Суп и лекарства

Ты не брала сегодня трубку и на сообщения не отвечала. Денджи извёлся весь, заодно и Хаякаву измучил своими волнениями. Тот флегматично пожимал плечами, пока мальчик твой вновь и вновь набирал выученный наизусть номер, всё пытаясь пробиться к любимой сквозь гнетущую тишину. Холодной водой окатило Денджи твоё сегодняшнее молчание: он, совсем недавно постигший знание, что симпатия бывает взаимной и здоровой, не выдержал пустоты вместо тебя в этот день.  — Не берёт трубку…  — Поругались? — Не-а. — Обидел? — Нет-нет! Хотя… Нет! — Да, странно… Трубку ты так и не взяла, и тогда Денджи принял решение атаковать тебя напрямую. В кармане брюк решительно ещё раз смял с боем добытую в отделе кадров бумажку с твоим адресом. Кому-то это огрызок стикера, а для Денджи это карта, что приведёт к золоту. К тебе. — Не могу больше. Поехал к ней. — Денджи шумно выдохнул волнение, а Аки в согласии кивнул тому, перебирая в кармане пиджака пачку сигарет. — Будь осторожен.  — Буду. Не переживай! Парни обменялись доверительными взглядами — в синеве глаз Аки давно поселилось спокойствие за повзрослевшего Денджи. А второму годы бок о бок с Хаякавой причесали невежество, пригладили стихийность выходок.  Сердце, другими истопченное и замученное, обросло бронёй —  Денджи уже не тот мальчишка, которого можно легко подкупить заботой. Он уже давно не падкий на человеческое тепло — Денджи теперь смотрел не глазами, а сердцем и душой. И твоя душа была самая красивая и тёплая, и он тянулся к тебе, как мотылёк к свету фонаря. ~~~ Третья ветка метро. Пятнадцать станции в общем, а после два поворота до твоего дома. Девятнадцатый этаж и лифт сдохший. Квартира… Чёрт, какая же квартира? Ладони от волнения так вспотели, что изъели буквы на бумажке, и цифры растеклись в месиво чернильное. Но, вроде бы, сто двенадцатая. Да, вроде бы… У тебя дома Денджи ни разу ещё ни был. Только провожал какими-то окольными путями после свиданий  — вы, вроде как, официально статуса пары пока не достигли. Только-только границу дружбы переступили, робко обменявшись поцелуями в щеку и за руки подержавшись.  Небоскрёбы давили на зрачки бетонной тяжестью и слепило солнце до боли в висках. В черепе чесались вшами всякие нехорошие мысли, пока Денджи с охапкой цветов мчался к тебе домой, перемахивая в широких прыжках лестничные пролёты.  Осыпались цветы в лепестках, грудь под белой рубашкой бешено вздымалась. А дверь ты так и не открыла.  Денджи чуть ли не взвыл, но обошёлся сердитым выдохом, потом кулаком стукнул в досаде. И вдруг дверное полотно скрипнуло приветственно вовнутрь. Он замер на мгновение, задержал дыхание, не решаясь ворваться на ещё  не изученную территорию, но ноги сами понесли парня по комнатам. Ковёр глотал звуки шагов, воздух киселью плотной плыл — у тебя дома было нечем дышать. Коридор выплюнул его в гостиную, переходящую в спальню. Там, в коконе из смятых одеял, Денджи наконец-то увидел тебя.  Ты на фоне огромной кровати крошечная такая, что сердце бензопильное защемило даже. Разметавшиеся волосы путались в складках подушки, а на щеках твоих огнём горели неестественные, почти малярийные пятна румянца. — Ох ты ж, чёрт подери… Денджи замер в дверном проёме, вцепившись свободной рукой в косяк.  Цветы — яркое, нелепое пятно в полумраке комнаты-склепа — легли тут же на пол ненужным мусором. Денджи ведь чего угодно ожидал, мозг его, волнением воспалённый, рисовал демонов, засады, даже того, что ты просто передумала быть с ним и решила исчезнуть. Но никак не простуды. И так больно твоя беззащитность перед лицом обычной человеческой хвори вдарила его в грудь, что Денджи растерялся.  