меня значит что-то больше. И речь не о статусе «шеф». Он стал называть наши отншения «Сестра и старший брат». Я знала, что он верит в меня. Но с каждым днём, эта вера в Сашу угасала всё больше. *** Саша Наверное, всё это выглядит странно. Но давайте я попробую объяснить. Когда ко мне пришла светловолосая девушка, напрашиваясь на работу, я и подумать не мог что меня ждет, за образом этой нервной, слишком чувствительной и боязливой блондинки. Она понимала меня с полуслова практически сразу. Завтраки? Снежана сможет. И что что я только один раз ей всё показал? Я знаю, что она вытянет. Выдача на 300 человек, а у меня еще не готово ничего? Снежана мне в помощь, по-другому я не справлюсь. Остаться до трёх часов ночи чтобы выдать суп для пьяных 30-ти человек? Снежана должна остаться со мной. Конечно же я её отвезу, я помню как она мне рассказывала как ходит по улице с ножом, ведь однажды уже встретила алкаша, который пытался её преследовать. Проблема была в том, что Снежану было легко сломать. — Почему у тебя на станции бардак? Кем ты себя возомнила? — Сколько я ещё должен ждать мой половник? — Ты должна приходить на смену за 15 минут до её начала. Хозяин отеля не обязан тебе платить за то, что ты переодеваештся и поправляешь свои волосы в раздевалке. — Перерыв? Второй раз за день? Ты, наверное, страх потеряла. Она держалась. Но потом ломалась — бежала в раздевалку, а потом возращалсь с краснющими глазами, и намеренно не попадалась мне на глаза. А когда я понял, что она плачет, и пытался поговорить с ней, объянить своё поведение, но всё сводилось к одному. — Снежан, я волнуюсь за тебя. Хозяин слишком часто проверяет курилку. Он проверяет кто во сколько начинает смену. И если приходишь позже на 3 минуты — минус полчаса твоей работы из зарплаты. На счёт половника — я хочу чтобы ты научилась справляться быстрее — ты хочешь выдавать блюда, но на повара на 100% я тебя поставить не могу, нас достаточно в штате. Но и забирать у тебя выдачу блюд, я тоже не могу, ведь вижу как тебе это нравится. Вижу как ты пытаешься сделать лучше и стараешься больше чем кто-либо. — Ясно, Саша. Я психовал и уходил. Шло время, она училась, помогала мне с заказами продуктов, помогала с инвентаризацией, понимала как мне тяжело, а я всё равно её отталкивал. «Это не твоё дело» «Не лезь куда тебя не просили» «На мойке работа закончилась? Значит будешь сейчас потолки драять» А ещё… Я видел что она борется за уважение к ней. Она боится потерять моё уважение к ней. Она боится, что на её место станет тот, кто этого абсолютно не заслуживает — то есть, её двоюродным брат — Витя. И да, конечно же я этим пользовался. Но в какой-то момент, я понял что… Больше не веду игру. Я понял что она играет на равных. Она больше не боялась отдавать свои блюда Вите по моему приказу — она сама их отдавала ему, даже тогда, когда я был против. Она перестала убегать в раздевалку и рыдать. Она перестала трястись, как только я к ней приближался. Она перестала мне помогать во всём. И, наверное, случилось самое страшное. Она поняла, что я потерял над ней контроль. *** У нашего отеля был хозяин — Павел. И в связи со своей старостью, он переписал этот отель и назначил одного из своих сыновей новым хозяином. Игорь Павлович. Он был старше меня на пару лет, но я сразу понял, что он меня недолюбливает. Его отношение ко мне, было точно такое же как моё к Снежане. Требовательное, наглое, хамское. Но Игорь Павлович, открыл свой ресторанчик, в котором я работал какое-то время. И там, для него любой работник — был золотым и святым. Не то что тут, в отеле. Мы привыкли слышать его крики и видеть раздраженность и психи. Пока в том ресторанчике утверждали, что ни разу не