Часть 1

Я крался до папиной комнаты, пока его не было дома. Она находилась в конце коридора нашего небольшого, но уютного домика. Для нас двоих здесь было места более чем достаточно: кухня, гостиная, ванная комната. Лестница на второй этаж расположена рядом с входной дверью. Моя комната находилась возле лестницы на втором этаже, а папина — дальше по коридору.       Мы пришли на эти земли четыре года назад. До этого мне было едва ли пять лет. Я почти ничего не помнил, лишь расплывчатые осколки воспоминаний иногда всплывали в моей голове, но я никак не мог их разобрать. Ростом я был по грудь папы. Цвет моей гривы и хвоста — сине-фиолетовый, а сам я был полностью белым, да ещё и единорогом, как папа. Маму я, кстати, никогда не видел. Я спрашивал, где она, но он лишь тяжело вздыхал и говорил, что она где-то далеко ищет нас. После нескольких попыток узнать, где именно она была, я принял этот ответ и стал ждать, когда же она нас найдёт. Но что удивительно — это папина комната. Он строго-настрого запрещает мне туда входить, говоря: «Ты ещё не готов». Но мне очень интересно, что он там скрывает. Сегодня моё терпение лопнуло, и, найдя заклинание копирования в одной из немногих книг, что у нас были, я скопировал ключ от комнаты и, с решимостью, пошёл к ней.       Открыв дверь и включив свет, первым, что я увидел, была большая карта на всю стену над папиной кроватью. По центру было написано большими буквами «Эквестрия», перечёркнутая линией. Вокруг нее было много маленьких слов, тоже перечёркнутых: Гирфония, Драконьи Земли, Понивиль, Мэйхетн, Кантерлот и так далее. Но одно место на карте было не просто перечёркнуто — оно было выжжено! Судя по карте, оно находилось возле каких-то снежных гор за Кантерлотом.       Чем больше я рассматривал карту, тем больше перечёркнутых надписей находил. Я не понял, что это означает, но, скорее всего, это карта нашего мира. Она уходила далеко за пределы этой «Эквестрии». Я заметил небольшой домик, расположенный недалеко от границы Эквестрии. Это похоже на то, где мы сейчас находимся. Я узнаю эти места на карте возле домика, потому что мы с папой часто там бываем. Я знал, что папа не отсюда, но не знал, почему он ушёл из своего родного дома. Почему папа выжег одно из мест на карте? Почему «мы» ушли? Столько вопросов, но ответы, увы, знает только папа… И он пока мне точно на них не ответит, если я спрошу. Точнее — если узнает, что я был тут! Я отвлёкся от карты и стал осматривать комнату дальше. Возле шкафа стояла стойка с доспехами с пятьюконечной фиолетовой звездой. А сама броня была фиолетовой с жёлтыми элементами. На полу лежал ковёр, как в гостиной. В углу, стоял рабочий стол с книгами — которых я точно не читал! Папа, помимо обучения копытному бою, учил меня магии. И именно из-за этого книги меня так интересуют: тут из всего что было в округе только они были действительно интересны.       Я быстро подбежал к столу — и на нём заметил рамку с фотографией: на ней был изображён папа, держа в руках… меня? А рядом стояли два аликорна — розового и фиолетового цвета. Я знаю, кто такие аликорны, и в книгах обычно описывали только двоих, но это точно были не они. Розовый аликорн обнимал папу, держа ещё один сверток с каким-то жеребёнком, который, похоже, тоже был аликорном. Папа был в красном смокингe с золотой ленточкой . Розовый аликорн была в белом платье. Фиолетовый аликорн тоже была в платье и обнимала папу. Позади них стояли ещё пять пони и два аликорна — намного выше всех остальных. Они казались похожими на тех, что описывались в книге. Фотография была сделана на каком-то подиуме, что указывало на свадьбу или годовщину. — Так одна из этих двух аликорнов — моя мама? Моя мама арикорн? — недоумённо взял я рамку в копыта. И вдруг я почувствовал, что кто-то стоит позади меня. Я повернулся и увидел папу, который смотрел на меня с сожалением. Мой папа единорог, и хотя ему было уже 30 лет, он выглядел на все 20. У него была синяя грива с кусочками голубого цвета, а тело такое же белое, как и у меня. Папа был очень сильным физически если судить по его мускулам и то что он со мной делал на тренировках. Но больше всего выделялись шрамы: на лице один наверное, от когтей, на боку от какого-то ножа, а на передней ноге кажется от выстрела. Также были мазоли и мелкие шрамы по всему телу. И звали его Шайнинг Армор.       