На цыпочках к тебе тихо подобрался, проклиная половицы, что решили выдать его скрипом. Денджи опустился на корточки рядом, в черты твоего лица вгляделся пытливо.  — Эй... — просипел дрожащим голосом Денджи — Ты чего это, а? Ты чего? — Денджи?.. — ты едва зашевелила сухими губами, растрескав корочку на нежной коже. — Почему ты здесь? Дверь... я забыла закрыть дверь... — Хорошо, что забыла, — Денджи осторожно перехватил твою ладонь, к губам прижал благоговейно твоё запястье. Веки его сомкнулись, светлые ресницы затрепетали, выдавая испуг за тебя. — Заболела… Я чуть с ума не сошёл. Лежи, я… Я скоро. Денджи выпрямился. Споткнулся о букет, чертыхнулся про себя сотнями ругательств и заметался по квартире. Робость перед чужим пространством мгновенно сгорела в огне необходимости действовать. Тебя надо было поставить на ноги. Через десять минут на тумбочке у кровати уже стоял стакан воды, а сам Денджи деловито нарисовался из ванной с мокрым полотенцем. Он сложил его неловко в несколько раз, и прижал к твоему лбу. Ты шевельнулась, веки дрогнули, и сквозь пелену жара ты увидела его — взъерошенного, напуганного твоего мальчика, с глазами, в которых плескалась бездна нежности. И так тебе щекотно в груди стало, что ты разошлась на слёзы, напугав Денджи ещё больше.  ~~~~  Запахло лекарствами дома скоро. Прохладное стекло градусника касалось подмышки каждые полтора часа. Денджи даже умудрился переодеть тебя — он так испугался, что жар одолеет, что и одеяло на время отобрал.  На кухне Денджи долго копался в аптечке и в скляночках, после нашёл нужные таблетки и попросил выпить лекарства. Твой рыцарь, он вскоре разошёлся в той самой заботе, о которой сам когда-то мечтал: сначала на плите бульон закипел, а после Денджи приловчился кормить тебя с ложечки. — Тебе нужны силы. Ешь, ну? Неужели настолько не вкусно… ~~~ Ночь пришла тихо. Укрыла она город одеялом, как и Денджи наконец-то укрыл тебя. Впустил в комнату свежести воздуха ночного, устало, но неловкости всё ещё не теряя, устроился рядом.  Он скользнул взглядом по тебе и смутился до красноты, вдруг встретившись с тобой глазами. Ты, ещё чуть румяная, смотрела на него глазами, полными обожания. Благодарностью ты полна к нему, и так хочется выразить её открыто, без страха, но нет сил, кроме как уйти в нежный шёпот.  — Денджи. Пожалуйста, сядь поближе ко мне… Хочу тебя обнять. Денджи, наверное, забыл, как дышать.  Матрас прогнулся под его весом, вскоре тихо зашуршало одеяла — это Денджи скользил робко к тебе, стараясь не пробудить в тебе дискомфорт. Смущённый, он замер каменным изваянием, боясь пошевелиться, но ты ласковой кошкой сама притянулась ближе. Он выдохнул — долго так, сбивчиво, прогоняя из лёгких остатки дневного напряжения.  А после он приобнял тебя, носом ткнулся в твои волосы. Жадно запах аптечных трав и домашнего тепла твоего вдохнул всей грудью и захватил в капкан объятий.  — Ты меня очень напугала, знаешь? — Я и сама очень испугалась. Денджи привстал на локте, с беспокойством забегал взглядом по твоему лицу.  — Тебе было страшно, а я так поздно пришёл. — Нет же, я не за себя испугалась. А что тебе не смогла сказать… Охотник расплылся в улыбке нежной, хмыкнул что-то. Губами прильнул ко лбу твоему, не пугаясь испарины и волос влажных.  — Я всё равно бы пришёл. В тишине этой ночной звук его мерного,  человеческого, не бензопильного спокойного сердцебиения стал для тебя лучшим лекарством. Денджи, лохматый зубастый парень, так отчаянно искавший заботу, сам стал синонимом этого слова. Твоим самым главным лекарством.