слышали, чтобы Игорь Павлович на кого-то повысил голос, или не дай Бог, кого-то за что-то отчитал. Я понял, что я качусь в пропасть с немыслимой скоростью, когда увидел его неприязнь не только ко мне, а и к той новой девчушке, что только-только начала смело нарезать лук. Нет, Снежанку я в обиду не дам. Я сделал так, что хозяин ее зауважал. Да она сама сделала всё для этого, даже не пытаясь. Умытая полка в химическом складе? Конечно Снежанка. Порядок в холодильнике? Снежанке было скучно. Нету ни одного окурка в курилке? Снежана взбесилась и убрала. Ну и что, что она не курит? Я видел как уважение к Снежане росло. Но также я видел, как силы Снежаны угасали на глазах. Конечно же я был первой причиной. Затем подключились остальные. Люда ворчит, что Снежана снова не спасла её когда было много заказов, и ей плевать, что Снежана сама утопала в работе на завтрашние завтраки. Арсений кричал почему ложки не лежат на своём месте, и виноватой была Снежана, хотя она ни разу за смену не подошла к мойке ведь всё время была рядом со мной на каждой выдаче и подготовке к ней. Ксюша, та с которой Снежана дружила и доверяла, стала критиковать её по любому малейшему поводу. Витя, стал унижать Снежану на глазах у всех, словно пытался показать «Я любимчик шефа. А ты тут никто» Я заставлял выходить её на улицу, ведь в полночь я видел что она хватается за край стола чтобы не упасть прямо передо мной. Она была на смене с 6-ти утра и ни разу не покинула кухню, ведь металась между станциями, чтобы успеть всем помочь. Я не давал ей так много смен, как она хотела, ведь переживал за её учёбу и помещаемость. Под её голубыми яркими когда-то глазами, залегли синяки. А синева понемногу, но уверенно угасала. Что уж говорить, если не смотря на все мои крики и поговорки «дядя миша старый и глупый, а ты молодая и мудрая — пойми, сигареты — зло» она начала курить. А следом за ней и я. Я испугался. И сделал шаг, о котором жалею по сегодяшний день. *** 30 января. 23:20 — Очередной повар не пришёл на собеседование! — Игорь Павлович бросается ручкой, и она летит в дальний угол его кабинета. — Что делать? Девушки в «Лагуне» уже на износе. Его ресторан не был самым приятным местом. Одни лишь женщины-повара. Без малейшего понятия о базовых правилах готовки. С огромным количеством перекуров на протяжении смены, за которые им абсолютно ничего не было. Мало клиентов, большие зарплаты у сотрудниц. Всё честно и несправедливо. — Игорь Павлович, у меня предложение. Остановись, Саша. Что ты творишь? — Какое? Не смей. Ты всё испортишь! — У меня есть один повар, желающий попробовать себя в новой обстановке. — Шефа я ещё не нашёл, но давай попробуем. Кто этот повар? Одумайся. — Снежана. *** 25 апреля 12:20 «Снежана заберёт у тебя тесто на пиццу» — Да пошёл ты. Утро началось паршиво. Доставка не приехала в наш город, а в какой-то другой. Арсений не вышел на смену, ведь вчера напился. Да и ещё Егор, новоиспечённый шеф «Лагуны» не справлялся со своими обязанностями и забыл заказать тесто на пиццу, поэтому мне нужно было с ним поделиться моим. Прошло три месяца как Снежана ушла в тот ресторан. Она ушла по моей наводке. Но мне удалось всё замаскировать так, будто это было желанием хозяина. «ты хотела быть повром, а тебе такой возможности не дам, а там ты сможешь быть тем, кем давно мечтала. Игонь Павлович сам захотел чтобы ты там работала. туда он берёт только своих любимчиков. да и тем более, там не будет меня, неужели тебе так грустно из-за этого?» «я никогда тебе не говорила, что не хочу с тобой работать, Саша.» И она была права. Только вот, решение уже было принято. С Егором мы не поладили. Я не знаю, что стало причиной, но уже после первого моего смс: «Снежана сможет отлучится и прийти ко мне в понедельник на смену? у неё будет выходной в колледже» я получил ответ «Снежана — мой повар, и она на 100% работает у меня. Нет. Она не придёт к тебе в понедельник» — я понял что ничего хорошего у нас с ним не выйдет. Потом я узнал от Игоря Павловича, что Егор слишком доволен Снежаной и её знаниями и умениями. Он за неё горой стоит. Защищает, хвалит, ценит. Когда я приехал на дегустацию нового меню, Снежана рассказывала мне весь состав блюд, которые впервые видела. Именно Снежана мне объясняла почему Егор сделал так, а не иначе, пока те поварихи — Аня и Изабелла, сидели и молчали. А потом, когда всё закончилось и Снежана быстро убралась и попросила Егора выйти на автобус в 20:30 он отпустил её без проблем. — Моя ты золотая! — он вошёл на чистую кухню, и не воздержался. — За меньше чем 10 минут превратить этот хаос в порядок, могла только ты. И я вошёл именно в тот момент, когда его рука, лежала на её плечах, приобнимая. Придурок Я прошёлся так, будто бы не специально скинул его ладонь с её плеча. Она ничего не заметила. Он всё понял. Встретились мы со Снежаной уже в курилке. Аня и Егор обсуждали смешные моменты, пока я ждал появления светловолосой макушки. — Пока, Саш. — она сразу же подошла ко мне. — Когда последний экзамен? — конечно же я помнил, что Снежанка сдаёт на права. За первым разом не сдала, также как и Витя. Только Витя сдал за вторым, спустя двое суток после первой неудачной попытки. А ей пришлось ждать целый месяц. Как всегда, справедливость выбирала не её. — Завтра. — Удачи. У тебя всё получится, — я отбил ей пятюню, которая когда-то была слишком важна для неё. А затем она попрощалась также с Егором и с Аней, слушая пожелания удачи в след. И исчезла в ночном дворе. — Она слишком сильно защищает тебя, Саша — смотря ей в след, пробурчала Аня. Егор опустил взгляд. Конечно же я не дурак, и, наконец, до меня дошло. Егор со мной вежлив, пока рядом Снежана. Но как только она теряет контроль, он меня ненавидит. А всё потому, что Снежана требует уважения со стороны кого-угодно ко мне. Меня настиг глубокий шок и мне стоило огромных усилий, чтобы не показать этого. — Тебе кажется, — буркнул я. — Нет. Такие вещи, видно сразу, — она затушила окурок и ушла. А сегодня Снежанка приезжала целых два раза, утром — когда меня ещё не было, и вечером — когда я всё ещё был на смене. Конечно же я до усрачки был рад её видть. Мы работали после её ухода только один раз вместе, и настолько милым с ней и дружелюбным, я понял, что никогда не был. Как я понял? Я чувствовал её замешательство каждый раз когда хвалил её, шутил с ней, уходил от Вити, только чтобы поговорить с ней. — Ага! Хорошо, что я тебя увидела! — она стала рыться в своей маленькой сумочке, что было непривычно. Ведь Снежана всегда носила большие вместительные сумки, а иногда рюкзак. Но сейчас такой нужды не было, ведь теперь у нее была машина. Да, тогда она сдала на права. Она достаёт магнитик. С Венгрии. — Ага, то есть это ты привезла тот магнитик на холодильнике? У нас была традиция. Что все привозят магнитики с отпусков. И внезапно появился новый, и как же я был рад, что она всё ещё помнила об этой традиции. — Да. А ты, переведи текст на своем и поймешь почему у тебя отличается. Пока Саш. В переводчике высветилось «Святой Виктор». — Подожди, а почему я получил этот магнитик? — спросил я намекая на Витю. — Во-первых, потому что Витенька не заслужил, — как же резало слух это прозвище. Но я понимал, что это же прозвище, придумал для Вити я. — А во-вторых, ты посмотришь и вспомнишь Витеньку. А если вспомнишь Витеньку, значит есть шанс что, вспомнишь и Снежану. Я рассмеялся. Каждый твой подарок лежит