Часть 1

      Все тело болело. Каждый мускул, каждая косточка, каждый сантиметр кожи.              И все равно он чувствовал странное спокойствие внутри, несмотря на все штормы за тканью шатра.              Пришлось разместить жителей Республиканского города во временном лагере за его стенами. У большинства людей просто-напросто не осталось дома, а остальных было опасно возвращать в неустойчивые стены. Нужно было обратиться к правителю Царства Земли и вождям Северных и Южных водных племен. Благо, лорд Огня уже был здесь, и дети одного из вождей тоже. Как хорошо иметь такие удобные знакомства.              Аанг усмехается этой глупой мысли, присев, кажется, впервые за этот день. Кровать была не то, чтобы мягкой, ему самое то. И все равно он смог раздобыть несколько одеял для Катары, привыкшей после шкурных кроватей Южного полюса, спать на воздушных матрасах.              — Как ты? — как раз раздается ее мягкий голос, и они пересекаются взглядами, когда девушка оттягивает полог и забирается внутрь. Только неяркая лампада освещает небольшое помещение, созданное из толстых валунов.              Уйти спать в крепкие дома, пока большинство оставалось бездомными по их вине, совесть не позволяла, да и команда привыкла к таким старым-добрым путешествиям. Но Сокка не переставал ныть.              — Я в порядке. Меня больше волнует, как ты, — Аанг не мог перестать смотреть на ее изорванную одежду и взлохмаченные волосы, пускай и сам выглядел не лучше. То, сколько раз они за эти дни были на грани смерти, а еще и за ней, пугало. И Катаре пришлось вынести все это самой, возвращая и себя, и их с того мира. Он не переставал восхищаться ею.              — Ну это… Были насыщенные дни, — она усмехается криво, подходя к нему медленно. Они оба были вымотаны до изнеможения, но желание убедиться, что все закончилось, что они живы и все еще вместе было сильнее. Ее ладони ложатся на его голые плечи, пробегаясь по сильным мышцам и выпирающим костям ключицы, пока она просто смотрит, в который раз впитывает черты его лица.              — Мне так жаль… За все, что произошло, — он втянул их в это. Снова в опасности. Вырвал из привычной жизни, чтобы чуть не оказаться убитыми на краю света.              — Аанг… — выдыхает Катара с легким раздражением, ненавидя, когда он взваливает все беды мира на самого себя, словно нес ответственность за все решения плохих людей.              — Я не должен был доверять ему так легко. Не должен был вести вас в эти опасности, — Аанг мотает головой, вспоминая ошибку за ошибкой. Мысль о возрождении своего народа так заволокла глаза, что он не хотел видеть обмана, несостыковок прямо перед своим носом. — Я не должен был говорить вам, что вы меня не понимаете. Что ты, последний маг южного племени, меня не понимаешь.              В отличие от него Катара была свидетелем падения собственного народа, еще в детстве пережив страх быть убитой только из-за владения магии. А он все равно умудрился бросить ей это прямо в лицо.              — Аанг, это не одно и то же…              — Но боль у нас одна и та же, — не сдается он, не желая сейчас никаких успокоений. — Просто… прости.              — Прощаю, — не медлит с ответом Катара, потому что о чем тут еще можно было думать? — Хотя не то, чтобы я вообще сильно злилась.              Они усмехаются друг другу тихо, и ее тонкие пальцы продолжают путь по мужскому телу, оглаживая виски, подбородок, напряженные мышцы шеи. Катара планирует в будущем вернуться к этому разговору, чтобы удостовериться, что глупые муки совести оставили ее мужа в покое, но сейчас она знала, Аанг был слишком чувствителен, а раны еще свежи. Упрямства ему было не занимать, что удивительно для мага воздуха. Уроки Тоф, не иначе.              — И за нас не волнуйся. Мы бы и без тебя нашли приключения себе на голову. Такие уж мы люди, — теплота разливается в тихом шепоте. Звезды определенно сошлись верно, чтобы они встретились в правильном месте и в правильное время, стали семьей.              — Да уж, команда у нас что надо, — ухмыляется Аанг и прикрывает глаза от нежности чужих рук. Хотелось остановить этот момент и остаться в нем навсегда. В запахе земли, в легкой прохладе природы, в мягком свете свечей, в любви, которую можно было почувствовать в самом дыхании.              — Надо залечить твои раны, — первая прерывает их Катара и чуть отстраняется от него, призывая из ближайшей емкости воду. Все тепло тут же уходит вместе с ней. Аанг мычит в ответ, не согласно, но и не недовольно, продолжая держать глаза закрытыми.              — Давай завтра. Тебе нужно отдохнуть, — он чуть щурится, заранее зная, что едва ли Катара отступит от своего. Ее руки еще подсвечиваются магией, когда прохладная вода соприкасается с первым синяком, и облегчение мурашками пробегается по телу.              — Знаешь ли, звучит оскорбительно. Думаешь, я уже так стара, чтобы не выдержать на ногах пару дней боев? — с небрежной язвительностью парирует она, сосредотачиваясь на своей работе.              «А еще разделение океана и воскрешение четырех людей», — хочется добавить Аангу, но он предусмотрительно молчит. Не стоит портить плохими воспоминаниями легкую атмосферу, воцарившуюся между ними. Это и так будет его мучить еще много ночей подряд, вновь и вновь возвращаясь к нему в образе погибшей Катары.              — Просто стараюсь быть заботливым мужем, — отшучивается он. От звучания последнего слова органы внутри стягивает от восторга. Он ее муж, а она его жена вот уже сколько лет, а он все еще не верит своему счастью.              Судя по быстрой улыбке Катары, схожие чувства одолевают и ее саму.              — Думаешь вернуться проверить тот храм, в котором на тебя напали? — спрашивает она невзначай. Плечи и грудь Аанга уже были исцелены по мере возможности, и она перешла ему за спину, стараясь быть максимально аккуратно и отвлечь его разговором. Непонятно, как отреагирует ранение после стольких ударов.              — Возможно, когда-нибудь, но не сейчас, — просто отвечает Аанг, и темные брови Катары приподнимаются в удивлении. Покоритель воздуха месяцами летал по храмам, ища в руинах останки прошлого наследия. Она старалась не жаловаться, понимать его, и все же ее тяготили столь долгие разлуки. Почему-то была некая уверенность, что после истории с Тагой и теми отверженными, которые получили магию воздуха, Аанг еще больше захочет углубиться в это, подстегнутый ностальгией. — Думаю, лучше сосредоточиться на настоящем, а не на прошлом. На восстановлении Республиканского города, его развитии, на равновесии с миром духов. На нас.              Вода дрогнула в руках Катары от неожиданности, и она молниеносно подняла голову, впиваясь глазами в лицо Аанга. Тот уже смотрел на нее с нежной улыбкой, видимо, желая проверить реакцию, и, судя по растягивающимся уголкам губ, получил, что хотел.              Катара медленно обходит его, закончив с ранами спины и вставая прямо перед юношей. Ответа не получается найти. Брови слегка хмурятся, а рот открывается и закрывается, как у рыбы. Сердце ухает в груди и отдается в ушах барабанным стуком.              — У нас ведь так и нет нашего дома? — уточняет Аанг, протягивая пальцы к ее ладоням и забирая воду к себе. Легкое свечение окружает его ладони, когда он вновь тянется к телу Катары. Конечно, он был не так сведущ и талантлив в целительстве, но навыков было достаточно, чтобы излечить синяки и мелкие царапинки.              — У воздушных кочевников нет одного дома. Они же всегда путешествуют, — произносит она неуверенно, чувствуя себя как на каком-то экзамене. Волнение охватывает все ее существо, потому что слишком интересно, что же скажет Аанг и к чему он клонит.              — Но у магов воды есть. И я хочу один. Для нас. Для нашей семьи, — Аанг говорит так размеренно, спокойно, но Катара видит, как дрожит его грудь, как кровь ускоряется в венах вместе с сердцем, и это значит больше любых слов.              Мысли мечутся в голове, подпаленные, и тело вспыхивает от жара чувств, так что она не чувствует заживления ран, забывает, как выглядит комната вокруг. Только его голос, его открытое лицо, его глаза, смотрящие только на нее с такой всепоглощающей любовью, что она боится, как бы эти чувства ее не раздавили.              — Это… Это мог бы быть храм. Храм воздуха. Ведь Республиканский город создан для всех народов, и твой тоже должен быть здесь, — с каждым новым словом голос звучит все увереннее и увереннее. Эта идея давно засела в мыслях Катары, но ее муж так сильно цеплялся за прошлое, что она была не уверена, готов ли он вступить в будущее.              Что ж, теперь сомнения оставили ее. Сердце трепетало под ребрами бешеной птицей от волнения. Схожее чувство посетило ее еще очень давно, когда их с Соккой путь как сторонников Аватара только начинался. Нечто грандиозное, великое ждало их за горизонтом, и от ожидания кружилась голова.              — Я уже говорил, что ты невероятна? — его ладонь тянется к ее щеке, чтобы стереть непрошенные слезы и заправить выбившиеся пряди за ухо. Катара льнет к руке, словно бродячая кошка, так соскучившаяся по ласке.              Улыбка дрожит, но не сходит с губ, а глаза сияют подобно тысяче кристаллов.              — Всего несколько сотен раз, — фыркает она, по обыкновению смущаясь такого пристального внимания, хотя стоило бы уже привыкнуть. Аанг всегда смотрел и сейчас смотрит на нее с обожанием, таким сильным, таким яростным, что она задается вопросом, что такого сделала в этой и прошлой жизнях, чтобы получить этого человека.              Несмотря на усталость, Аанг будто светится изнутри. Жизненная сила пульсирует под его руками, заражая и ее саму.              — Я люблю тебя. Больше всего на свете, — шепчет Аанг и пронзает жену прямо в сердце, потому что каждое слово — чистая правда, ничуть не преувеличенная, и Катара об этом в курсе.              — Почему ты не принял космическую энергию еще тогда, у гуру? — интересуется она однажды на одной из остановок в Восточный храм, неожиданно вспоминая давнишнюю историю.              Аанг замирает, смотрит на нее, в землю и снова на нее, снедаемый сомнением, словно боится ее реакции. Любопытство сильнее съедает ее, и если бы обычно Катара отступила от своего вопроса, то теперь она сидит по другую сторону костра в томительном ожидании.              — Чтобы принять энергию, я должен был поставить ее выше всего земного. Выше… тебя. Я не смог этого сделать, — Аанг скрывает взгляд, утыкаясь глазами в глубины уже пустой сумки.              Рот Катары так и остается приоткрытым от удивления, когда до нее доходят масштабы его любви к ней. Сердце наполняется невероятной нежностью, а глаза — слезами. Она и не замечает, в какой момент сорвалась с места и оказалась в объятиях Аанга, целуя глубоко, надеясь показать хотя бы ту малую часть любви, что таится в глубине.              Катара смаргивает из неоткуда взявшиеся слезы и возвращается в реальность, но внутренности горят от переизбытка чувств.              Мелкие царапины и синяки испещряют смуглую кожу то там, то здесь. Прохлада окружает ее руки, плечи и шею. Тихий стон облегчения срывается с приоткрытых губ, мурашки бегут вдоль позвоночника вместе с мелкой дрожью.              — Хороший ученик, — хвалит она Аанга без задней мысли, но голос звучит слишком томно. Взгляд парня, следящий за ней исподлобья, темнеет, и девушке остается только тяжело вздохнуть, когда энергия собственного тела откликается на его.              