Когда я его увидел, я от испуга свалился со стула, уже начиная перебирать варианты того, что со мной будет. Мой папа был хоть и добрым, но когда я где-то косячил, был очень строгим. Помню однажды, когда мне было 6 лет, я съел в одно рыло его любимое печенье, хоть и прекрасно знал, как он их обожает. За это я спал неделю подвешенным, как летучая мышь на потолке дома, и параллельно поднимал гантелю весом в 30 кг. В таких условиях это было адом, и даже хитрить не получалось — ведь папа наложил заклинание, что гантеля от меня не оторвется, пока я не сделаю как минимум тысячу повторений в день! И просто игнорировать это я тоже не мог — если я просто держал гантель, она увеличивала свой вес, и ослабляла только тогда, когда я или действительно не мог её поднять, или делал упражнения. Соответственно на моём роге был блокиратор магии. Вобщем после того раза я к его печёнью без его ведома даже смотреть боялся не то что съесть. Но сейчас я боялся не этого. Я боялся того, что было тогда, когда я впервые пытался проникнуть в папину комнату... Тогда я почти смог, но в последний момент меня оттолкнул телекенезом папа, и тогда он был очень зол. Он редко злится, максимум может накричать, но не более. А тогда... Тогда он вышел из себя. Я никогда его таким не видел. Он был не просто злой, он был в первобытной ярости. Он очень сильно ударил меня, аж до крови, и пригрозил, чтобы я, пока он мне не разрешит, даже не думал приближаться к его комнате.       Осознав, что он сделал, папа быстро метнулся на кухню, взял оттуда бинты и начал извиняться, параллельно завязывая рану от удара. Мне было всё равно — даже боли я не чувствовал. Тогда у меня возникло ещё больше желания узнать, что скрывается в папиной комнате, и почему он так сильно меня оталкивает от неё. Прошёл всего месяц, и я снова попытался туда пролезть. И теперь когда я сижу на стуле и на меня смотрит мой папа, я начинаю думать какой смертью я сегодня умру... —Папа?— начал я, немного пятясь назад.— Ты же вроде в лес за ягодами ушёл?— пытался я оттянуть неминуемое. —Вижу... Ты уже кое-что узнал...— зашёл он в комнату и подошёл к столу, взяв оттуда фотографию.— Знаешь, я думал, что ты вломишься сюда гораздо раньше,— немного улыбнулся и сел на кровать, приглашая сесть рядом. —П...прости...— сел я рядом, опустив уши. —Оу, что ты, я не злюсь, как месяц назад,— погладил меня папа.— Даже наоборот, рад, что ты, похоже, уже готов узнать правду... —Он тяжело вздохнул, посмотрев на фотографию, и продолжил.— После того, что было месяц назад, я хорошо всё обдумал и понял, что если ты ещё раз попытаешься ко мне вломиться, я не стану тебя останавливать. Ведь ты уже готов понять, почему мы здесь и где на самом деле мама? — его взгляд читался полной отчаяния и боли. Я лишь медленно кивнул, предвкушая очень интересный разговор. — Начнём с того, где твоя мама и что это за пони на этом снимке,— он ткнул копытом в розового аликорна.— Это твоя мама, Канденс-принцесса Любви. Любовь всей моей жизни... даже несмотря на то, что между нами произошло...— в его голосе звучала горечь сожаления, и было видно, что ему трудно вспоминать прошлое. — А что произошло?— я не мог удержаться и перебил его, наполняясь любопытством. — Не перебивай, — пригрозил мне папа, стукнув меня копытом по голове.— Итак, продолжим. — Он ткнул копытом на фиолетового аликорна с синей гривой и немного розовыми оттенками.— Это твоя тётя и моя сестра, Твайлайт Спаркл. Она для меня так же дорога, как и Канденс... — он сглотнул и говорить стало труднее, видно, что ему было тяжело. Дальше он показал на пятерых пони — это друзья Твайлайт: Эпплджек, Рарити, Пинки Пай, Радугу Дэш и Флаттершай. Так как они очень близкие друзья с Твайлайт они для меня тоже стали частью семьи. Позади них были два аликорна: первая — самая высокая, с радужной гривой и белым цветом шерсти, вторая — чуть меньше, с синей гривой и звёздами, с черной шерстью. — Это тоже твои тёти и можно сказать мои хорошие подруги,— он вздохнул и указал на двух аликорнов, — Твои тётя Селестия и Луна. Самые добрые из аликорнов и пони.— Он улыбнулся мне, увидев, что я слушаю внимательно продолжил.