в специальной коробке, хотя ты думаешь что я сразу их выкинул. А ты имеешь в себе столько смелости, чтобы говорить, что я о тебе когда-то забуду? — До встречи, Снежанка. До встречи, ведь нас ждало 5 общих смен в мае, ведь мне удалось договориться с Егором. *** 9 мая 22:19 День выдался тяжелым, но я рад, что рядом со мной была Снежана. Она понимала меня с полуслова, выполняла задачи в половину поданого времени, не нервничала, и справлялась так, как я и ожидать не мог. Смена подходила к концу, а это означало, что сотрудников пора было отпускать домой. Снежана попросила остаться, ведь хотела побольше часов, как всегда, поэтому домой я отправил Витю. Он вошёл в раздевалку когда я вышел из уборной. У него не было такой же привычки как у меня — закрывать за собой дверь. Ну и ладно. У меня уже не было сил с ним сегодня общаться. Он всё ещё пытался показать Снежане, что она никто здесь и где угодно. Поэтому мне всё время приходилось уменьшать его пыл. «Витя, по моему, твоё место не рядом со Снежаной на выдаче, а рядом с губкой на мойке» «Витя, а чтобы на перекуре сидеть, ты отмыл всю посуду, что я тебя попросил полчаса назад? А ты на Снежану не смотри, она со мной работает сегодня, не с тобой». — Саааш, — меня бесило его присутствие. Его голос. Его манера говорить. Но я не подавал виду. — Что? — спокойно ответил я, пшикаясь духами. — А как ты думаешь, почему Егор так вступается за Снежану? Может там что-то не чисто? — я слышал его ухмылку. Мерзкую ухмылку. Но я играл в его игру. — Не знаю. А ты как думаешь? — с наигранным интересом спросил я. — Ну… Я думаю, что возможно, она ему пару раз сделала приятно, и возможно, даже слишком. Например, отсосала. У меня пересохло в горле. Но виду я не подал. Господи, что же ты несёшь, конченный ты придурок. — Конечно. Ты прав, Витенька, — я повернулся к нему слишком резко. Он был выше и шире меня, но тупее на несколько ступеней эволюции. — Она ведь всем эту услугу предлагает. На моих губах играла улыбка, но на лице Вите, проступил страх, ведь он прекрасно понимал, что за моей иронией, кроется что-то слишком тёмное. Когда я услышал грохот, я понял, что совершил ошибку. Одну, огромную ошибку. Мне даже не стоило поворачивать голову, чтобы понять, откуда этот грохот, и кто же стоит за так и не закрытой дверью в мужскую раздевалку. *** СнежанаЯ не могу пошевелить ногой. Я не чувствую собственных пальцев. Форма слишком тесная. Она перекрыла весь доступ к кислороду. Тут слишком жарко. Слишком холодно. Почему температура так скачет? Почему я не могу дышать? Почему так громко стучит сердце, но я его не слышу. Почему я слышу только голос Саши, который так легко соглашается с глупостью Вити? Я не могу дышать. *** Саша — Твою мать! — она держит свой китель в области грудной клетки настолько крепко, что ее костяшки белеют, а он вот-вот порвётся. Она вся побледнела. Она открывает пересохшие губы, чтобы поймать воздух, но ничего не получается. — Снежана! Я подлетаю к ней, когда её колени ударяются о плитку на полу. Её всю трясёт. Она захлебывается, пытаясь поймать воздух. — Саша… Что с ней… — сзади я слышу голос, который у меня больше нету сил терпеть. — Пошёл вон. — я не узнаю собственный голос, когда слышу удаляющиеся шаги. Она трясётся все сильнее. — Снежана, послушай. Смотри на меня, — я беру в ладони её лицо, и направляю на себя. — Послушай меня, дыши. Это всего лишь паника. С тобой всё в порядке, тебе ничего не угрожает, слышишь? — Уходи… — хрипит она, пытаясь отвести от меня взгляд. — Нет. Нет, я никуда не уйду, пока не увижу что ты в порядке. Она сдаётся. Она не глотает и не дышит. Она вся горячая. — Дыши. Сделай глубокий вдох. Давай. Давай вместе со мной, — я втягиваю