Желание скручивается внизу живота так, что приходится сжать бедра, и это тоже не остается незаметным для цепких глаз покорителя воздуха.              Аанг долго смотрит на остатки ткани, свисающие с ее плеча, и одним кивком головы приказывает снять. В жесте проглядывается непривычная ему властность, так что Катара и не думает ослушаться.              Ее движения мучительно медлительны, пока ее пальцы распутывают узел на поясе, а после подцепляют рваную ткань, сбрасывая с себя одним взмахом.              Платье с тихим шелестом скользит по коже, огибая грудину и бедра, чтобы в итоге пасть к ногам и оставить девушку в одних только белесых завязках на груди и поясе.              Каждое прикосновение к коже отдается электричеством в нервах. Дыхание сбивается, а температура тела поднимается стремительно. Особенно когда Аанг смотрит на нее так: словно на божество, на редчайшее и величайшее создание во Вселенной, с обожанием, желанием и всепоглощающей любовью.              Его ладони переходит на теперь открытые участки кожи, порхая над грудью и спускаясь ниже к талии. Катара истлевает от желания, и такие легкие прикосновения едва ли помогают. Словно почувствовав ее жажду, Аанг резко тянется к ней, сжимая тонкую талию в стальных тисках и притягивая девушку к себе, пока она не усаживается к нему на колени.              Одной этой близости хватает для того, чтобы резкий импульс прострельнул через ее позвоночник. Громкий вдох раздается в маленьком помещении. Катара замирает, пронзенная чувствами, пока Аанг уже властвует над ее телом.              Его горячие губы на шее, а руки, все еще окруженные водой, оглаживают лопатки, поясницу и бедра, притягивая девушку ближе, пока не остается места даже воздуху.              — Аанг, — тихо стонет Катара и откидывает голову назад, давая больше доступа к своему телу.              Волосы щекочут оголенную спину, мужские руки уже скрылись под завязками и борются с ними до тех пор, пока наконец не получается подцепить и развязать узел.              Ткань спадает к дрожащим ногам Катары, плотно сжимающим бедра Аватара. С каждым новым распадающимся кругом давление уходило, и облегчение окутывало ее словно парное молоко.              Одна ее рука вцепилась в крепкое плечо юноши, пока другая обнимала его за шею. Пальцы игрались с голубой линией татуировки. Катара знала, какое это чувствительное место для Аанга, и тот задыхался от ее поглаживаний.              Протяжный стон сорвался с ее губ, когда грудь была полностью освобождена, а рот Аанга уже накрыл одну из вершин. Его ладонь поднялась ко второму полушарию, сминая и кончиками пальцев играя с соском, так что Катара задыхалась от остроты ощущений.              — Аанг… — шептала она, прижимая его ближе к себе и теряя связь с реальностью от пронзающих ощущений.              Не сразу Катара замечает, что руки ее мужа уже хозяйничают на ее бедрах, стягивая белье и отбрасывая ненужные тряпицы в стороны.              Есть что-то умилительное в том, как реагирует его тело на нее даже спустя годы брака: его ладони слегка подрагивают от нетерпения, кончики ушей розовеют, а дыхание сбивается так быстро.              Катара может понять его.              Каждый раз может стать последним. И это не просто игра слов для драматизма, а их реальность. Они чуть не погибли сегодня. Если бы не случайность, связанная с духовной энергией вод, или если бы она была ранена на скале, а не в воде, их бы сейчас здесь не было.              Одно мгновение отделяло ее от того, чтобы потерять Аанга. Она чувствовала это… То, как жизнь поки…       — Катара! — выдыхает в удивлении Аанг, резко оказываясь в горизонтальном положении.              Ладонь Катары давит ему на грудь, не разрешая даже думать о том, чтобы подняться. Ее бедра замирают прямо над его, пока свободной рукой она выпутывается из остатков ткани.              