— К сожалению, я не могу показать тебе твоих бабушку и дедушку, их не было в тот день, когда мы делали эти фотографии, и других снимков у меня тоже нет,— он улыбнулся. — Ну как тебе твоё семейство? —Честно... удивительно...— пытался я переварить всё, что мне сказал папа, но тут вспомнил, что он кое-что не рассказал. — А это кто?— я ткнул копытцем на свёрток у мамы. —А совсем забыл про неё, она здесь такая маленькая что её трудно увидеть — похоже он не хотел о ней говорить но продолжил— это, твоя сестра, Флурри Харт и угодай что? — Аликорн...— я закатил глаза.— Ну, похоже, мне не повезло… — Не совсем,— улыбнулся папа. — У тебя тоже появятся крылья, когда ты подрастёшь, но когда именно, я сказать не могу, так как сам не знаю. — он тяжело вздохнул, прикрыв глаза. —Ладно... Перейдём к главным твоим вопросам, сынок. Я затаил дыхание, слушая внимательно. — Мы пришли из Эквестрии, моей и твоей родины, там, где ты родился и где сейчас все они...— в его голосе звучала боль и желание не говорить об этом. — Там царит дружба, гармония и мир…— он тяжело вздохнул, глядя на фотографию. — Но почему мы тогда ушли? Почему мы не остались там?— спросил я машинально. Папа поднял бровь и улыбнулся, словно ожидая моего вопроса. — Перед тем как продолжить, спрошу, ты ведь читал «ту книгу по биологии», не так ли? Я непроизвольно покраснел так как думал, что хорошо заметаю все следы. — Эээ...— пытался я придумать оправдание. — Ха, молодец,— он слегка ударил меня по спине, я недоумевающе посмотрел на него. — Что так смотришь на меня? Надо же было тебе знать, откуда берутся жерябята! — он наклонился к моему уху. — Секрет в том, что так я о них и узнал... — и я снова покраснел, ведь думал что он не в курсе. — Ладно, вернёмся к разговору. Папа сделал серьёзное лицо, а я мгновенно собрался и стал внимательно слушать. — За примерно полгода до рождения тебя и твоей сестры в Эквестрии возникла проблема, которая переросла в катастрофу,— он сделал глубокий вдох,— в Эквестрии стало уменьшаться число жеребцов. Сначала они просто реже рождались, а потом начали буквально исчезать, и с каждым днем их становилось всё меньше и меньше, к тому времени, когда тебе с Флури исполнилось около полугода, жеребцов осталось очень мало. И эта проблема затронула не только нас, но и другие расы: грифонов, драконов, зебр. Всех! Принцессы, элементы, даже сам Дискорд пытались что-то сделать... — я хотел спросить, что за элементы такие, но решил не перебивать. — Заклятие смены пола, искусственное оплодотворение, хирургические вмешательства. Даже магия хаоса, способная менять мир! Всё было безуспешно. Рождались только кабылы а жеребцов становилось всё меньше, и тогда случилось то, что заставило меня взять тебя и бежать как можно дальше…— в его голосе прозвучала боль и отвращение.       Он ненадолго замолк собираясь с мыслями всматриваясь в пол. И спустя минуты 2 продолжил. —Тебя и меня посадили в отдельную комнату, тогда все думали что это какое то проклятье или вирус. Тогда я думал что нас посадили для безопасности, но всё оказалось намного хуже. Нас хотели использовать как персональные спермобаки и подопытных, так как выяснилось, что эта непонятная зараза каким-то чудом на нас не действует. И ладно если бы под эту роль попал только я. Я готов был принять эту участь только на себя, лишь бы они не втягивали тебя. Но им нужны были оба! Все поддержали эту идею, даже твоя мать согласилась на это... — я затаил дыхание, даже шевельнуться не хотел, боясь его отвлечь— Так что, выждав момент, я взял тебя и пошёл на все четыре стороны искать место, где нас не найдут. 4 года мы бродили по миру и где только не бывали, но в конце концов, как видишь, мы смогли найти себе дом. — перевёл он взгляд от пола на меня и тепло улыбнулся— это всё, больше мне скрывать нечего. А теперь иди к себе, больно уж болезненное для меня это время было... Я обнял его и быстро пошёл в свою комнату, падая на кровать и начиная переваривать всё, что узнал. Это было жутко и в какой-то степени отвратительно, моя собственная мать вместе с другими моими родственниками хотели превратить меня в подопытную крысу без шанса на жизнь... Вероятнее всего, они посчитали поступок отца эгоистичным и трусливым, но я ему бесконечно благодарен за то, что он тогда меня спас... и я верю ему, он почти никогда не лжёт, ведь его тошнит от этого. —Эквестрия да? —сказал я с ноткой отвращения— пошла на*уй...