воздух. — Раз… — она пытается повторить, и у нее почти получается, но она снова прерывает. — Ничего страшного. Давай ещё раз, глубоко и медленно. Дыши, давай, моя хорошая, давай. И она делает вдох. Кашляет. Затем ещё один, и ещё, и снова кашляет. Затем её рука отпускает китель и она валится на спину, грозясь удариться головой о бетонную стену позади. Я меняю её направление и прижимаю к себе. — Умничка. Дыши, вот так, глубже. Всё хорошо… Всё хорошо… — я что-то ей шепчу и чувствую как её дыхание выравнивается, и она беззвучно вслипывает. Моя рубашка намокает. Она плачет так, что у меня разрывается сердце на части. Клянусь, я чувствую как сильно оно сжимается, а потом разжимается так, будто уже не такого размера какого было до этого. Она отталкивает меня, поднимается на ноги, вытирает слёзы, и пытаясь не показать дрожь, направляется в женскую раздевалку, то есть следующие двери после мужской. — Снежана… — Уходи — она не смотрит на меня. Она идет будто труп. Будто привидение. — Нет, я не уйду, — я поднимаясь с пола. — Послушай меня! Я подбегаю к ней, и разворачиваю её к себе за плечи. Наверное… Это самое страшное зрелище за всю мою жизнь. Её глаза, когда-то ярко-голубые, в которых с лёгкостью можно было прочитать упрямство, силу, характер, красоту, нежность и волнение за окружающих. Те два океана, что так были похожи на мои, только были на несколько оттенков светлее, глубже, живее, больше не голубые. Они серые. Безжизненные. Она смотрела не на меня. Она смотрела сквозь меня. Она не видела ничего. Её руки ещё немного тряслись, но она их даже не сжимала в кулаки, как делала это всегда, пытаясь скрыть передой мной свою бурю эмоций. — Я прошу тебя послушай. Она не реагировала. Я притащил кресло, усадил её туда, а сам опустился на корточки, сжимая её ладони в своих, на её коленях. Впервые за всё время что я её знаю, я находился ниже. И я говорю как с физической, так и с психологической точки зрения. — Ты всегда считала, что я тебя ненавижу. Всегда кричала, доказывала что я несправедлив с тобой. Что я слишком много требую только от тебя. Что только ты являешься моей «боксёрской грушей», на которой я выбиваю всю свою гниль. Что только ты тут самый слабый сотрудник. Что только тебе я никогда ничего не доверял. — она всё также не смотрит на меня. — Помнишь, как однажды, когда гости приехали раньше, я запаниковал, и стал кричать на тебя, что твои салаты ещё не готовы? Помнишь что ты мне тогда сказала? «господин шеф, вы сомневаетесь в моей компетенции?» — И мне стоило лишь увидеть твою икренню улыбку, как я понял, что всё под контролем. А помнишь, как Витя хотел выдать тартар, но предварительно закинул его в микроволновку? Ты увидела, что он все портит, и чтобы не разочаровать меня в его способностях, сделала новый тартар, со скоростью света. А когда Витя нёс своё недоразумение ко мне, ты выхватила у него тарелку со словами «ой, перепуталось» и дала ему свежий, идеальный тартар, думая, что я не замечу твой почерк, твоё умение декорировать блюда. Она перевела взгляд на меня. — Помнишь, как однажды дядя Миша, пришёл и удалил тебе приложение,которое же сам тебе установил, где делают ставки на матчи? Возможно, Арс рассказал тебе, что дядя Миша получил огромный выговор от меня, ведь он не имеет права забивать и подсаживать 18-летнюю девушку, на такую херню, — она шмыгнула носом. — Снежанка, я прошу тебя, услышь меня. Я никогда, слышишь, никогда не усомнился ни в твоих возможностях, ни в твоём характере, ни в твоей вере, ни в твоей силе, ни, тем более, в твоих амбициях. Никакой Витя, слышишь, никакой и рядом не стоял с тем, как ты меня понимаешь. Как только ты схватываешь на лету любую мою мысль. Как только твои