Есть что-то отчаянно-решительное в ее взгляде, и Аанг расслабляется, давая ей возможность руководить, понимая, что сейчас ей это нужнее.              Катара была прекрасна. А с этого ракурса напоминала Аангу великого духа. Духа таинственных морских вод, манящего, чарующего и смертельно опасного. И беда в том, что он был готов пойти на этот риск и уйти с ней хоть на самое дно.              Желтоватое пламя свечей творило со смуглой кожей Катары магию: та становилась цвета шоколада, тающего на полуденном солнце.              Аанг бы хотел попробовать каждый кусочек, если бы Катара позволила.              Словно услышав его мольбы, девушка резко склоняется к нему, атакуя его рот своими губами и тут же углубляя поцелуй. Долгий стон вырывается из них, когда языки сплетаются в жарком танце.              — Катара, — шепчет Аанг вопрошающе, желая наконец прикоснуться к ней, но влага в воздухе, пускай и едва заметная, давит ему на руки.              Преграда мнимая, и он легко может избавиться от пут, но получить одобрение Катары стоит дороже.              Но спутница его жизни обладает поражающей безжалостностью, когда это требуется. Катара улыбается ему знающе, потому что и сам Аанг проделывал с ней подобное не раз, и потому что покоритель обладает куда большим терпением, нежели сейчас демонстрирует.              — Попытка засчитана, — усмехается Катара, но машет головой отрицательно.              Она неспособна оторвать ладонь от его груди, чувствуя умиротворение от ощущения сильного бьющегося сердца. Его кожа горит, и это ощущается куда лучше того холода, что был на черепашьих островах.              Ей хочется забыться, стереть те ужасные мгновения из головы хотя бы сейчас, поэтому ее рука скользит ниже, очерчивая твердые мышцы живота и мучительно медленно забираясь под пояс штанов.              Голова Аанга откидывается вместе с протяжным стоном, ударяясь об не слишком мягкий матрас, когда Катара наконец прикасается к нему. Вены вздымаются на напряженных руках, все еще удерживаемых чужой силой. Дыхание вырывается рваными вздохами, а терпение натягивается стальным канатом, но он знает, что долго не продержится. Не после тотального разочарования дня, страха смерти и безумной тоски по Катаре.              — Катара, пожалуйста… — шепчет Аанг, сдаваясь ей на волю неожиданно быстро, и Катара не может не обрадоваться этому, так как сама уже находится на грани.              Больше в ее движениях нет былой томительности. Только безумная жажда, необходимость, и стоит их телам наконец соединиться, приглушенные стоны удовольствия вырываются у обоих. Катара кусает губы, сдерживаясь, потому что стены едва ли помогут сдержать шум, а палатки стоят оскорбительно близко.              Ее бедра начинают покачиваться против его тела, ища точку наивысшего удовольствия. Только давление воды пропадает, руки Аанга взлетают к женскому телу, оглаживая всё, до чего можно дотянуться: шею, груди, талию, и останавливаясь на тазовых косточках.              Ладони давят с силой, опуская девушку ниже, пока он не исчезает в ней полностью. Длинные темные ресницы девушки подрагивают, когда она выгибается в спине от ощущений и закидывает голову назад, так что даже под веками всё кружится. Наслаждение пульсирует внизу живота, усиливаясь с каждой секундой, и Катара, ведомая чужими руками, двигается неистовее.              Тихие шлепки заполняют небольшое помещение, когда темп ускоряется. Бедра Аанга подлетают, ища еще более глубокого соприкосновения. Пальцы вдавливаются во взмокшую смуглую кожу, направляя девушку и помогая первой достичь наслаждения.              — Духи луны и… океана, — шепчет Катара бездумно, чтобы после постыдиться контекста упоминания духов. Но сейчас ее мало это волнует, пока ток пробегает по венам от каждого прикосновения, а грань уже кажется такой близкой.              