слова, могут повлиять на выдачу блюда, ведь когда-то Снежанка, захотела выдать по-другому и мне понравилось. Никто и рядом не стоял с теми чувствами, которые я испытал, увидев тебя спустя два месяца твоего отсутствия на моей кухни. Никого, слышишь, никого я ещё так искренне не обнимал как тебя на твоё совершеннолетие, целых два раза, ведь не мог отделаться от ощущения, будто пазлы идеально подошли друг к другу. Я больше тебя не обнимал никогда, ведь просто боялся, что больше не смогу вести себя так, как того требует субординация. Я увидел как на её щеке, появилась слеза. — Девочка моя, слышишь, никогда, никогда я не оскорблял тебя пока тебя не было на кухне. А если оскроблял во время твоего присутствия, то только потому, что знал что девушка со стальным характером, высмеит меня, и я поддержу её в этом высмеивании. Сейчас я сидел перед человеком, который слишком резко вошёл в мою жизнь. Человек, который добавил слишком много красок, пока я пытался вернуть свой прошлый серый цвет. Человек, который снился несколько раз, и заставлял меня просыпаться в холодном поту, ведь раз за разом я видел, как не успеваю её спасти. Человек, который никогда не сдавался. Человек, который не смотря на все мои психи и ножи в спину, продолжал отстаивать моё имя даже на другом ресторане, грозясь потерять уважение нового шефа. Человек, чувства которого, значили для меня слишком много. И человек, которого я так легко уничтожил в две секунды. — Ты не виноват. Я слышу её голос, но всё также вижу перед собой муммию. — Ты высказывал своё мнение, на это каждый имеет право. Но ты не несёшь ответственность за реакцию окружающих на твоё мнение. Она сидела неподвижно. А с глаз интенсивнее начали скатываться слёзы. — Я сама виновата. У меня во второй раз заболело сердце. — Такая мудрая девочка, такая взрослая, а такой бред несешь, Снежанка, — я увидел как задрожала её нижняя губа. — Девочка моя, маленькая, посмотри на меня, и пойми — что я никогда, ни в чём не поддерживал твоего двоюродного брата. Да, я подонок, ведь я играл на твоих нервах, пользовался твоей ревностью, уничтожал тебя, а потом, как ты думаешь, вышвырнул тебя из моей кухни. Но посмотри на себя сейчас. Тебя не заденет какое-либо оскробление, тебя абсолютно не интересуют сплетни Ани и Изабеллы о тебе. Игорь Павлович безумно доволен тобой и тем фактом, что Егор нуждается в тебе больше, чем в собственном су-шефе. Ты выросла. Ты выросла только благодаря тому, что когда-то не сломалась. Что когда-то выгрызала своё место на кухне, осмеливалась не слушать мои указания, осмеливалалсь выдавать по-другому, внося изменения, которые до сих пор остались. Посмотри на себя! Из трусливой блондинки, ты стала сильным поваром, который в будущем поведёт за собой команду, и возглавит кухню получше меня, да и любого другого шефа. Я придурок, ведь никогда не говорил тебе самых важных слов, но всегда хотел чтобы ты догадалась сама — я горжусь тобой. Только тобой, только твоим упорством, только твоим ужасным характером, только твоими упертыми глазами, только твоей манерой подшучивать над шефом так, что ему самому хочется смеяться с твоих шуток. Я никогда не хотел тебя обидеть. И я горжусь тем, какой ты вышла с моей кухни, хоть я тебя до сих пор не отпускал. И вдруг я увидел как на её губах появляется намек на улыбку. — Скажи что-то, Снежана… Она молчала. А затем просто встала и прижалась ко мне так сильно, так икренне, что я на секунду был полностью ошеломлён. — Дурак ты, Саша, — едва слышно прошептала мне в шею. — Дурак… — прижимая к себе, я выдохнул и дал обещание, что больше никогда, это хрупкое тельце, не понесёт столько морального груза на себе из-за моих поступков. — Прости меня…