Аанг уже слишком хорошо знает эти звуки и то, что за ними должно последовать. Он опускает одну ладонь к сплетению их бедер и безошибочно находит самую чувствительную точку ее тела. Достаточно пары круговых движений, чтобы довести ее до предела.              Рот Катары раскрывается в беззвучном крике. Вода мелко колеблется во всех сосудах, готовая выплеснуться столбом. Тело мелко пульсирует, пока наслаждение ударяет по венам, и весь мир стирается, превращаясь в мутную дымку. Сил не остается, получается только свалиться на грудь Аанга, уткнувшись лицом в местечко между его плечом и шеей.              Крепкие руки обвивают ее лианами за спину и бедра, удерживая на месте под силой безумных толчков. Всхлипы рвутся со сжатых губ, когда вторая волна удовольствия готова поглотить ее. Движения Аанга становятся все быстрее, хаотичнее, так что будь эта кровать деревянной, наверняка бы развалилась.              Сердце под ее пальцами бьется в бешенном ритме, тяжелое дыхание с тихими стонами, в который угадывается ее имя и признания в любви, звучат у самого уха. Еще несколько сильных толчков, и они замирают вместе, пронзенные любовью и самым настоящим блаженством.              Катаре приходится впиться зубами в белую кожу, чтобы сдержать крики, но едва ли аватар замечает хоть что-то, откинувшись головой на матрас и переводя дыхание. Тепло наполнило низ живота, а нежные непрекращающиеся поглаживания — ее душу.              Через силу покорительнице воды удается приподняться, хотя тело все еще дрожит, лишенное последних сил, но довольство видится в каждом движении.              — Ох, черт, прости, — шепчет она, извиняясь искренне, но с легкой усмешкой. Большой алый след ее зубов теперь красуется на довольно видном месте, и она быстро подзывает себе каплю воды, чтобы скрыть последствия их страсти, наверняка не единственные.              Аанг только хмыкает, все еще держа глаза закрытыми, и Катара улавливает момент, чтобы рассмотреть его в таком состоянии получше. Ей доставляет особое удовольствие доводить его так, что груз всего мира и потерь исчезает с его плеч. (А еще ей очень льстит тот факт, что она единственная, кто на это способен).              — Это определенно самое ужасное ранение, что я получил за сегодня, — Аанг смотрит на нее сверху вниз с тем самым ребяческим взглядом, который она так любит: светлым, полным маленьких чертят, счастья и обожания.              Его теплая ладонь ложится ей на щеку, оглаживая подбородок, губы и скулы. Наверняка она вся потная и раскрасневшаяся, а на голове полный кавардак из распушившихся прядей. Его идеал.              Катара усмехается своим мыслям, вновь склоняясь к нему, и соединяет их губы в аккуратном, но долгом поцелуе.              — Я люблю тебя, — шепчет Аанг в перерывах, неспособный остановиться от прикосновений.              — И я тебя люблю, — шепчет тихо Катара, и дрожащий голос становится свидетелем правдивости этих слов.              И все же они не могут всю ночь проваляться друг на друге. Холод просачивается в самые кости, когда драгоценное тепло уходит, стоит ей скатиться с мужского тела. Видимо, все еще не готовый расстаться, Аанг тут же притягивает ее за талию к себе, прижимая ближе и по мановению легкого ветра накрывая их упавшим на пол одеялом.              Они обмениваются легкими, как перышки, поцелуями, пока усталость совсем не давит на веки, и двигаться уже не получается. Мысли в сознании Катары текут подобно спокойной реке. Воображение рисует картинки светлого будущего: вновь отстроенный город, новый храм, сияющий на горизонте, их командные посиделки и ее будущее с Аангом, где они вместе создают мир.              Уже на грани сна, последняя, слегка тревожная мысль посещает ее: «Когда она в последний раз пила лунный чай ?». Но слишком изнуренная, Катара решает подумать о последствиях уже позже.